Максим Макаров – Лапы волчьи, характер русский (страница 10)

Серые волны становились серебристо-серыми, голубыми, или даже золотистыми. В последние годы эти оттенки как будто пропали, а теперь – видны снова. Жить прекрасно, особенно в такой огромной стране, где можно столько всего сделать.

Комсорг Костя ведет политзанятия постоянно. Кстати, помимо политики, там обсуждаются самые разные темы: история, география, экономика, даже биология; очень часто говорят об искусстве, и особенно о литературе. Нестерову, например, нравятся Пушкин и Тютчев, а Костя просто обожает Есенина. Он читал есенинские стихи наизусть и из потрепанных тонких брошюр. И в стихах Есенин всегда был молодой. Костя с упоением декламирует:

– Гаснут зори, гаснут зори… Нерастраченного дня, Так постой на косогоре Королевой у плетня!

Балтик и Полкан все слушали. Они чутко воспринимали каждое слово, каждое осмысленное звучание; в день они узнавали десятки, даже сотни новых слов. Полкан запоминал многое, Балтик – практически все. Значение большинства слов было неизвестно, но ведь его надо найти, догадаться, понять – и в этом тоже была цель! Искать, анализировать, сопоставлять.

Иногда, услышав чью-то речь, ребята вдруг понимали смысл слов, которые до этого казались очень странными и таинственными. Теперь словно пелена слетела… понимать и находить – это просто потрясающе! Это очень интересно.

Балтик с Полканом думали очень много, незаметно для самих себя.

Слова передаются не только звучанием. Их фиксируют на бумаге с помощью черных значков, хорошо бы их тоже понять. Но пока это очень сложно.

Шхуна идет легко, и теперь далекие пути уж не кажутся такими далекими. Заметно потеплело. «Комсомолец» подходит к северному берегу Сахалина. Остров сейчас разделен; на горизонте бывают видны японские суда, о которых Климчук очень сильно высказывается. Он уверен, что все японцы – браконьеры.

Нестеров задумал одну вещь.

Неподалеку от берега спустили две лодки: одной руководил сам Нестеров, в другой был Костя с товарищами, а также Полкан и Балтик. Полкан подумал, что они опять пойдут на охоту, тем более что берег весь покрыт густым лесом. Но у команды нет ружей.

Лодки стали расходиться.

За час до этого Нестеров сказал Косте:

– Надо бы нашим парням поучиться плавать.

– Товарищ капитан, так они небось умеют. Собаки же плавают с рождения.

Костя имел в виду то, что способность к плаванию передается собакам без обучения.

– Они умеют на гладкой воде. А в море? Если что произойдет? Пусть научатся.

Лодки отошли друг от друга метров на тридцать. До суши было около версты, и ветер гнал оттуда довольно заметную рябь.

– Балтфлот! – крикнул Нестеров.

Балтик поднялся со дна, перегнулся через борт, опираясь передними лапами.

– Балтфлот, ко мне! – до Нестерова недалеко, только путь этот… колышется. Балтик замер и смотрел, не шелохнувшись.

– Балтфлот!

– Еще ждать… Да вытолкать, и все! – проговорил кто-то.

– Заткнись! – прошептал Костя.

– Ко мне! – всеми четырьмя лапами Балтик встал на борт и оттолкнулся.

Полкан хотел прыгнуть следом, но его сжал Костя. Балтик вошел в воду и сразу же забил лапами. Вода толкает, крутят, двигаться по ней совсем непросто. Соленые брызги лезут в нос, чихнуть хочется. Нет – надо плыть, плыть. Двигаться. Цель – там, где лодка с Нестеровым.

Балтик сперва работал ногами, а потом вдруг начал двигать телом вверх-вниз, как при беге. Это позволило увеличить скорость. Сзади жалобно крикнул Полкан (он не мог понять смысла затеи). Балтик плыл, но и ему было странновато.

Нестеров перегнулся и схватил Балтика за шею, а потом за лапы. Балтика втянули: он дрожит часто-часто, очень хочет встряхнуться, но нельзя. Трясти шерстью разрешается лишь в стороне от людей, а они сейчас бок о бок.

Нестеров позвал Полкана. Его Костя лишь чуть-чуть подтолкнул. Полкан отчаянно трепыхался. «Полкан!» – крикнул Балтик. Тот услышал, и стал пробиваться ко второй лодке.

Нестеров доволен.

– Морские псы! Морские!

– Морские волки – говорили потом в команде. – Нет, честное слово, у них явно есть что-то волчье.

На Сахалине дела завершили скоро. Теперь надо идти к Охотску, а оттуда уже к конечной точке, к Владивостоку. Во второй половине мая должен быть окончательно составлен план по лову, и будут сформированы бригады. «Охота на котиков – рай для моряка, только не на этом судне». Эти слова из Джека Лондона Нестеров вдруг вспомнил, и они засели в нем, и он никак не мог от них отвязаться. На промысле, действительно, бывали разные случаи – но ведь никто не гарантирован от случайностей. На море вообще нельзя до конца понять, что принесет день грядущий. Прогнозировать можно рациональное и познаваемое; случайности же вроде бы состоят из реальных событий, но всегда происходят внезапно.

– Мы же не бандиты. И не везем банду. Кто у нас Морской Волк? Вот только они, наши волчики. Бегают и хоть бы что. Никогда не укачиваются!

У Татарского пролива опять спустили лодку. После нескольких занятий Балтик с Полканом освоились и прыгали в море совершенно спокойно. По команде они прыгнули и теперь, а лодка – вдруг быстро подошла к шхуне и была поднята на борт.

Из воды ребята видели, как Нестеров кричит:

– Ребята, за мной! К берегу!

И шхуна сама пошла туда. Балтик сперва испугался, но, заметив, что шхуна идет очень медленно, поплыл изо всех сил, и Полкан поплыл. Догнать шхуну не удается, до берега совсем немного – шагов двести, может быть. Но там нет причала. Берег близко, вмиг домчались бы – если б только море стало потверже. Море не топит, оно выталкивает и подталкивает, словно хочет поиграть. Иногда ударяет волнами. «Играть нельзя», решили ребята и гребли рядом. Им хотелось поскорее выбраться. Между тем шхуна пошла вдоль берега и завернула за небольшой мыс. Там видны разные строения. Там определенно порт. Шхуна ушла совсем недалеко, но ребятам сделалось жутко. Они поняли, что могут потеряться, и тогда их никто-никто не разыщет.

Полкан залаял с надрывом; тут вода попала ему в рот, и он едва не подавился. Ребята ускорились насколько можно: берег ближе, ближе, вот уже совсем чуть-чуть… Они выскочили на гальку, подбежали к незнакомым деревьям. Потом остановились и стали принюхиваться.

Им известны сотни запахов со шхуны, и по крайней мере некоторые явно угадываются. Вокруг снует дух сосновых лесов, он немного сбивает с толку, хотя вдыхать его приятно. Дыхание леса полно новых сил: хвойные готовятся вырастить шишки, цветов еще нет, но трава уже проснулась. И среди травы много юного, много молодого. Еще никогда лес не дарил столько запахов. Ребята прошли через опушку, увидели мыс и порт, довольно большой. Там довольно много людей.

Но «Комсомолец» нашли сразу. Кричать от радости можно… но неловко, к тому же что-то во рту засело. Ребята пошли к шхуне. Им только непонятно было, зачем капитан дал такое странное задание.

Нестеров работает на пристани.

Увидев ребят, он сказал лишь:

– Уже пришли? Молодцы! – и продолжил работать.

Балтик и Полкан с удивлением посмотрели на капитана, но не нашли никаких перемен. И «Комсомолец» все тот же, и Костя. Даже Климчук шумит не больше обычного. А казалось, что что-то произошло.

«Комсомолец» взял на борт группу океанографов. Намечалась большая работа в Охотске, и все они были счастливы оттого, что сумели так быстро найти подходящий рейс. В свою очередь, Нестеров тоже очень рад был поговорить с настоящими учеными.

«Комсомолец» подоспел к Охотску как раз в те дни, когда там проходило большое мероприятие – не связанное с наукой, но тоже очень важное. Почти вся команда высадилась на берег. А Полкана и Балтика просто выпустили погулять. Нестеров был убежден, что ребята не убегут. И не пропадут.

До самого прибытия Охотск представлялся таинственным местом, где, возможно, нет волшебства, но обязательно есть что-то особенно. Например, дворец. К своему большому удивлению ребята увидели только ровные ряды одноэтажных улиц, даже без гор поблизости. На главных улицах гудит народ, поэтому Балтик с Полканом решили пойти куда-нибудь в сторону, на окраину. Но и там везде простые деревянные дома. В ожидании увидеть грандиозные конструкции ребята бродили везде, и не находили ничего выше фонаря.

Людей на окраинах немного, можно гулять свободно. Правда, по некоторым улицам ходят чужие псы, усталые, растрепанные, с низко опущенными головами. И все они мастера ругаться: Полкана и Балтика облаяли в первые же 5 минут. Лают здесь часто; особенно стараются те, кто сидит за хозяйским забором. Они не могут покинуть участок, дергаются и кричат нечто неразборчивое. И снова лают. Такие могут врезать, подумал Полкан, особенно крупные дядьки. Проходящие мимо огрызаются, но при этом не подходят близко. Одна шавка сослепу налетела и тут же отскочила. Она задыхалась от ярости, и все же не хотела напасть. У ребят был очень уверенный вид. При этом Полкан всерьез думал о возможной предстоящей драке. А Балтик представлял себе большие моря и просторы.

Они пришли в конец переулка, который ограничен длинной белой стеной, выкрашенной мелом, по обеим сторонам от нее были заросли, переходящие постепенно в границы участков. Заросли выглядывают и через заборы, и над заборами, кое-где забора вовсе нет, вместо него стоят кусты, только начавшие зеленеть, но весьма густые. От недавнего костра пахнет золой, что-то соленое есть за забором – может быть, бочка с рыбой?