Максим Лагно – Путь падшего продолжается (страница 67)
Мой экскурсовод молчал, поэтому пришлось спросить:
— Нутро Отшиба Свет Разума умерло?
Диаба раздражённо ответил:
— Не называй Свободную Вершину старым названием.
Я покорно исправился:
— Нутро царства Сво…
— И я уже говорил тебе — не царство мы!
— А что?
— Свободная Вершина. У нас нет царя.
— Пленные выучки и колдуны назвали это место царством Свободной Вершины.
— Это они повторяли ваше же название. Но Свободная Вершина — не царство. Тут свобода у нас. Понял?
— Хорошо. Нутро не-царства Свободной Вершины мертво?
— Нет. Но оно не полностью здоровое.
Я оглядел тьму:
— Я был в Нутре Дивии, органов должно быть больше. Даже с учётом того, что Отшиб меньше летающей тверди.
— Так и есть. Но мы погасили все живые органы, кроме Сердечной мышцы.
— Это она светится?
Вместо ответа Диаба одобрительно сказал:
— Это хорошо, что ты был в Нутре Дивии. Тебе будет легче понять, что нужно сделать, чтобы породить новые органы.
— Но я там был один раз. Я совершенно не знаю, как органы работают. И тем более, как их породить.
— Я тоже.
— Тогда чего…
— Самиран, поверь мне, даже самые славные труженики Нутра Дивии не знают, как там всё работает. Но у них есть озарения, которые заменяют знания.
Чем ближе к Сердечной мышце, тем лучше видно, что она представляла собой структуру из многочисленных трубок и силовых жил, переплетённых между собой местами хаотично, местами по упорядоченному плетению, как сыр чечил.
В нижней части структура разветвлялась. Отростки, изгибаясь ровными дугами, уходили к полу, собираясь в равные пучки и превращаясь в двенадцать световодных путей, какие тоже есть в Нутре Дивии.
В средней части структура Сердечной мышцы сужалась, силовые жилы плотно укладывались и натягивались. Именно там мерцало красное свечение, которое медленно, как вода по забитому мусором водопроводу, растекалось по путям. Световодные пути тоже дробились на вены и жилки, но все они темны — пульсации красного света на них уже не хватало.
Верхняя часть Сердечной мышцы снова ветвилась, как головка капусты брокколи. Я прикинул расстояние: головная часть этого исполинского брокколи уходила ровно в центр Отшиба, туда, где возвышался пирамидальный утёс. Далее, вероятно, соединялась с тем, что называлось Сердцем Отшиба. Свободная Вершина — это уменьшенная копия летающей тверди, можно предположить, что и в Дивии всё устроено так же.
У подножия, возле изгиба световодного пути стояло много фонарей и горело несколько больших костров, на фоне которых двигались силуэты людей в меховых одеждах.
Мы пошли на свет костров.
Я спросил:
— Ты так и не рассказал, каким образом низкие заполучили этот Отшиб?
— А я собирался?
— Ты упомянул, что Дивия потеряла Свет Разума не из-за крушения, а в сражении.
Диаба устало махнул рукой:
— Сражение и похищение… то есть возвращение Отшиба случились ещё до моего рождения. Но рассказывать, как это было, слишком долго.
— А ты кратко скажи. Или давай я угадаю: твоя жена причастна к возвращению?
— Верно.
— Она настолько старше тебя?
— Чуть старше, да.
— Любви все возрасты покорны?
— Как? Хм, это ты хорошо сказал. Моя жена так же говорила.
— Итак, давным-давно…
— Более двух поколений тому назад.
— Два поколения назад Свет Разума упал в этих землях, твоя жена начала его возрождать?
Диаба снова отмахнулся:
— Всё не так. Свободная Вершина никуда не падала, а освободилась от угнетения и приземлилась в отдалённых землях, подальше от искателей с Дивии.
— Тогда почему…
— Скажу тебе так: когда я увижу, что ты смирился со своим новым предназначением и трудишься во славу Свободной Вершины, ты узнаешь всё это и многое другое. Узнаешь со слов моей жены.
— Которая умерла, но дело её живёт?
Диаба не ответил. Снял с пояса чёрную маску и надел её на лицо.
✦ ✦ ✦
От костров отошёл человек, носивший столько тулупов из звериных шкур, что очертания его фигуры приняли форму куба. Лицо и нижняя часть шеи обмотаны шарфами из шкур.
Он показал на меня рукой, закрытой толстенной варежкой из меха, и глухо заорал:
— Этот тот самый высокоморальный говноед из Совета Правителей?
— Он самый, — кивнул Диаба. — Его Моральное Право такой толщины, что он входил в Сердце Дивии.
— О, какой полезный говноед. Слышишь меня, говноед? Что ты видел в Сердце Дивии?
Я, конечно, сделал вид, что обращение говноед — это не ко мне. Квадратный крикун подошёл и стукнул меня в грудь:
— Я к тебе обращаюсь.
Судя по железному клацанью, у него под варежкой оказалась перчатка громобойца.
— Я не говноед, — выдавил я, переводя дыхание после тычка.
— А кто?
— Самиран из рода Саран, уполномоченный помощник Совета Правителей и второй старший воинства Дивии.
— Да, не говноед ты, а славный говноед.
И меховой крикун ещё раз ударил меня в грудь. Дыхание перехватило, и я закашлял.
Диаба счёл нужным вмешаться: