Максим Кронберг – Уравнение Алекса (страница 7)

Сирены он услышал за несколько секунд до проблесковых огней.

– И они должны были увидеть тебя здесь, – сказал голос.

И увидели.

Допрос

Следователь Данцов был молод, сух, и носил уверенность так же тесно, как галстук.

– Странное совпадение, Спирс, – сказал он, скрестив руки. – Звонок на 112 – и вы тут как тут.

– Мне прислали адрес, – спокойно ответил Алекс. – Я приехал проверить.

– Конечно.

Улыбка Данцова была тонкой, почти вежливой.

– Люди у нас вообще любят приезжать в промзоны по утрам.

Алекс смотрел на него как на объект анализа – необходимый, но неприятный.

Что-то было очень не так.

Жесты Данцова выглядели естественно… но слишком идеально естественно.

Словно он сыграл следователя в кино и пришёл повторить роль.

«Он подготовлен, – отметил Алекс. – И подготовлен не для расследования. Для разговора со мной».

– Женщина утверждает, что видела вас ещё до того, как потеряла сознание, – сказал Данцов.

– Она ошибается.

– Забавно, что описала вас почти дословно.

Алекс замолчал.

Сомнение, которое он почувствовал, было новым.

Не в словах – в собственной способности видеть.

– Ты теряешь точку опоры, – прошептал внутренний голос.

– Нет. Я нахожу новую.

– Если сможешь различить разницу.

Когда Данцов отпустил его, Алекс вышел в коридор с ощущением не допроса, а прохождения сцены в чужом сценарии, где его реплики написаны заранее.

Эмма – трещина

Дома было темно.

Эмма не включала свет.

Она сидела за столом, обхватив кружку обеими руками – будто грела не чай, а саму себя.

– Ты не написал мне весь день, – сказала тихо.

– Было… сложно объяснить.

– Ты больше ничего не объясняешь.

Она подняла взгляд.

И в этом взгляде не было упрёка.

В нём был страх.

– Алекс, скажи честно…

Она вдохнула.

– Это связано с тем, что происходит с тобой? Или с тем, что происходит вокруг тебя?

Он застыл.

– И с тем, и с другим, – сказал он честно.

Она резко отвернулась к окну.

– Я знала. Я чувствовала, что ты что-то прячешь.

– Я пытаюсь защитить тебя.

– А ты заметил, что твоя защита ощущается как стена?

Он молчал.

Потому что впервые услышал в её голосе:

не боль,

не упрёк,

а расчётливый страх.

Страх за него.

И страх перед ним.

Он видел в её позе слишком много признаков.

И впервые пожалел, что умеет видеть.

Ночь. Перелом

Он сидел на кухне в темноте, слушая, как дом успокаивается.

Флакон стоял перед ним.

Пальцы дрожали едва заметно.

Но этого хватало, чтобы понять: он приближается к границе.

– Если выпьешь – перестанешь различать, где ты, а где он.

– А если не выпью – рассыплюсь.

Он поднял флакон.

Сделал глоток.

На этот раз холод не приносил ясности.

Он приносил смещение.

Мысли начали звучать иначе – будто на фоне появился второй тембр.