Максим Козлов – Плесень (страница 2)

Эшби чуть заметно поджал губы.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Полные отчёты находятся в архиве. Архив опечатан. Для доступа требуется разрешение.

— Чьё?

— Попечительского совета поместья.

— Я лорд этого поместья. Я наследник. Разве моего разрешения недостаточно?

— Вы лорд, безусловно. Но Попечительский совет был учреждён ещё вашим прадедом в двести тридцать седьмом году по старому стилю. В уставе сказано, что все финансовые документы находятся в ведении совета и могут быть предоставлены лорду только по запросу, утверждённому советом.

Лео уставился на него. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

— То есть я не могу посмотреть свои собственные отчёты?

— Можете. Но для этого нужно подать запрос.

— Кому?

— Совету. Он собирается раз в год. Ближайшее заседание — в мае.

— Сейчас октябрь.

— Совершенно верно.

Лео встал. Подошёл к камину. Полено наконец разгорелось, но тепла от него почти не было, только дым, который уходил в трубу с тихим воем. Лео смотрел на огонь и считал про себя до десяти, как учил его отец, когда злился. «Досчитай до десяти, — говорил отец. — Если не поможет — до ста». Отец вообще редко злился. Он был спокойным человеком. Слишком спокойным. Теперь Лео понимал, что это было не спокойствие. Это была усталость. Отец знал то, чего Лео ещё не знал.

— Эшби, — сказал Лео, не оборачиваясь. — Я правильно понимаю: чтобы узнать, почему у меня нет денег, я должен попросить разрешения у людей, которые эти деньги тратят?

— Это упрощённая трактовка, милорд. Совет не тратит деньги. Совет контролирует отчётность.

— Кто входит в совет?

— Я, как управляющий. Господин Грейвз, казначей. Матушка Абигайль, представитель арендаторов. И мастер Флинн, юрист.

— Я хочу их видеть. Завтра. Всех.

Эшби поклонился.

— Я разошлю уведомления. Но должен предупредить: мастер Флинн сейчас в отъезде. Он ведёт дело в суде графства. Матушка Абигайль болеет. Господин Грейвз будет рад вас принять, но его контора находится в Верхних Топях, и дорога туда сейчас в отвратительном состоянии. Потребуется время.

— Сколько?

— Полагаю, недели две-три. Если повезёт с погодой.

Лео досчитал до ста. Потом до двухсот. Потом повернулся. Эшби стоял всё в той же позе — ровно, руки по швам, папка прижата локтем к боку. Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

— Хорошо. Пока я жду, я хочу осмотреть поместье. Земли, постройки, деревни. И я хочу видеть текущие счета. Не архив, не отчёты за три года — просто текущее состояние. Сколько денег в кассе? Каковы долги? Кому мы должны и сколько?

— Текущие счета веду я. Я могу подготовить выписку.

— Дайте сейчас.

— Сейчас черновик, — сказал Эшби и чуть покрепче прижал папку локтем. — Я приведу цифры в порядок и представлю завтра утром.

Лео хотел сказать: «Я возьму черновик». Но понял, что не знает, что делать с черновиком. Он не умел читать бухгалтерские книги. Отец никогда не учил его этому. Зачем? «Там всё налажено».

— Хорошо. Завтра утром.

Эшби поклонился и вышел. Его шаги стихли в коридоре, и Лео остался один в библиотеке, среди книг, которые никто не читал сто лет, и портретов, которые смотрели со стен слепыми светлыми глазами. Он сел обратно в кресло и закрыл лицо руками. Ему было двадцать три года, он был лордом трёх тысяч акров, и он не знал, сколько у него денег.

Утром выписка лежала на столе. Лист бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком. Лео прочитал его трижды, прежде чем понял, что ничего не понимает. Там были колонки цифр, подзаголовки «Приход», «Расход», «Сальдо», но цифры не складывались. То есть они складывались, но общий итог был таким, что, судя по нему, поместье не приносило ни гроша. Хуже того — оно было должно. Долг был небольшой, но Лео не мог понять, откуда он взялся и кому.

— Эшби, — позвал он.

Управляющий возник на пороге почти мгновенно. Как будто ждал за дверью.

— Я не понимаю. Вот здесь, в графе «расходы», что значит «Содержание дорожной комиссии»? Что это за комиссия?

— Дорожная комиссия была создана в двести сорок девятом году для надзора за состоянием дорог общего пользования на территории поместья.

— Но вы вчера сказали, что дороги — это ведение графства.

— Да. Но надзор — наша обязанность. Комиссия проверяет состояние дорог и подаёт отчёты в дорожный департамент графства.

— Кто входит в комиссию?

— Председатель, секретарь, два инспектора и кучер.

— Кучер? Мой кучер?

— Да. Кучер по должности является членом дорожной комиссии, потому что он чаще всех пользуется дорогами.

Лео представил себе кучера, который вчера месил грязь у моста, и то, как он сидит на заседании и подписывает протоколы. Ему стало смешно. Но смех застрял где-то в горле.

— Сколько получают члены комиссии?

— Председатель — два с половиной золотых в месяц. Секретарь — два. Инспектора — по одному с половиной. Кучер — половину золотого.

— И сколько лет существует эта комиссия?

— С двести сорок девятого года.

Лео посчитал в уме. Семьдесят четыре года. Семьдесят четыре года люди получали деньги за то, что смотрели на дороги, которые никто не чинил.

— Ещё вопрос, — сказал он. — Что такое «компенсация за неудобства арендаторам»? Почему мы платим арендаторам? Это же они должны платить нам.

— Это временная мера, введённая советом восемь лет назад. Из-за неурожаев и плохого состояния дорог арендаторам трудно вывозить продукцию на рынок. Они терпят убытки. Чтобы они не разорились совсем и не бросили землю, совет постановил выплачивать им компенсацию из доходов поместья.

— Мы платим им за то, что они не платят нам?

— Это можно сформулировать и так. Но это социальная мера. Если арендаторы уйдут, земля зарастёт, и мы потеряем ещё больше.

Лео отложил выписку. Ему казалось, что комната слегка покачивается, как экипаж на ухабах.

— Я хочу видеть протоколы совета за последние десять лет.

— Протоколы в архиве, милорд.

— Который опечатан.

— Именно так.

Лео встал. Он вдруг ощутил страшную, почти физическую усталость. Как будто воздух в доме был густой, как сироп, и каждое движение требовало усилий. Он подошёл к окну. Дождь снова пошёл — мелкий, серый, бесконечный. Капли стекали по стеклу, оставляя грязные дорожки.

— Я хочу посмотреть архив, — сказал он, не оборачиваясь. — Прямо сейчас.

— Печать не может быть снята без решения совета.

— Кто наложил печать?

— Совет.

— Когда?