Максим Козлов – Счастье с доставкой (страница 8)

— Постойте, — сказал я. — Как вас зовут?

Она обернулась.

— Меня зовут не важно. Я диспетчер. Вы будете слышать мой голос. Этого достаточно.

Она вышла.

Я остался.

Теперь я сидел в той же комнате. Смотрел на экран. Думал о том, что два года я соблюдал правила. Не вмешивался. Не раскрывался. Доставлял и уходил.

Я видел её дважды. Первый раз — через месяц после начала работы. Я получил заказ на её адрес. Посылка была маленькой. Я стоял под дверью. Слышал её шаги. Она открыла. Я отдал коробку. Она расписалась. Не посмотрела на меня. Я ушёл.

Второй раз — через полгода. Снова её адрес. Я снова стоял под дверью. Она открыла. Посмотрела на меня. Сказала: «Вы похожи». Я сказал: «Распишитесь». Она расписалась. Я ушёл.

После этого я отправил шкатулку. Не через компанию. Через обычную почту. Я знал, что это нарушение. Но я хотел, чтобы она получила кольцо. Не как курьер. Как тот, кто не успел подарить.

Шкатулка вернулась. Через месяц. С пометкой «Адресат не проживает».

Я проверил адрес. Она жила там. Я знал. Я видел свет в окнах. Я видел её тень на шторах.

Она не приняла посылку. Потому что не знала отправителя. Потому что я не мог написать обратный адрес. У мёртвых нет обратного адреса.

Тогда я сделал заказ через компанию. Заполнил форму. Указал свою фамилию. Своё имя. Свой номер курьера.

— Отправитель мёртв, — сказал диспетчер.

— Я знаю.

— Это разрешено. Но вы не можете указать себя как отправителя. Получатель не должен знать.

— Тогда не указывайте.

— Мы укажем: «Без отправителя».

— Хорошо.

Шкатулка ушла. Я ждал два месяца. Потом получил уведомление: «Доставлено».

Я не знал, открыла ли она. Не знал, узнала ли. Не знал, надела ли кольцо.

Теперь я знал.

Она надела.

Я сидел на стуле. Смотрел на экран. Восемь часов. Моя смена.

Я встал. Прошёл к стойке. Открыл ячейку.

Конверт лежал там. Я взял его. Положил в карман.

— Курьер триста двенадцать, — сказал голос. — Ваш маршрут.

Планшет пискнул. На экране появился адрес. Не её. Другой. Улица Садовая, дом семь, квартира пятнадцать. Получатель: Мария Ивановна Соколова.

Я посмотрел на планшет. Потом на конверт в кармане.

— У меня есть дополнительный груз, — сказал я.

— Вы не доставили его вчера.

— Я знаю.

— Вы должны доставить его сегодня.

— Я доставлю.

Я вышел из ангара. Фургон стоял на том же месте. Мокрый. Серый. Я сел за руль. Завёл двигатель.

Планшет проложил маршрут. Садовая, семь. Время в пути — двадцать минут.

Я выехал.

Город просыпался. Люди шли на работу. Женщины везли детей в сады. Старики сидели на скамейках. Смотрели на небо. Ждали солнца.

Я ехал по улице Чехова. Слева был рынок. Палатки. Люди с сумками. Продавцы кричали. Пахло мясом и зеленью.

Я помнил этот рынок. Мы ходили сюда по субботам. Она выбирала фрукты. Долго. Придирчиво. Я стоял рядом. Держал сумку.

— Эти не бери, — говорил я. — Они мягкие.

— Мягкие — значит спелые, — отвечала она.

Она всегда была права.

Я свернул на Садовую. Дом семь был старым. Дореволюционным. С колоннами. С лепниной. Краска облупилась, но дом всё ещё был красивым. Красота не уходит. Она стареет. Как люди.

Я припарковался. Взял посылку. В этот раз коробка была больше. Тяжелее. Я поставил её на край фургона. Открыл планшет.

— Заказ триста сорок три, — сказал голос. — Приступить к доставке?

— Да.

Я взял коробку. Пошёл к подъезду.

Дверь была тяжёлой. Дуб. С бронзовой ручкой. Я толкнул. Внутри пахло старым деревом и пылью. Лестница была широкой. Перила чугунные. На втором этаже — витраж. Цветное стекло. Солнце пробивалось сквозь него, и на стенах были красные и синие пятна.

Я поднялся на третий этаж. Квартира пятнадцать была справа.

Я постучал.

Никто не открыл.

Я постучал снова.

Тишина.

Я посмотрел на планшет. Адрес верный. Время доставки — утро. Люди обычно дома по утрам.

Я постучал в третий раз.

За дверью послышались шаги. Медленные. Тяжёлые.

Дверь открылась.

Старуха. Лет семидесяти. Сухая. Маленькая. В платке. Глаза светлые. Внимательные.

— Вам чего? — спросила она.

— Доставка. Мария Ивановна Соколова?

— Я.

— Распишитесь.

Я протянул планшет. Она взяла. Посмотрела на экран. Потом на меня.

— От кого? — спросила она.