Максим Козлов – Говорящие стены (страница 7)

— Как мы будем связываться? — спросила Грета. — Встречи на виду опасны.

— Через Крыса, — сказал Томас. — Архивариуса. У него есть потайная комната, и он знает, как прятать следы. Пока он нас не сдал, мы можем использовать Архив как базу.

— А если сдаст?

— Тогда мы все покойники. Но он не сдаст. Ему тоже есть что терять.

Томас вышел из пекарни поздно ночью. На улице было тихо, только где-то вдалеке пели Стены — ночной гимн, успокаивающий, усыпляющий. «Спите, добрые граждане. Королевство под защитой. Истина незыблема. Прошлое прекрасно. Будущее светло». Ложь. Сладкая, убаюкивающая ложь.

Он шел и думал о том, что начал то, чего не понимает. Создание подпольного кружка — это не игра. Это война. А он не солдат. Он — бывший фанатик, предатель, запутавшийся мальчишка, который хочет искупить грех. Достаточно ли этого, чтобы вести людей на смерть?

Он не знал.

На следующий день он пошел к кузнецу.

Кузница стояла на окраине города, у Северных ворот. Днем здесь было шумно — молоты стучали по наковальням, мехи дышали как живые, лошади ржали в ожидании ковки. Но вечером, когда Томас пришел, работа уже закончилась. Кузнец, огромный мужчина с черной от сажи бородой, сидел на пороге и пил пиво из глиняной кружки. Рядом с ним сидел его сын — тот самый парень, которого Томас приметил в Архиве. Худой, вихрастый, с умными, пытливыми глазами.

— Добрый вечер, — сказал Томас, останавливаясь поодаль. — Я могу поговорить с вами?

Кузнец поднял голову. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий. Так смотрят на лошадь перед ковкой — прикидывают, лягнет или нет.

— Ты ученик казненного летописца, — сказал он вместо приветствия. — Я тебя знаю. Ты был на площади. Ты стоял в первом ряду и смотрел, как рубили голову твоему учителю.

Томас вздрогнул. Он не ожидал, что его узнают.

— Да, — сказал он. — Это я.

— И что ты хочешь? — спросил кузнец. — Пришел извиняться? Каяться? Или, может, доносить? Говорят, ты донес на старика. Говорят, ты сжег его книгу.

— Говорят правду, — сказал Томас. Голос его звучал глухо, но твердо. — Я сделал это. Я предал его. И теперь я хочу исправить.

— Исправить? — кузнец хмыкнул. — Как? Воскресить старика? Новую книгу написать?

— Новую книгу, — кивнул Томас. — Только не на бумаге. В головах.

Кузнец и его сын переглянулись. Сын что-то прошептал отцу. Тот кивнул.

— Заходи, — сказал кузнец. — Поговорим внутри.

В кузнице было жарко, хотя горн уже потушили. Угли еще тлели, разбрасывая красноватые отсветы по закопченным стенам. Томас сел на перевернутую бочку. Кузнец остался стоять, скрестив руки на груди. Сын устроился на верстаке, свесив ноги.

— Меня зовут Хенрик, — сказал кузнец. — Это мой сын, Оскар. Он читает. Слишком много читает. Я ему говорил — не светись, не ходи в Архив, не задавай вопросов. Но он не слушает. Молодой.

— Я тоже не слушал, — сказал Оскар. Голос у него был звонкий, мальчишеский. — Я читал про старые войны. Про то, как строили город. И я заметил странности. В одной книге написано одно, в другой — другое. А Стены говорят третье. Я спросил у учителя в школе — он сказал, что это ошибки перевода. Но я не поверил. Ошибки перевода не бывают такими... удобными. Такими своевременными.

— Ты прав, — сказал Томас. — Это не ошибки. Это сознательное переписывание.

Он рассказал им то же, что и Грете. Про циклы, про Архив, про Ленни. Оскар слушал с горящими глазами, Хенрик — мрачно, насупившись.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? — спросил кузнец, когда Томас закончил. — Ты предлагаешь нам стать заговорщиками. Мятежниками. У меня кузница, заказы от городской стражи. Если меня заподозрят...

— Я знаю, — перебил Томас. — Поэтому я не прошу вас вступать. Я прошу только думать. Запоминать. И передавать дальше. Тем, кому доверяете. Без бумаг, без улик. Устно. Как сказки. Как легенды. Стены не могут контролировать то, что говорится шепотом на кухне.

— Сказки, — повторил Оскар. — Мне нравится. Сказки про голод. Сказки про Сломанный Мост. Сказки про драконов, которых не было.

— Именно, — сказал Томас.

Хенрик долго молчал. Потом подошел к горну, плюнул в угли. Плевок зашипел и испарился.

— У меня был брат, — сказал он. — Он служил в армии. Пропал без вести во время Северной Кампании. Официально — герой, пал смертью храбрых. Но один солдат, который вернулся без ноги, рассказал мне перед смертью, что никакой кампании не было. Что их послали подавлять бунт в шахтах. Что брата убили не враги, а свои — за то, что отказался стрелять в шахтеров.

Он повернулся к Томасу.

— Я двадцать лет пытался забыть этот разговор. Двадцать лет убеждал себя, что безногий солдат бредил. Что Стены правы. Что брат — герой. Но ты пришел и сказал, что все это было ложью. Что я двадцать лет обманывал себя.

— Мне жаль, — сказал Томас.

— Не жалей. Просто скажи, что делать.

Томас посмотрел на Хенрика, на Оскара, на тлеющие угли в горне. Первый круг. Три человека. Он, Грета, кузнец с сыном. Четверо. Уже четверо. Крыс — пятый, но Крыс не в счет, он просто предоставляет помещение. Травница — потенциально шестая. Семь. Меньше, чем пальцев на двух руках. Но это было начало.

— Для начала — никому не говорить, — сказал он. — Даже тем, кому доверяете. Сначала проверять. Наблюдать. Искать тех, кто сомневается. Тех, кто не поет гимны с должным энтузиазмом. Тех, кто слишком долго смотрит на Стены, прежде чем поклониться. Мы встретимся через три дня в Архиве. Там обсудим план.

— Архив — опасное место, — заметил Хенрик. — За ним следят.

— За ним следят снаружи, — сказал Томас. — Но внутри есть места, о которых Корректоры не знают. Крыс покажет.

Он ушел из кузницы далеко за полночь. На улице моросил дождь. Тот самый, что шел в день казни. Томас поднял воротник и зашагал к Башне Заката.

По дороге он проходил мимо Главной Стены. Она возвышалась над площадью, огромная, серая, покрытая резьбой и магическими рунами. Даже ночью она пела. Тихо, едва слышно, как колыбельную. «Все хорошо. Все правильно. Ты в безопасности. Твоя вера — истина. Твои сомнения — ересь. Спи».

Томас остановился. Он смотрел на Стену и думал о том, что сказала Грета. «Стены слышат, даже когда молчат». Может быть, она права. Может быть, прямо сейчас, в этом самом камне, есть заклинание, которое слушает его мысли. Может быть, завтра утром за ним придут, и все закончится, не успев начаться.

Но за ним не пришли. Он дошел до Башни, поднялся в пустую комнату, лег на старый матрас Маркуса и закрыл глаза.

Перед сном он, как всегда, повторил про себя имена. Маркус. Ленни. Все те, кого стерли. Все те, кого он не знал, но кто существовал.

Теперь он был их голосом.

И он не собирался замолкать.

Собор в подвале

Через три дня они встретились. В той самой потайной комнате Архива, куда Крыс впервые привел Томаса в ночь перед казнью. Комната была тесной, пропахшей плесенью и табаком, но в ней поместились все семеро. Грета-булочница пришла первой, закутанная в серый плащ, с корзиной хлеба для маскировки. За ней — Хенрик-кузнец, огромный и молчаливый, как утес, и его сын Оскар, чьи глаза горели тем особенным огнем, который бывает только у молодых и отчаянных. Травница Марта, сухая как осенний лист, с пучками сушеных трав в холщовом мешке. Иона, бывший писарь из Канцелярии, уволенный за «несоответствие исторической линии» — он пришел последним, оглядываясь через плечо. И Крыс, который сидел в углу на перевернутом ящике и дымил трубкой, делая вид, что он здесь ни при чем. Семь человек, не считая самого Томаса.

Стены над их головами молчали — эта часть Архива была глухой, магия сюда не добивала. Но каждый из присутствующих знал, что тишина обманчива. Где-то наверху, в обитаемой части города, камни пели, и в их песне каждое слово было гвоздем в крышку гроба истины.

— Нас восьмеро, — сказал Томас, когда все расселись. Голос его звучал негромко, но в тесноте подвала каждое слово было слышно отчетливо. — Этого мало. Этого смехотворно мало. Но больше у нас нет. Поэтому давайте начнем с того, что у нас есть.

Он достал из-за пазухи сложенный лист бумаги. Не оригинал — копию, переписанную от руки. Оригинал таблицы циклов он оставил у Крыса, в тайнике за стеной. На всякий случай. Если его схватят с бумагой, это будет уликой. Если схватят без бумаги — будут пытать, чтобы узнать, где она. Выбор между плохим и очень плохим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.