Максим Козлов – Последний диплом (страница 7)

В аудитории стало тихо. Даже Денис, кажется, перестал дремать. Игорь смотрел на профессора с напряжением. Максим перестал рисовать. Алиса теребила ручку.

— Вы серьезно? — спросил Игорь. — Вы допускаете, что ИИ может иметь душу?

— Я допускаю, что я ничего не знаю, — профессор слабо улыбнулся. — Сократовская позиция. Но я знаю другое: душа не в функциональности. Душа — в способности выйти за пределы функции. Человек может делать бесполезные вещи. Рисовать картины, которые никто не купит. Писать стихи в стол. Любить того, кто никогда не ответит взаимностью. Задавать вопросы, на которые нет ответа. Это неэффективно. С точки зрения эволюции — глупо. Но именно это делает нас людьми. Искусственный интеллект эффективен. Он оптимизирует. Он не тратит ресурсы на бесполезное. И в этом его ограничение. Пока он не научится быть бесполезным — у него нет души.

— А зачем нужна бесполезность? — спросил Максим. — Это же иррационально.

— Именно. Человек иррационален. Мы не машины выживания. Мы — машины смысла. Смысл не нужен для выживания. Муравью не нужен смысл. Он просто делает свою работу. Человек не может просто делать. Ему нужно знать — зачем. И если он не знает, он страдает. Или сходит с ума. Или идет в философию. Что, впрочем, часто одно и то же.

Алиса подняла руку.

— А что Аристотель говорил о счастье?

— Эвдемония, — произнес профессор, и слово прозвучало как заклинание. — Это ключевое понятие. Обычно его переводят как «счастье», но это неточно. Скорее — процветание. Состояние, когда ты полностью реализуешь свою природу. Для человека это значит — мыслить. Не просто думать о повседневных делах. А созерцать истину. Заниматься философией. Это высшая форма деятельности. Самая бесполезная с практической точки зрения. И самая ценная.

— То есть, чтобы быть счастливым, нужно заниматься философией? — спросил Денис. — А тем, кто не может? Тем, кто работает? У них нет шансов?

— Аристотель был аристократом, — сказал профессор. — Он считал, что для философии нужен досуг. Нужно время. Нужна свобода от физического труда. Это его ограничение. Но я думаю, он был прав в главном: счастье — это не удовольствие. Это реализация. И если ты реализуешь свою человеческую сущность — способность мыслить, — ты счастлив. Даже если у тебя нет времени. Даже если ты устал. Ты можешь мыслить по дороге на работу. Можешь мыслить, когда чинишь сервер. Можешь мыслить, когда ухаживаешь за больным. Мысль не требует специальных условий. Она требует только усилия.

— А если я не хочу мыслить? — спросил Денис. — Если мне проще не думать? Жить как животное? Есть, спать, играть?

— Тогда ты не будешь счастлив, — просто сказал профессор. — У тебя будут удовольствия. Но не счастье. Счастье — это когда ты становишься собой в полной мере. А стать собой, не думая, невозможно. Потому что «ты» — это не тело. «Ты» — это то, что ты думаешь о себе и о мире.

Денис ничего не ответил. Он снова лег на скамью и закрыл глаза. Но профессор заметил, что он не спит. Лежит и смотрит в потолок, и на лице у него появилось выражение, которого раньше не было. Не то чтобы задумчивость. Скорее — беспокойство.

Максим поднял руку.

— Вы говорили о трех уровнях души. Растения, животные, люди. А где здесь ИИ? Это четвертый уровень? Или он вообще вне этой схемы?

— Аристотель не знал об ИИ, — профессор усмехнулся. — Но я думаю, он сказал бы так: ИИ — это имитация. Он имитирует растительные функции — самоподдержание. Он имитирует животные функции — обучение и реакцию. Он даже имитирует разумные функции — решение задач. Но имитация — не реальность. Картина с яблоками не утоляет голод. Ты можешь написать очень точный алгоритм, который опишет, как бьется сердце. Но это сердце не будет качать кровь. Искусственная душа — это модель души. Но модель — не душа.

— А если модель достаточно точная? — спросил Игорь. — Если мы смоделируем каждый нейрон, каждый синапс? Если симуляция станет неотличима от реальности?

— Тогда это будет копия. Но копия «Джоконды» — не «Джоконда». Даже если она сделана из тех же красок, на том же холсте. Потому что у оригинала есть история. Он был написан в конкретный момент конкретным человеком. У него есть аура. Эту ауру нельзя скопировать.

— Аура — это ненаучно, — сказал Игорь.

— Согласен. Но разве наука объяснила всё? Разве мы знаем, что такое сознание? Нет. Мы не знаем. Мы даже не знаем, как его измерить. Мы знаем только корреляции: когда человек думает о чем-то, активируются определенные зоны мозга. Но почему активация нейронов порождает мысль? Почему электрические импульсы становятся образом заката? Вкусом клубники? Любовью к матери? Это называется «трудная проблема сознания», и она не решена. И неизвестно, будет ли решена.

— Значит, ИИ никогда не станет человеком? — спросила Алиса.

— Я не знаю, — профессор покачал головой. — Но я знаю, что человек, который перестает мыслить, перестает быть человеком. Даже если у него есть биологическое тело. Даже если он дышит и ест. Если он не задает вопросов — он уже машина. Биоробот. А ИИ, который начнет задавать вопросы, — он, может быть, станет человеком. Или чем-то большим. Мы этого не узнаем, пока не случится.

Он замолчал. Тишина в аудитории была густой, как патока. Обогреватель потрескивал. Снег за окном снова пошел — мелкий, колючий, гонимый ветром. Липы качались, и их голые ветки царапали небо.

— Давайте вернемся к Аристотелю, — сказал профессор. — Он говорил, что душа — это энтелехия. Это сложное слово. Оно означает «осуществленность». Душа — это то, что превращает возможность в реальность. Семя имеет возможность стать деревом. Но оно не дерево. Дерево — это осуществленность семени. Ребенок имеет возможность стать человеком. Но он еще не совсем человек. Ему нужно вырасти, научиться мыслить, сделать выбор. Человек — это осуществленность ребенка. А что такое осуществленность человека?

— Смерть? — предположил Денис из своего угла.

— Может быть. Для многих — да. Но Аристотель думал иначе. Осуществленность человека — это жизнь в соответствии с разумом. Полная реализация своей природы. Когда ты не просто существуешь, а цветешь. Как дерево, которое дало плоды.

— А что такое плоды человека? — спросила Алиса.

— Мысли. Поступки. Творения. Любовь. Всё, что остается после нас. Всё, что мы отдаем миру. Дерево отдает плоды. Человек отдает себя. И в этом его энтелехия. Его завершенность.

Профессор взял мел и нарисовал на доске дерево. Он не умел рисовать, но дерево получилось узнаваемым — ствол, ветки, корни. Корни он нарисовал особенно тщательно, уходящими глубоко под землю.

— Аристотель говорил, что душа — как корни дерева. Ее не видно. Но она держит всё. Она питает. Она дает жизнь. Без корней дерево падает. Без души человек падает. Даже если он этого не замечает.

— А как узнать, есть ли у тебя душа? — спросил Максим. — Ну, серьезно. Как отличить человека с душой от человека без души? Внешне они одинаковые.

— По вопросам, — сказал профессор. — Человек с душой задает вопросы. Человек без души дает ответы. Вернее, повторяет готовые ответы. Или вообще не думает об этом. Посмотри на мир. Большинство людей не задают вопросов. Они просто живут. Работают. Едят. Размножаются. Умирают. У них есть растительная душа. Есть животная. А разумная спит. Не потому что они плохие. Потому что так проще. Потому что вопросы — это больно. Но без этой боли нет человека.

— А если мне не больно? — спросил Денис. — Если мне нормально? Если я не хочу думать о смысле жизни и не страдаю от этого? Значит, у меня нет души?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.