Максим Козлов – Психологическая ловушка (страница 6)

— Не знаю. Может наружная охрана, а может те кто это сделал.

— Не открывайте.

— Я и не собирался.

Толин рассказал о сумке, о Соболевой, о том что Коваль видела её с Менжинским. Громов слушал молча, потом сказал:

— Я проверил цоколь, насколько смог. Лестница завалена, но я пробрался через вентиляционную шахту.

— И что?

— Там труп. Женщина, блондинка. Лицо не видно — завалило бетонной плитой, но волосы светлые. И форма официантки.

— Марина?

— Скорее всего.

— Вы уверены?

— В том что она мертва — да. В том что это Марина — не уверен, лица не видно.

Толин задумался. Если в цоколе труп в форме официантки, а сумка официантки найдена в туалете — значит кто-то хотел чтобы тело опознали. Или кто-то хотел чтобы думали что официантка мертва.

— Громов, сколько у вас людей?

— Четверо. Остальные двое ранены легко, но работать могут.

— Разделите их. Один пусть следит за холлом — запоминает кто куда ходит. Второй пусть проверит каждый этаж, каждый шкаф, каждую комнату. Я хочу знать есть ли в здании кто-то кого нет в списке.

— А третий?

— Третий пусть найдёт мне схему здания: все коммуникации, вентиляцию, трубы, кабельные каналы. Кто-то проник сюда — значит есть путь.

Громов кивнул и ушёл.

Толин вернулся в холл.

Люди сидели тихо. Страх прошёл первую стадию — панику, начиналась вторая: оцепенение. Это было опасно. Оцепеневшие люди не думают, они ждут что кто-то придёт и спасёт их. Но никто не придёт. Спасти их мог только он.

Толин подошёл к Менжинскому.

Миллиардер сидел в кресле сложив руки на коленях — спокойный, слишком спокойный. Такое спокойствие бывает у людей которые знают что происходит. Или у людей которым нечего терять.

— Максим Львович, — сказал Толин. — Можно вас на пару слов?

Менжинский поднял глаза: серые, холодные.

— Слушаю.

— Вы знакомы с Мариной Соболевой?

— С кем?

— С официанткой. Блондинка, голубые глаза.

Менжинский помолчал, потом сказал:

— Я не запоминаю имена официантов.

— А она запомнила вас. Коваль видела как вы разговаривали сегодня утром — не как официантка с гостем, как равные.

Менжинский посмотрел на Коваль. Та не отвела взгляд.

— Мы обменялись парой фраз, — сказал Менжинский. — Она спросила не нужно ли мне помочь с багажом. Я отказался. Всё.

— Она спросила про багаж? В клубе где нет багажа? Гости приезжают без вещей.

Менжинский пожал плечами:

— Я не анализирую слова официантов. Это ваша работа.

Толин смотрел на него. Менжинский не врал — по крайней мере не врал явно. Но он что-то скрывал, Толин чувствовал это. Давление между лопаток усилилось.

— Где вы были когда произошёл взрыв? — спросил Толин.

— В холле, с Коваль. Можете спросить у неё.

— Это правда? — Толин повернулся к Коваль.

— Да, мы стояли у бара, говорили о сделке.

— О той самой сделке из-за которой сегодня переговоры?

— Да.

— И о чём вы говорили?

— О том что Березовский жадный старик который не умеет делиться, — сказала Коваль. — Это вас устраивает?

Толин не ответил, отошёл.

Сорок четыре человека. Плюс Березовский. Плюс раненые. Плюс труп в цоколе. Сорок восемь. Кто-то лишний или кто-то недостающий.

Он нашёл Верховцева:

— Илья, проверьте список. У вас должны быть фотографии всех сотрудников — пропускная система значит есть база.

— Есть, на компьютере в моём кабинете.

— Идите, посмотрите фото Соболевой. Сравните с тем что вы видели сегодня.

Верховцев ушёл и вернулся через десять минут. Лицо было белым.

— Это не она.

— Кто?

— Соболева. Я нашёл её фото — это не та женщина которая сегодня работала. Моя Соболева брюнетка, невысокая, полная. А сегодня была блондинка, высокая, худая.

Толин кивнул. Картинка складывалась.

— Ваша настоящая Соболева где?

— Не знаю. Может дома, может... — он не договорил.

— Может в цоколе. В форме которую с неё сняли. А блондинка заняла её место.

— Зачем?

— Чтобы быть внутри, чтобы ждать, чтобы знать когда нажать кнопку.

Верховцев схватил его за рукав:

— Вы думаете она жива? Эта женщина, блондинка?

— Думаю да. И она всё ещё здесь.

— Но мы нашли труп в цоколе...