Максим ЛикБез Эверстов – Час хлада и тьмы (страница 13)

– Чтобы испытать свою силу, – произнес кто-то губами Антхейма. – Он считает вас всех слабаками и желает понять, кто теперь по-настоящему представляет опасность в этом мире. – Он повел носом. – Концентрация могущества.

Бородатый горлик фыркнул и потянулся за кружкой, стоящей на краю карты.

– Слушай, парняга, валил бы ты откуда там выполз. И снял бы краденые доспехи гвардейца, а то не по харе они тебе, не по харе… Раз в пару недель кто-то приходит в Брилл с юга или Безумных гор. Иногда это настоящие авантюристы, люди клинка и судьбы. Но чаще оборванцы, мать их так, с большой дороги, случайно выжившие в этом жестоком мире. И обычно вторые либо бегут на Проспект Удачи, чтобы проиграть свои жалкие купы и сильды, либо делают ошибку… – Он утер усы после эля и поднял холодные глаза на чужака. – И являются сюда.

Одиночка в углу убрал карты в мешок у ног и небрежно бросил:

– Ставлю три сильды, Хайк не выкинет его голыми руками.

– Прощайся с деньгами, Валор, – ответил с оскалом горлик. – Как раз пора заказывать новую порцию эля.

Горлики, приостановившие трапезу, приняли ставку авантюриста. Зазвенели монеты. Ящеролюд откинулся на стуле и приготовился к веселью. Высокий мужчина с указкой снял очки и принялся их устало протирать. Хайк с хищным оскалом закатал рукава, оголяя мускулистые волосатые руки, и решительно двинулся на сотника.

Антхейм, холодея, ощутил чужую горячую злость в душе. «У меня нет на это времени». И вспыхнул поток, от которого рыцарь на время ослеп и оглох. Последнее, что он видел, это меч, покидающий его ножны.

Валор Неукротимый, воин-лейтенант свободного города-сарая Луксан и почетный член Южного отделения Гильдии Героев, был готов к тому, что чужак проиграет Хайку или же все-таки с трудом победит. Сотник гвардии – это тебе не хрен на палке (Валор верил, что стоящий в дверях не крал доспехи, а просто оказался в затруднительном положении), но и Хайк в гильдии ходит не первый год. Неукротимый ожидал и того, что авторитетно встрянет тавернщик с традиционной фразой «все драки – за пределами имущества Гильдии!». Или что чужак вдруг одумается и ретируется.

Но последующих событий, прошедших с пугающей скоростью, Валор не точно ожидал. Сначала сотник вынул меч и со стремительностью выпущенной стрелы оказался возле противника. Хайк успел только удивленно воскликнуть и начал замахиваться кулаком, а затем его голова отлетела прочь. Из шеи брызнула кровь. Страх и неверие ледяной волной накрыло всех посетителей таверны. Миго что-то пораженно прошипел на своем языке, а поднявшийся Ульс даже начал читать заклинание, но очередной быстрый – слишком быстрый! – взмах страшного клинка сотника – и вот стол, карта, посуда и еще четыре жизни были порублены казенной сталью. Валор не верил своим глазам. Кого-то перерубило, несмотря на доспехи, пополам, кто-то лишился обеих рук. Кровь заливала мебель и пол. Миго попытался подняться на руках, пораженно вперясь глазами в свои ноги, отделенные от тела. С этим отчаянным движением в мир словно вернулся звук: крики, ругань, стоны.

– Есть здесь кто-то достаточно сильный, чтобы… – начал чужак громко.

Затем раздался сухой и громкий хлопок. Сотник грохнулся на пол, словно подкошенный. Валор, уже стоящий с верным палашом в левой руке и магическим щитом – в правой, судорожно кивнул тавернщику. Старик распластался на стойке и сжимал в руках огнестрел с коротким стволом, уперев приклад в край столешницы. Судя по форме, огнестрел был самый новый, прямиком с Програда, такие Валор еще не видел. Тавернщик коротко кивнул в ответ и слез на пол.

– Так его, Эрл! – один из горликов затряс кулаком, в котором сжимал вилку.

– Я сейчас метнусь за городовым, – добавил второй спешно.

– Признаться, в мире появились удивительные вещи… – хрипло сказал сотник, поднимаясь. Дыра размером с крупный орех медленно зарастала в его груди. Что-то черное и напоминающее по вязкости деготь быстро заполнила лакуну. Плоть, а не доспех – тот остался поврежденным. – Поистине удивительные.

Валор не терял ни секунды. В рывке он отметил, что музыкант, прижимая инструмент к груди, бежит к черному выходу за камином; группа, стоящая у стены, вооружилась и двинулась строем на чужака, щетинясь клинками и топорами; оба горлика на полусогнутых ногах пошли в разные стороны от чужака, решив окружить его; тавернщик что-то лихорадочно ищет за стойкой, а девушка-разносчика уже взялась за ручку входной двери.

Сотник оглянулся на нее – на его лице не было и тени беспокойства! – и резко обронил слово на незнакомом Валору языке – авантюрист думал, что знает все шесть основных языков Королевства – и сделал движение ладонью вниз, параллельно полу. Выходец из Луксана едва устоял на ногах, челюсть дробно щелкнула, спина хрустнула, в глазах потемнело. Его скрючило наполовину, словно кто-то сильно схватил его за голову и хотел ударить оземь. Концентрация была нарушена, и магический щит исчез. Повезло, что при наемнике был защитный амулет из Пятипрестолья – от телекинеза и атак демонов, направленных на подавление воли.

Стоило Валору с усилием поднять голову, крик ужаса непроизвольно вырвался из его горла. Девушка у двери была сломана пополам, словно тряпичная кукла, и невнятно стонала, пуская кровавые пузыри. Ее ноги располагались под невероятным углом возле головы. Такая же судьба постигла барда, группу смелых героев, идущих строем, и обоих горликов. Одни вопили, другие замолкли навсегда, согнутые страшной волей.

Тавернщик стоял, как ни в чем ни бывало, значок гильдии на лацкане его жилета тускло сиял. Он держал в руках что-то напоминающее короткий посох с синим камнем в навершие.

– Валор, вместе! – Наемник кивнул и бросился в атаку. – Умри, тварь.

Палаш авантюриста просвистел в том месте, где только что находилась голова сотника. Тот уже стоял сбоку от Валора с мечом наготове, но вдруг замер, словно не мог больше двинуться.

– Отрежь ему голову! – тавернщик едва удерживал дрожащий в руках посох, направленный на чужака. – Быстрее!

Валору повторять не надо. Он хэкнул и обрушил свое оружие на шею врага. Таким ударом он пробивал полные имперские доспехи или кожу каменного полувеликана. Но в этот раз палаш подвел. Клинок предательски замер в волоске от цели. И принялся быстро нагреваться, словно его держали над открытым огнем. Валор засопел, но не выпустил палаш, а лишь налег с новой силой. Сотник не двигался и внимательно смотрел на наемника. В глазах не было страха и боли.

– Убей его! – вопил тавернщик. – Посох вот-вот разрядится.

– Я пытаюсь!

Рукоять раскалилась, ладонь пронзила боль, запахло паленой кожей. Но клинок немного продвинулся, медленно проваливаясь в удивительно твердую, словно подошва походных ботинок, плоть. И тогда одержимый расправил плечи и разорвал невидимые цепи, наложенные посохом. Ударной волной тавернщика отшвырнуло к стене с бутылками, а Валора – спиной к стойке. Кажется, он сломал несколько ребер и повредил позвоночник. Боль острой иглой вонзилась в мозг.

– Действительно неплохо, – оценил страшный чужак, приближаясь. – Но это всё артефакты, а не вы. Никто из вас не наполнен истинной силой, fatrun ifahatus. Пусть явится кто-то сильнее.

Тавернщик не двигался. Валор захрипел, пытаясь встать. Не получилось, ноги отказали. Боль пульсировала по всему телу. Выставив перед собой палаш, приваренный намертво к левой руке, Валор выкрикнул что было силы «Локаш Семя хаоса, помоги мне!», – и ударил правой рукой по крупному осколку бутылки, лежащему недалеко.

Прошел один удар сердца, за который капля крови успела пасть с ладони на пол, и сотник бросил задумчиво, остановившись:

– Семя Танатоса живо?

– Живо и процветает, – ответил ему новый посетитель таверны.

Он взялся из ниоткуда. Высокий и гибкий, затянутый в красную кожу и траченую ржавчиной кольчугу, на ногах дырявые ботинки. Волосы цвета жженого сахара, всё лицо испещрено оспинами и шрамами, одного уха нет.

– Назови мне хоть одну достойную причину, почему я должен помочь тебе, Валор Недостойный? – обратился прибывший к раненому.

– Я отдам тебе год своей жизни, господин, – взмолился из последних сил наемник, баюкая поврежденную руку.

– Два. Чем Семя Хаоса может помочь столь жалкому червю, возомнившему себя моим жрецом?

Вместо ответа служитель хаоса указал палашом на сотника. Локаш дернул головой и недобро прищурился.

– Значит, в этом мире есть и такие защитники, – словно бы размышляя вслух, сказал сотник. – Есть смертные, стремящиеся к горнилу.

– Кто таков? – требовательно спросил он и оглядел таверну, задержав взгляд на телах на полу. – Смотрю, ты любишь шумно отдыхать. Хвалю, стиль есть. Кому ты служишь? Сантис? Нет, не ее почерк, слишком грязно… Хозяину? Отвечай.

– Вот кто мне нужен, – возликовал сотник, его глаза вспыхнули. – Тот, в ком есть малая капля от бога, fatrun ifahatus. Настоящее Семя Хаоса?

Локаш отвесил шуточный поклон. Стало заметно, что пол под его ногами почти сгнил, а мечи людей на полу медленно покрывались ржавчиной.

– Собственной персоной. Один из девяти достойных сынов.

– Девяти? – поразился сотник и бросил задумчиво: – Помню, Хамарстон Разрушитель, последний живой сын истинной ветки Хаоса, не планировал заводить детей и отправился в пустыню, чтобы умереть в одиночестве и страдании. Или вы вышли из его тела после смерти… как паразиты?