Максим Козлов – Параметры свободы (страница 9)

В 18:00 я закончил работу. Вышел из здания. Пошёл домой.

По пути я снова зашёл в сектор С-4. Игнат сидел на той же скамейке. Я подошёл.

— Ответ есть? — спросил я.

— Есть, — сказал он. — Но не здесь.

Он встал. Пошёл в сторону технического коридора. Я пошёл за ним. Мы спустились по лестнице в подвальный этаж. Там было темно, пахло бетоном и машинным маслом.

Игнат остановился. Достал из-за пазухи конверт. Протянул мне.

— Она написала это в пятницу, — сказал он. — Передаю как есть. Цена — ещё пять баллов.

Я достал планшет. Перевёл. Игнат кивнул и ушёл. Я остался один в подвале.

Вскрыл конверт. Внутри был лист бумаги. Тонкой, дешёвой. Такой, какую выдают в секторах с низким рейтингом. Почерк был Иринин. Я узнал его сразу.

«Андрей. Я жива. Я здорова. Не волнуйся. Здесь люди, которые помогли мне. Я работаю, кормлю детей. Их много. Детей, у которых родители в серых зонах или за периметром. Они не виноваты, что у них низкий рейтинг. Они просто родились не в том секторе.

Я знаю, что ты был в G-7. Вера рассказала мне через связного. Я знаю, что ты решил помогать. Я горжусь тобой. Но я боюсь. Боюсь, что ты пойдёшь слишком далеко. Что система уничтожит тебя. Что Настя останется одна.

Не делай ничего, что нельзя будет исправить. Но не сиди на месте. Найди баланс. Ты инженер. Ты умеешь находить баланс.

Я люблю тебя. Я люблю Настю. Мы ещё будем вместе. Я верю.

Ира.»

Я прочитал письмо три раза. Потом спрятал во внутренний карман. Рядом с тем, где в субботу лежала бумага с адресом G-7. Теперь там были два листа. Два доказательства того, что я — не функция.

Я вышел из подвала. Поднялся на улицу. Свет купола был ровным, белым. Имитация послеполуденного солнца. Вокруг шли люди. Акционеры с нашивками. Они не знали, что я только что получил письмо из зоны, куда они боятся даже смотреть.

Я пошёл домой. Настя ждала меня.

— Папа, — сказала она, когда я вошёл. — У тебя есть письмо от мамы?

Я вздрогнул.

— Откуда ты…

— Я видела по твоему лицу. У тебя такое лицо, когда ты думаешь о маме.

Я сел. Достал письмо. Дал ей прочитать.

Она читала медленно. Водила пальцем по строчкам. Потом подняла глаза. Они были мокрыми.

— Она вернётся, — сказала Настя. — Да?

— Да, — сказал я. — Вернётся.

Я обнял её. Она плакала тихо, без звука. Так, как научилась плакать в этом мире, где эмоции снижают рейтинг.

Вечером я снова работал над схемой. Теперь я знал, что делаю это не только для Веры. Для Ирины. Для Насти. Для детей из секторов с низким рейтингом, которых кормила моя жена.

Я закончил восстановление топологии на 80 процентов. Осталось два дня до следующей встречи в G-7.

В 23:00 я лёг спать. Система сомнологической коррекции начала свою работу. Я закрыл глаза. В голове крутились цифры. Частоты резонанса трансформаторов. Времена отключения резервных линий. Окна уязвимости.

Я думал как инженер. Но я чувствовал как человек. И это было опасно. Система не умеет чувствовать. Она вычисляет. Но когда человек начинает чувствовать, он становится непредсказуемым. А непредсказуемость — это единственное, чего система боится.

Я уснул. Мне снился реактор ТЯ-2. Ржавый, холодный, мёртвый. Но в центре его статора горел огонь. Маленький, синий. Плазма, которую никто не удерживал. Она не касалась стенок. Она горела сама по себе. Свободно.

Сеть

Вторник. Среда. Четверг.

Я жил в двух реальностях. Одна была на поверхности. В ней я ходил на работу, моделировал плазму, разговаривал с коллегами, получал уведомления о рейтинге и ел синтетическую пищу. В этой реальности я был образцовым акционером с рейтингом 89,7. В этой реальности моя жена жила в секторе F-2, потому что система так решила. В этой реальности я делал вид, что всё нормально.

Другая реальность была под поверхностью. В ней я собирал схему энергосети, вычислял уязвимости, запоминал частоты резонанса трансформаторов. В этой реальности у меня был пароль 17031985. В этой реальности я ждал субботы.

Я научился переключаться между ними. Как переключатель режимов в реакторе. На работе — стабильность. Дома — осторожность. В парке, на скамейке, под деревом — настоящая работа.

В среду я закончил схему. Полностью. Все узлы, все линии, все резервы. Я проверил каждый параметр три раза. Это была моя работа. Инженерная. Точная. Я не мог допустить ошибки. Ошибка означала бы, что люди, которые пойдут за мной, погибнут.

Я зашифровал схему. Разбил на три части. Сохранил в разных местах планшета, замаскировав под файлы расчётов тепловых потерь. Пароль был тот же. 17031985.

В четверг вечером я сказал Насте:

— Завтра я пойду на встречу. В G-7.

Она сидела за столом. Читала книгу. Настоящую, бумажную. Это была старая вещь — «451 градус по Фаренгейту». Я нашёл её в библиотеке корпорации, в разделе «историческая литература». Система не считала эту книгу опасной. Она считала её артефактом прошлого, не имеющим отношения к настоящему. Система ошибалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.