Максим Макаров – Лапы волчьи, характер русский (страница 12)

Гостюхин известен по всем портам и как бравый бесстрашный капитан, и как тот, кто имеет влияние. Гостюхину ничего не стоит поругаться с горкомом, он запросто может наорать на бюрократов и ему ничего не будет. Говорят, он кого-то даже поколотил… и бюрократов, и «салаг», и даже «своих». Товарищ Гостюхин иногда бывает резко вспыльчив. Однако Нестеров ему нравится.

– Серега, я тебя уважаю, только ты уж очень загнул. Это не может быть.

– Я готов доказать! – сказал Нестеров.

– Поспорим, что ли? – ничуть не задумываясь, Сергей сразу согласился.

Гостюхин планировал из Охотска выйти к острову Ионы, поскольку там большое лежбище сивучей. Он предложил поспорить там. Сергей опять согласился, поскольку остров почти «по дороге», и к тому же «Комсомолец» идет с опережением графика.

Уже в море Сергей сказал:

– Товарищи, придется постараться! – Полкан и Балтик не поняли, что капитан имеет в виду. Затевается нечто важное; остров Ионы прямо по курсу.

В это время здесь всегда есть волны, и довольно сильное течение под ними.

– Тут и опрокинуться можно, вместе с лодкой. Товарищи капитан, а оно нам надо?

– Спокойно! – сказал Нестеров. – Это вопрос принципа. – Он еще что-то сказал, отсекая новые вопросы. Что касается другой команды, где командует Гостюхин, то там решения капитана не обсуждаются.

Волны бегут не шутя. К Сергею подвели Балтика и Полкана, он в раздумье на них смотрел – то ли выбирал, то ли сам начал сомневаться. Наконец Сергей скомандовал:

– Балтфлот, за мной. Полкан, ты остаешься.

– Гав-гав! «Да! Понятно!» – сказал Полкан. Ему поручено охранять шхуну.

Полкан все сделает; но стоять на месте нельзя. Он видел, как шлюпка с Балтик опустилась на бегущие волны, как она пошла в сторону серо-бурой скалы. Одновременно с ней идут еще две лодки – в одной из них машет шапкой Костя.

– Серег! – крикнул Гостюхин со шхуны. – Когда твой приятель спрыгнет, я сразу время засекаю.

Нестеров прижал Балтика к себе.

– Сейчас дам задание, и ты выполняй. Понимаешь? Не бойся. Мы рядом. – Он привстал.

– Балтфлот! К Косте!

Балтик прыгнул в море.

– Ого – сказал Гостюхин.

Серая волна сразу подняла и потащила. Тут на нее налетела другая волна, она накрыла с головой. Балтик сразу же вынырнул, но ощутил изрядный холод. В воде прячутся тысячи иголок. Они везде, хотя их не видно.

– Ко мне! – закричал Костя. До его шлюпки всего метров пятьдесят, но волна качает и швыряет. Балтик разозлился. И поплыл.

– Да! – прошептал Нестеров.

Балтик плыл изо всех сил, но его постоянно сбивало в сторону. За 10 метров он увидел, что лодка Кости смещается. И Нестеров уходит в сторону. И кричит теперь.

– Балтфлот, ко мне!

«Так куда же надо?» подумал Балтик. Он с трудом развернулся, поплыл к шлюпке капитана… и капитан его снова отправил к Косте. Еще раз. Опять. Волны били не переставая, иногда они почти выбрасывали наружу, но потом сразу же утягивали.

Полкан с ужасом следил за тем, как Балтика швыряет в треугольнике лодок. Его голова исчезает и выныривает снова. Полкану хотелось побежать и плыть тоже – но ему велели охранять. Он не мог совсем ничего сделать. И даже крикнуть не получалось – он думал, что тогда Балтик испугается и утонет.

Надо было продержаться 14 минут. Балтик этого не знал. Он думал, что уже скоро не выдержит, он очень хотел, что все закончилось – хоть как-нибудь. Ему сделалось страшно от этого. Он сопротивлялся – даже не столько волнам, а, в первую очередь, своим черным мыслям. Другие не идут. Балтик решил вообще не думать. Он плыл. Сердце разрывалось от натуги, голова слабела… нет, все же надо о чем-то думать. О том, как преодолеть. Преодолеть! Преодолеть. О другом думать не получается.

– Ишь ты! – сказал Гостюхин и спрятал часы. Он видит, как шлюпка идет к Балтику, который едва держится над водой. Когда его втащили, он почти не чувствовал ничего, кроме дикой усталости. Продержался! Нестеров схватил Балтика, мокрого, обессилевшего, и стал сжимать, теребил за уши и что-то произносил. Балтик не разбирал слов.

– А вы говорили! – сказал Нестеров на «Комсомольце», хотя команда и не спорила с ним. Он стоял с Балтиком на руках, не выпуская. У ног вертелся и прыгал Полкан, касался Балтика лапами и носом. Полкан был очень взволнован, очень рад и никак не хотел уходить. Его все же отодвинули, когда на борт поднялся Гостюхин.

Он подошел к Нестерову.

– Да. Такого еще не было. Такого я еще не видел.

Сергей стоял сияя.

Гостюхин протянул руку – красную, жилистую, бывалую. Он хотел погладить Балтика.

Балтик вдруг – изогнул шею и вцепился Гостюхину в рукав.

– Ты чего? – в этот момент Полкан налетел сзади и схватил гостюхинские штаны. Рукав Балтик не порвал – он из очень прочной материи; к тому же, Балтик и не думал кусаться. Это вышло как-то само собой. Зато Полкан точно решил навредить капитану. Он понял, из-за кого чуть не утонул его брат.

– Полкан!! Фу!! Ты спятил?! – Полкана лупят, но он не отпускает штанов. Гостюхин не мог толком от него высвободиться, поскольку Полкан прямо за спиной. Его рванули за хвост. Материя с треском лопнула и поползла далеко вниз. Самого Гостюхина лишь едва-едва оцарапало.

Полкан, скалясь, прыгал во все стороны.

Климчук прибежал с багром.

– Я тебя прибью!

– Не сметь!! – закричал Нестеров

– Черт знает что! – сказал Гостюхин. – Но ладно.

– Ради бога…

– Да ладно.

Нестеров схватил Полкана за ухо одной рукой – было очень неудобно, поскольку в другой руке Балтик. Нестеров чуть его не выронил; хотел положить на палубу, но не стал. Он только потряс обоих.

– Это… перегиб! Вы, морские волки… Да ну вас! Пошли к печке.

Он потянул ребят за собой, к самому теплому месту на шхуне. Он велел лежать здесь, дал что-то съедобное, а потом помчался на палубу. Тепло окончательно утомило Балтика. Он свернулся в клубок и сразу заснул. Полкан тоже чувствовал большую усталость; хотя его не заставляли плавать, все равно он вымотался. И Гостюхина он не побил… Полкан вздохнул, съел все, что дал Нестерова, после этого лег вплотную к Балтику и обнял его передними лапами.

На палубе возникла дискуссия о том, кто должен платить, поскольку спорили в том числе и на деньги. Выиграл Нестеров; но порванные штаны тоже чего-то стоят. В результате достигли консенсуса: Гостюхин при всех признался, что «Серегины псы ловкие как дьяволы» и предложил расплатиться натурой. Этому очень был рад Климчук, которому доставляло огромное удовольствие получить редкие и дефицитные вещи. Гостюхин предложил организовать небольшое застолье.

…Из кают-компании слышны громкие звуки, возгласы, смех. Полкан и Балтик спят. Во сне они видят самые разные вещи; им не нравится, когда снится обычная жизнь. Ведь она и так есть – везде, повсюду. А хочется увидеть то, чего в жизни не случается.

Балтик видел дивный лес и дорогу, и шел по ней (во сне). Лес закончился, а дорога разделилась надвое, надо было выбирать, по которому пути следовать. В обоих направлениях есть красота. Но есть и тайна.

Балтик вынул голову из-под лап Полкана, и стал оглядываться, хмурясь. Вчерашнее испытание оставило после себя ломоту во всем теле. Она как будто надолго. Балтик съежился и опять закрыл глаза. Но уснуть снова не удалось. Где-то сбоку стали громыхать дровами, потом они разом попадали на пол. Появился Черепенников. Он нарочно ругался громко, ему очень хотелось. Ребята подняли головы, принюхались. Когда поняли, что это от Черепенникова грохот, стали лаять.

Высокий парень сейчас рядом с топором.

– А ну! – он замахнулся. Ребята перестали лаять (им давно известно, на что способны топоры). Тихо, но настойчиво они принялись рычать. Балтику хотелось есть, но еще больше хотелось что-нибудь натворить. Он сердился на всех людей в тот день. Полкан решил, что ради Балтика он будет действовать один. Надо только подкараулить… Спиной вниз спускался Сыркин с охапкой книг и газет. Во весь голос Полкан рявкнул. Сыркин оступился и поехал вниз. Газеты вылетели как птицы. Полкан подскочил к одной книге и хотел ее разорвать. Но к нему выскочил Балтик, что-то сообщил, и Полкан не стал рвать географию. Они умчались.

– Бешеные. Перестрелять надо! – бормотал Сыркин. Он не может найти часть своих конспектов.

Балтик заметил, что среди бумаг было много газетных вырезок, гораздо мельче целой страницы. Они разлетелись во все стороны. Чуть погодя ребята вернулись к месту аварии и стали глядеть под лавками, под ящиками. В одном месте Полкан увидел узкий желтый уголочек. Его осторожно вытащили и стали рассматривать. Уголок похож на осенний лист, морщинистый и желтый. Ребята видели старые листья. Но на них еще не было букв.

Буквы пишут на бумаге, часто они там есть сразу. Еще в апреле Балтик сообразил, что из букв складываются слова, которые все говорят. Полкан долго-долго лез под руку Нестерову, стараясь понять, какие бывают буквы; но он не знал, как они звучат. Нестеров его прогнал. Но буквы можно видеть и в другом виде, когда они уже есть на бумаге. Желтый лоскут полон разнообразных символов и черточек. Их как будто не слишком много. Но каждый символ обозначает что-то свое.

Ребята заметили, что в процессе письма люди иногда вслух произносят то, что они пишут.

Следовательно, учиться можно так: услышать слово и запомнить, как оно выглядит. Правда, все равно непонятным остается смысл отдельных изображений-букв. Нужно найти не очень длинное слово, чтобы совпадало число звуков и букв.