Максим Лагно – Властелины Страха. Книга 2 (страница 8)

— Простите, уважаемый, но неужели я буду подчиняться ему? — обиделся Пылающий Коготь, который за это время уже отрастил бороду до груди, отчаянно стараясь выглядеть ещё более взрослым. — Да он же только недавно прошёл Рождающий Клюв. Сопляк какой-то. Я вовсе не его возраста!

— Да. На время выполнения этого заказа — Теневой Ветер твой вожак. И твой, Смертельный Туман, и всех остальных.

Теневой Ветер не верил услышанному. Заказы на убийства и без того были редки, их обычно выполняли вожаки. А тут ему, вчерашнему птенцу, выдали полную свободу в продаже жизни!

— Ну и болваны, — процедил Смотритель Гнездовья. — Всё, птенчики, закончились ваши «Властелины Страха». А ведь славное было гнездо. Кто бы мог подумать, что его разорят недальновидные безумцы?

Смотритель Гнездовья поднялся и ушёл в свой пропахший мангой акраб.

Радуясь предстоящему, Теневой Ветер не заметил, каким мрачным вожак отправился спать. Или не хотел замечать.

Так как время было позднее, все тоже улеглись спать. Пылающий Коготь, который давно не ночевал в родном гнезде, взобрался на своё прежнее место, откуда бурчал в бороду, что совсем уже вожак из ума выжил, назначив сопляка старшим.

А Смертельный Туман раскатала свой матрас рядом с Теневым Ветром. Перед сном спросила:

— Что ты будешь делать?

— Думать и вспоминать.

— Что именно?

— Всё, что мешает мне избавиться от чувств простака.

— Нельзя избавиться от этого, лишь пожелав.

— А что тогда делать?

— Учиться, чтобы они не мешали тебе. Если не можешь найти им пользу.

— А разве эти свойства могут приносить пользу в нашем деле?

— Ещё как! Эх, брат, ты слишком мало был с людьми, оттого и не понимаешь, что я говорю.

— Что значит — мало?

— Ну, то ты скрижали читаешь, то сидишь в одиночестве и строгаешь дощечки всякие.

Теневой Ветер промолчал. Ему не сравняться в общительности со Смертельным Туманом. Она постоянно проводила время с воинами своего отряда или выполняла предназначение небесной стражницы — ловила преступников или опрашивала очевидцев преступлений. Она знала почти все Кольца Дивии, побывала почти во всех их частях, даже в Нутро спускалась, преследуя какого-то придурка, нанюхавшегося дыма и решившего спрятаться там от стражи. Еле спасли его от выдоха Нутра.

— Да и в любви к сисястой дуре тоже нет ничего отвратного, — продолжила Смертельный Туман. — Но если бы ты лучше знал жизнь, то понял бы, как справиться с этим чувством.

— Но я справляюсь.

— Ага, знаю, как ты справляешься: идёшь к потаскухам, выбираешь самых грудастых и наряжаешь их в халаты священниц.

— Что за глупости! И откуда ты узнала?

— Пф, подумаешь — тайна. Сами потаскухи и рассказали, когда мы устроили на их притон облаву, чтобы отыскать тех, кто работал без разрешения на блуд.

— Вот же потаскухи!

— Все люди, не только потаскухи, много интересного рассказывают о других людях. Надо уметь допрашивать. Причём — без «Правдивой Беседы».

— Эй, вы там, — раздался сверху раздражённый голос Пылающего Когтя. — Прекратите кудахтать. Я тут уснуть пытаюсь.

Скоро все захрапели, но не Теневой Ветер. Слова Смертельного Тумана задели его. Неужели он впрямь так мало знал жизнь, что этот недостаток отразился на его Великом Замысле? Но ведь она не права! Теневой Ветер не только читал скрижали и строгал дощечки. Он сделал много чего, быть может, побольше многих…

Он решил снова, событие за событием, перебрать всё, что случилось во дни выздоровления после побоев, полученных в Доме Опыта. Быть может, это покажет, где крылся его недостаток?

Теневой Ветер быстро и безошибочно задал Голосу особую последовательность запросов и запретов, которая добивалась от Голоса наибольшей точности в напоминании нужного периода прошлого и не отвлекаться на пояснение случайных и неуправляемых мыслей, которые обязательно возникали и вертелись в сознании во время длительного напоминания.

Глава 5

Будь дармоедом и рассчитывай толщину

ТЕНЕВОМУ ВЕТРУ НРАВИЛОСЬ в Доме Опыта с первого дня учёбы и до того момента, когда его выбросили из окна. Он с удовольствием дружил с товарищами по ремеслу, уважал учителей и был приветлив со всеми учениками, которые отвечали ему тем же.

Конечно, отпрыски славных родов держались отдельно от простолюдинов, но не все они были чванливыми негодяями, как Арайя Наби или Рено Кохуру. В большинстве они держались с ним как равные или не высказывали своего презрения. Теневого Ветра в Доме Опыта знали под именем Водоносик, отчего нередко принимали его за грязерожденного. Но когда узнавали его дивианское имя, то искренне извинялись.

Многие будущие танцоры и творцы «Игр Света» дружили со всеми, не оглядываясь даже на грязерождённое происхождение. Певцы и танцоры из славных родов Каивата, Дивиата и прочих не брезговали выступать перед ремесленниками и выходцами с ветроломов. В конце концов, среди ремесленников тоже существовали свои славные рода и почти легендарные герои — акрабостроители Гаруджа и Зелдан, создатели оружия и доспехов Шерум, Пуранга и другие. В Скрижалях Славных они нередко стояли выше многих воинских родов, для которых и создавали это оружие и доспехи.

Проходя Путь от младшего ученика к старшему, Теневой Ветер завёл в Доме Опыта много знакомств и завязал дружеские отношения.

Все старшие ученики знали друг друга в лицо и по именам, многие ходили на запрещённые поединки небесных воинов или устраивали совместные просмотры срамных «Игр Света» и упивались козьим вином.

Славные отпрыски, как водится, держались поодаль от простолюдинских сборищ. Но поскольку славных тоже было немало, они устраивали собственные — занимаясь на них ровно тем же самым: дрались, пили вонючую жижу, нюхали дым, смотрели те же срамные «Игры Света» и слушали самоиграющие долбяки, которые так презирали их славные родители.

Разница в том, что простолюдины и отпрыски родов и семей малой славности знали, где и как покупать вино, кристаллы срамных «Игр Света» и коробочки с дурманящим дымом, а славные нет. И не желали унижаться, чтобы узнавать это. Поэтому славные покупали запрещённые товары у простолюдинов, но платили за один кувшин козьего вина в двенадцать раз больше, чем он стоил на ветроломах. А уж за срамные кристаллы выкладывали столько золотых граней, что счастливый делец с трудом скрывал радость.

Каждое утро, кроме двенадцатого дня отдыха, Теневой Ветер приходил в Дом Опыта. Его стены и залы стали ему родными: времени он проводил там больше, чем в жилище, которое снимал в складчину с другими учениками. Детство, проведённое в защите и бегстве от кулаков Косматика, он наверстал именно здесь.

Особенно ему полюбились ежедневные встречи игроков в Двенадцать Озарений. В эту игру играли все, но на таком уровне, как Теневой Ветер, — немногие. Самые умелые собирались отдельно, на одном из балконов, устраивая долгие противостояния, в которых задействовали все поля и фигурки. Эти сражения собирали меньше зрителей, чем поединки небесных воинов на ристалище, но всё же имели успех — на победителей делали ставки, пусть и смехотворные.

Ремесленник по имени Водоносик был одним из троицы сильнейших игроков в Двенадцать Озарений.

На их состязания приходили смотреть даже учителя. Некоторые присоединялись к игре. Игра объединяла не только учеников друг с другом, но и учителей с ними. Позабыв о своём старшинстве, славные старцы азартно кидали кости и двигали фигурки по полю Всеобщего Пути. И совершенно не по-взрослому ругались и стучали кулаками, когда Теневой Ветер обыгрывал их, играя за сословие учителей.

Лишившись всего этого, Теневой Ветер страдал.

Он скучал по ремесленной мастерской, по заданиям учителей, по урокам и чтению скрижалей. Скучал по игре в Двенадцать Озарений, причём не по самой игре — ею он мог заниматься и в гнезде — а по обществу игроков. Не меньше он скучал и по всем тем сборищам с распитием козьего вина и танцами, которые устраивали ученики по любому поводу и без повода. В гнезде такого не устроишь…

Но постепенно чувство утраты угасло.

Перестав ходить в Дом Опыта, Теневой Ветер не перестал учиться. Наоборот — он наконец-то посвятил себя только предназначению вольнорожденного, не отвлекаясь на вытачивание узоров или дружеские посиделки с игроками и другими учениками.

Правда, он не мог забыть свои чувства к Арайе. Эту сложную помесь восхищения её красотой, удивления её коварством и ненависти к её гордости. Иногда воспоминания становились такими невыносимыми, что хотелось срочно прокрасться во дворец Наби, отыскать Арайю и убить её, или сделать с ней что-то ещё, лишь бы навсегда избавиться от воспоминаний о том, как она и Рено Кохуру торжествовали. Тогда Теневой Ветер шёл к продажным женщинам и успокаивался.

Как любил говорить Пылающий Коготь, строя из себя бывалого мужчину:

«Как руки и ноги одинаково устроены у всех людей, так и у всех женщин одинаково устроена промежность. И нет разницы, какая их этих одинаковых промежностей раскроется для тебя».

Правда, при всём этом сам Пылающий Коготь был влюблён в Смертельный Туман. Влюблён с самого первого дня на Ристалище Предназначения. Влюблён до полной потери достоинства. Все видели это, все над ним посмеивались. Особенно смеялась сама Смертельный Туман.

Пылающий Коготь яростно отрицал свои чувства, твердил про промежности, про Путь вольнорождённого, лишённый убогих чувств простаков, и грозился переломать клювы тем, кто хихикает. Но иногда Теневой Ветер ловил его взгляд, обращённый к Смертельному Туману, и в этом взгляде было столько тоски, что становилось ясно: ему нужна не любая промежность, а одна-единственная. А все его мудрые поучения — всего лишь попытка убедить самого себя, убеждая других.