Максим Козлов – Стеклянная стена (страница 7)

В то утро насос не работал.

Марк понял это сразу, как только подошёл к скважине. Рычаг ходил вхолостую, без привычного сопротивления. Вода не шла. Он опустился на корточки и начал разбирать механизм. Руки делали привычную работу, пока мозг прокручивал варианты. Поршень? Клапан? Труба? Хуже всего, если труба — это значило, что обсадная колонна треснула где-то глубоко под землёй, и тогда скважине конец. Без буровой установки новую не пробурить, а буровой установки не было ни здесь, ни на сто километров вокруг.

Подошли люди. Сначала двое мужчин, потом женщина с вёдрами, потом ещё несколько. Они стояли молча и смотрели, как он копается в железных внутренностях насоса. Они не спрашивали, в чём дело. Они уже поняли. За три месяца они привыкли, что когда Марк у насоса — всё будет хорошо. Если он молчит и не смотрит на них — хорошего не будет.

— Клапан, — сказал он наконец, выпрямляясь. — Сдох клапан. Нужна резиновая прокладка.

— Где её взять? — спросил один из мужчин. Его звали Ахмед, он был одним из тех, кто приходил на вечерние уроки. Высокий, жилистый, с руками, привыкшими к тяжёлой работе.

— Нигде, — сказал Марк. — Нужно сделать.

Он пошёл к лачуге Сары. Сара была ещё жива — антибиотики, которые он принёс в последней партии, помогли снять острую фазу, но лёгкие были разрушены безвозвратно. Она почти не вставала с подстилки, но говорила больше, чем раньше, и иногда даже смеялась — тихим, сиплым смехом, похожим на кашель.

— Насос сломался? — спросила она, как только он вошёл. Она всегда всё знала. Может быть, по лицу. Может быть, по звуку шагов. У неё появилось чутьё, которое бывает у людей, прикованных к постели, — они слышат мир иначе.

— Да.

— Надолго?

— Если найду резину — на день. Если нет — не знаю.

Он порылся в своих запасах. За три месяца он оброс имуществом — немного, по меркам внутренних, но для здешней жизни это было богатство. Моток проволоки, плоскогубцы, которые дал Мигель, изолента, гвозди, молоток, сломанный фонарик, который он всё собирался починить. Резины не было. Он посмотрел на свои ботинки. Подошва была резиновой — но без ботинок он не протянет и недели, ноги собьёт в кровь о камни и песок. Потом он посмотрел на рюкзак, с которым пришёл. Там, на дне, лежал швейцарский нож — и кожаный ремешок, которым можно было пожертвовать. Но ремешок не был резиной.

— Возьми у Картера, — сказала Сара.

— Он не даст.

— Он даст, если ты предложишь что-то взамен.

Марк знал, что это значит. Картер не брал плату едой — еды у него было достаточно. Он брал плату услугами. Долгами. Обязательствами. Каждый, кто был должен Картеру, рано или поздно становился его инструментом. Марк избегал этого три месяца. Теперь выбора не было.

Он пошёл к контейнеру. Охранник, уже знакомый, обыскал его и впустил. Картер сидел за столом, как обычно. Перед ним стояла тарелка с чем-то, похожим на тушёное мясо. Марк почувствовал запах и сглотнул слюну. Мясо здесь было редкостью — скот не выживал в пустыне, а дикие животные давно ушли дальше на юг. То, что ел Картер, было либо консервами из старых запасов, либо кем-то, кого Марк предпочитал не представлять.

— Пришёл, — сказал Картер, не поднимая головы. — Насос сдох.

— Ты уже знаешь.

— Я всё знаю. У меня глаза везде. — Он отправил в рот кусок мяса и прожевал, глядя на Марка. — Тебе нужна резина. У меня есть. Старая камера от грузовика. Валяется где-то.

— Что ты хочешь за неё?

— Умный мальчик. — Картер вытер рот рукавом. — Ты сделаешь мне детектор.

— Что?

— Детектор. Ну, как внутри. Который ловит чужаков. Ты ж их изобретал, эти ваши турели? Вот и сделай мне такой же, только маленький. Чтобы я знал, когда кто-то подходит к лагерю.

Марк молчал. Это было плохо. Очень плохо. Картер с детектором станет неуязвимым — он будет знать о каждом шаге людей внутри лагеря и снаружи. Он сможет контролировать всё ещё жёстче. Но отказаться значило оставить людей без воды.

— Здесь нет энергии для детектора, — сказал он.

— Энергия есть. Генератор ты починил. Аккумуляторов у меня хватает.

— Нужны сенсоры. Микросхемы. Я не могу сделать их из камеры от грузовика.

— Врёшь. — Картер отодвинул тарелку. — Ты, сука, врешь. Ты можешь сделать всё что угодно из чего угодно. Я видел, как ты починил насос в первый раз — там живого места не было, а ты сделал. Ты сделаешь мне детектор. Или воды не будет.

Марк стоял и смотрел на свои руки. Они были грязные, потрескавшиеся, с чёрными ногтями. Руки инженера, который три месяца не видел мыла. Эти руки могли спроектировать систему безопасности, способную удержать миллион человек. Эти руки могли починить насос из куска проволоки и надежды. Эти руки теперь должны были создать оружие для человека, который через год, возможно, убьёт его самого.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю. Но мне нужны компоненты.

— Какие?

Марк начал перечислять. Он намеренно называл вещи, которых у Картера быть не могло: инфракрасные диоды, платы с микроконтроллерами, литиевые батареи. Картер слушал, прищурившись.

— Половины этого у меня нет, — сказал он, когда Марк закончил. — Но ты же умный. Ты придумаешь, чем заменить. Камера в обмен на прототип. Сделаешь за неделю — получишь ещё и консервы.

Марк кивнул и вышел. Воздух снаружи показался свежим, хотя был таким же пыльным и горячим, как всегда. Просто после контейнера Картера любой воздух казался свежим.

Камера от грузовика лежала на складе Картера — в ржавом ангаре, который когда-то был частью автозаправки. Марк нашёл её под грудой хлама. Резина была старой, потрескавшейся по краям, но для прокладки годилась. Он вырезал нужный кусок и отправился к насосу.

Через два часа вода пошла. Люди, стоявшие вокруг, зааплодировали — тихо, сдержанно, как аплодируют те, кто давно отвык радоваться чему-либо. Марк вытер пот со лба и посмотрел на свои руки. Они пахли резиной и железом. Они сделали дело.

Теперь нужно было делать детектор.

Вечером, когда жара спала и лагерь окутали сумерки, он сидел у костра с Элис. Она читала. За три месяца она прошла путь от букв до коротких слов, а от коротких слов до предложений. Сейчас она медленно, по слогам, разбирала текст на обрывке газеты, который кто-то принёс из пустыни. Газета была старая, пожелтевшая, на неизвестном Марку языке — кажется, арабском. Но Элис это не смущало. Она просто училась распознавать буквы.

— Ты грустный, — сказала она, не отрываясь от газеты.

— Нет.

— Да. Ты думаешь о том, что пообещал Картеру.

Марк подбросил в костёр щепку. Искры взлетели вверх и погасли.

— Откуда ты знаешь?

— Люди говорят. — Она наконец отложила газету и посмотрела на него. — Говорят, ты будешь делать ему машину, которая видит в темноте.

— Не в темноте. Она чувствует тепло.

— Всё равно. Ты будешь делать ему оружие.

— Это не оружие.

— Всё, что помогает ему контролировать, — оружие. — Элис говорила спокойно, по-взрослому, и от этого Марку становилось не по себе. — Ты сам учил меня. Знание — сила. Детектор — это знание. Картер будет знать, где мы находимся. Он станет ещё сильнее.

— У меня не было выбора. Насос...

— Я знаю про насос. Я не говорю, что ты сделал неправильно. Я говорю — сделай так, чтобы это не помогло ему.

Марк уставился на неё. Ей было восемь лет. Откуда в ней это? От матери? От жизни в пустыне? От его уроков?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты инженер. Ты можешь сделать детектор, который работает не так, как надо. Который показывает то, чего нет. Или не показывает то, что есть.

— Это называется саботаж.

— Это называется выживание.

Они помолчали. Костер потрескивал, выбрасывая в небо крошечные искры. Где-то в лагере плакал ребёнок. Где-то лаяла собака — та самая, больная, которая всё ещё не умерла.

— Ты опасный человек, Элис, — сказал Марк.

— Я твоя ученица.

Он усмехнулся. Впервые за долгое время усмехнулся по-настоящему.

— Тогда скажи мне вот что. Если я сделаю детектор неправильно, Картер узнает. Он не дурак. Он проверит.

— А ты сделай так, чтобы он не понял. Чтобы ошибка была не сразу. Чтобы она проявилась потом. Когда ты будешь уже далеко.

— Я не собираюсь уходить.

— Я знаю. Но когда-нибудь — собирайся.

Разговор закончился. Элис вернулась к газете, Марк — к своим мыслям. Девочка была права. Не в деталях — детали он продумает сам, — но в сути. Картер был врагом. Врагу не дают оружие. Врагу дают то, что выглядит как оружие, но стреляет в другую сторону.