Максим Коржов – Во власти безумия (страница 6)

Девушка, зная свой вспыльчивый характер, во избежание проблем в первую очередь для человека напротив, решила, молча кивнуть и закончить на этой теме разговор. Данная тема была очень щекотливой и отнюдь не приятной, и Вика не горела желанием обсуждать это не с Соболевым, не с тремя другими врачами из частных клиник, и не с кем другим, кроме матери.

– Анатолий Анатольевич, вы, пожалуй, правы, – Вика встала со стула. – Всё еще впереди, не стоит отчаиваться, спасибо вам, я уже пойду. Всего доброго. Соболев положил руки на стол, на мгновение задумался, прищурив правый глаз. В ту же секунду к его лицу вернулась прежняя наглая ухмылка, он взаимно ей улыбнулся, и его глаза говорили сами за себя, он был несказанно рад, тому, что смог помочь, как он думал.

– Я очень рад, что вы наконец-то меня поняли. Медсестра что-то сказала Соболеву. – Виктория, – будьте любезны передайте Гришиной Тамаре Ивановне, пусть зайдет. Вика кивнула в знак согласия, еще раз попрощалась, и, выйдя из кабинета, назвала фамилию женщины дожидавшийся своей очереди. Она вышла из больницы ровно в час. Утром Сережа сказал, что не приедет сегодня на обед, а задержится на работе, и пусть жена ему позвонит после больницы, что она и сделала, но абонент был временно недоступен, она уже привыкла, что такое явление происходило очень даже часто.

2

Когда Вика вышла из больничных ворот, и оказалась за её пределами, она направилась к остановке, мимо нее прошли как минимум десять девушек в положении, создавалось ощущение, словно все они сговорились прогуляться мимо неё. Кого-то сопровождал мужчина, кто-то с гордо поднятой головой или уставшим видом шёл в гордом одиночестве. Проходя мимо незнакомых людей, Виктории казалось, словно все смотрят на неё осуждающе, с какой-то насмешкой на лице, очередная девушка, проходящая мимо с огромным животом, стреляла по ней глазами.

Посмотри на нас, мы ждем ребенка, а может и двойню, а ты не можешь забеременеть никак… Тебе через полгода тридцать, а ты не познаешь всю прелесть материнства… Ты никогда не услышишь, как твой ребенок – сын или дочь скажет свое первое "мама, папа"… У тебя в квартире, купленной в ипотеку с мужем, никогда не будет детской комнаты, не будет обоев с персонажами из разных мультфильмов, ты никогда не будешь кормить грудью своего малыша, рассказывать сказки на ночь, покупать памперсы, игрушки… Мы, через месяц, или два уже будем гулять по парку с коляской, катать своего ребенка, а может и двоих, в то время, когда ты была и будешь бесплодна… Твои социальные сети никогда не увидят малыша, будешь до старости показывать себя любимую или фотографии с мужем, и все… Ты уже никогда не услышишь – мама, мамочка. Потому что ты бесплодна.

Вика встряхнула головой, она едва не вскрикнула вслух от нарастающей злости на прохожих, но сдержалась и откинула, как ей казалось эти осуждающие взгляды куда подальше, в конце концов, закричи она сейчас в будний день в центре города, взглядов странных было бы значительно больше. Не обращая внимания на них, она последовала к остановке и встала в ожидании своей маршрутки. Ждать долго не пришлось, уже буквально через несколько минут подъехала белая газель, проезжавшая как раз по нужному ей маршруту.

Как обычно, в будний день людей было достаточно, почти вся газель была забита. Вика, в который раз находясь в общественном транспорте, где помимо разного контингента было достаточно жарко и неудобно, поймала себя на мысли о том, что она хочет приобрести машину.

Выйдя на своей остановке, она направилась домой. С самого утра она ничего не ела, только выпила две чашки кофе в поликлинике, и сейчас ей ужасно хотелось съесть не так обычной еды, как фруктов. Недолго думая, она решила заскочить в супермаркет, который находился прямо через дорогу от дома. Тучи опять сгущались, и Вика предчувствовала, что с минуты на минуту снова пойдёт дождь. Это был самый дождливый год в её жизни, насколько она помнила себя.

На протяжении получаса она ходила с пустой корзиной в руках по залу, постоянно подходя то к одному стеллажу, то к другому и при этом ничего не брала. В супермаркете было уйма народа, возле кассы послышались недовольные голоса, как потом выяснилось продавец-кассир, девушка с рыжей копной волос, обсчитала какую-то важную шишку, дамочку средних лет и весьма больших габаритов, она требовала, чтобы перед ней извинились и сейчас же позвали директора магазина.

Вика подошла к ящикам со свежими фруктами и овощами. Прочитала вывеску с ценами и оторвала пакетики, висевшие рядом. Стала наполнять их яблоками, апельсинами, виноградом и бананами, взяла еще несколько груш, она положила все в корзину и пошла на кассу. Проходя мимо стеллажей с чипсами, она обратила внимание на парня, лет двадцати. Он отвел глаза от чипсов и, почувствовав, что на него смотрят, повернул голову в сторону Вики. На секунду их взгляды встретились, её пронзил озноб, будто облили ледяной водой. Вид у него был болезненный, и когда он взял пачку чипсов и литровую кока-колу из холодильника с напитками, направился к ней, она приметила, что он пытается не показывать вид, но его мучает боль и эта боль у него в левой ноге, он прихрамывал на неё, это было видно невооруженным глазом. В магазине было три кассы и все были заполнены очередями вдоль и поперёк, Вика заняла очередь возле первой кассы, где как ей показалось, было наименьшее количество людей. Парень подошел к противоположной второй кассе и пристально смотрел на нее, но сама девушка этого не замечала.

– Так, а ну хватит капризничать, домой придем я тебя в угол поставлю, ты поняла меня? Тебе нельзя сладкого, отстань ты от меня, – услышав это, Вика обернулась. Позади неё в очереди стояла девушка и её маленькая дочь. Девочка в красном платье, большой белый бант располагался на светлых волосах, под мышкой она держала маленького плюшевого мишку. Она посмотрела на Вику и потом снова на маму, которая отвернулась в левую сторону, где располагался шкафчик со спиртным, и очень внимательно выбирала алкоголь.

– Мама, купи мне эту сладость с мишкой, пожалуйста, купи, – она начала дергать женщину за руку и при этом еще сильнее плакать. Вика проглотила ком подошедший к горлу и перевела взгляд на девочку потом снова на ее маму, которая даже не реагировала на свою дочь, а просматривала бутылки одну за другой. У Вики сейчас появилось невероятное желание открыть холодильник взять любую бутылку и размозжить ей об голову. В принципе ничего не мешало исполнить желаемое, но ей стало жаль ребенка, который это увидит, поэтому она приняла другое решение. Наклонившись к ней, она улыбнулась.

– Перестань плакать, принцессы не плачут, мне так мама в детстве говорила, – девочка улыбнулась и свободной рукой вытерла глазки и снова посмотрела на женщину, которой, до нее не было дела. Она всхлипнула, вытерла ладонью слезы, затем перевела взгляд на бисквит с мишкой Барни. Вика взяла то что, хотела девочка, несколько упаковок, что там были, было больше пяти. – Давай ладошки свои, – проговорила Вика, и девочка явно не ожидала такого поступка от этой чужой для неё тети, и с удивлением на лице выставила ладони и получила то, что хотела. Она едва не обронила несколько пачек. На её лице сразу же засияла улыбка, слёз как будто и не было. Продавщица, которая отвлеклась от кассы, скорее всего, та, которая обсчитала важную персону, заметила это, но её возмущенный профессиональный взгляд, Вика заметила раньше и тихо процедила в её сторону – Я ЗАПЛАЧУ. Затем она отвернулась от продавщицы, та недовольна что-то пробормотала себе под нос. Вика посмотрела на девочку.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Даша, – ответила она, смотря прямо в глаза ей. – Мне шесть лет. – А вас как зовут?

– Вика, мне двадцать девять, – с улыбкой ответила она, явно не ожидая, что девочка первая скажет свой возраст. От этой улыбки, исходившей от нее, она почувствовала, как на душе стало тепло, ведь где-то в другой жизни этот ангелочек с красивыми глазами, могла бы быть её дочерью, но она живет в этой реальности, в которой из-за аборта в семнадцать лет, она не может завести ребенка. – Больше не будешь плакать?

– Нет, – ответила Даша, и произошло то, что Вика явно не ожидала. Девочка обняла её. Она едва сдерживала слезы. В этот момент открылась дверь холодильника, и мать Даши заговорила по телефону.

Она стала перечислять товар, проводя пальцами по ценникам, и вскоре сделала выбор. Наконец очередь дошла до Вики, но она настолько углубилась в общение с Дашей, что и вовсе забыла про кассу и свои фрукты. В этот момент девушка повернулась с бутылкой коньяка в руке. Она сначала посмотрела на сладости, потом заметила счастливую улыбку на лице своей дочери и перевела взгляд на Вику, затем снова на Дашу.

– Ой, женщина спасибо вам большое, а то всю голову забила мне, зараза мелкая, сколько мы вам должны? – слегка заикаясь и быстро проговорила она, хлопая накрашенными ресницами.

– Ничего не надо, – резко ответила Вика, не пытаясь скрыть свою неприязнь к ней, – у вас чудесная дочь, повезло вам. С этими словами она оставила их, попрощалась с Дашей, девочка с улыбкой на лице помахала ей набитыми бисквитом руками. Вика последовала на кассу, расплатилась за фрукты и вышла на улицу. Она продолжала думать о Дашеньке, и о своем бесплодии. Если бы я родила тогда… Нет, я не могла родить от Аркаши, это было исключено. Она откинула подальше эти воспоминания и, перейдя через дорогу, зашла в подъезд своего дома.