Максим Коржов – Во власти безумия (страница 5)

Прокручивая в руках чёрные очки, она прожигала взглядом кабинет, в котором её ждали результаты анализов, Вика вспомнила недавний разговор со своей хорошей подругой. Они встретились буквально на днях в одном из кафе. Вика была поблизости от офиса, где работала её подруга Саша, и так получилось, что в обеденное время, Саша забежала в то кафе, где сидела Вика. Они не виделись примерно месяц и конечно тему для разговора нашли быстро. Поинтересовавшись делами друг друга, Вика напрямую ответила, что дела её обстоят не очень, если быть точнее "Полный отстой" она лишилась работы, её уволили из магазина женской одежды, где Вика проработала два с половиной года, уволили просто за то, что в один прекрасный день она в грубой форме ответила надоедливой клиентке, и когда чаша ее терпения уже полностью вскипела, она послала её к чертовой матери и не забыла сказать, что клиент иногда бывает очень сильно не прав. Конечно же, дама, которой нагрубила Вика, не поленилась написать на неё жалобу в специальную книгу с одноименным названием, а также не забыла позвонить начальнице, по правде говоря, тоже той еще сучке. О другой проблеме, которая тяготила Вику достаточно долго, Саша знала, и ей было ничуть не жаль Вику, а наоборот.

На тему материнства они говорили достаточно долго. Саша, не уставая, продолжала твердить ей, что той вовсе незачем становится мамой.

– Подруга, ты послушай меня, – Саша была очень эгоистичной и резкой, не ограничивалась также и в своих высказываниях, и Вика, зная свою подругу уже много лет, была готова к тому, что она может сказать, а точнее повторить уже в десятый раз. Она была не замужем, семейная жизнь как говорила Саша не для неё, она хочет пожить для себя. – Ты, молодая, красивая девушка, ну зачем тебе ребенок? Ты хоть понимаешь, сколько это головной боли? 1. Огромная сумма денег будет уходить только на одни эти пелёнки, распашонки, памперсы, смеси и прочее. 2. Ты забудешь про себя и с головой углубишься в ребенка, ты понимаешь всю ответственность? Из женщины свободной и независимой ты превратишься в домоседку. Всё твоё свободное время будет уходить на ребенка, ты забудешь про здоровый сон, много раз будешь просыпаться за ночь, и так всегда пока ребенок не подрастет более-менее. Затем детский сад, если считать, сколько туда нужно денег только для того, чтобы устроить туда ребенка, по нынешним ценам это очень много, потом школа. Каждый месяц скидываться на всякую ерунду вроде ремонта класса, школы, и праздники, в том числе дни рождения учителей, одноклассников. А потом колледж/институт, и всё по-старому, чертова кассета будет крутиться кругами. Саша решила сделать паузу и утолить жажду, она закурила сигарету и запила кофе.

Все это время Вика не сводила с неё глаз. Ей было одновременно и смешно, и очень грустно. Столь продолжительного монолога она явно не ожидала. Свою позицию Саша так объясняла, старалась изо всех сил, не ограничивала себя ни в каких терминах, создавалось ощущение, будто она сейчас выступает перед публикой, тысяча зевак устремили на нее удивленные взгляды и внимательно впитывали каждое её слово.

– Забавно слышать такую лекцию о плюсах и минусах материнства, от человека, не имеющего к этому никакого отношения, – Вика засмеялась и от долгого и продолжительного смеха на лице подступили слезы, вперемешку с лиловым румянцем.

– Дорогая, – протяжно процедила Саша. – Я достаточно умна, для того чтобы жить для себя, в конце концов у меня отец, у которого рак легких. И мне хватает проблем.

– С отцом совсем всё плохо? – поинтересовалась Вика, размешивая свой кофе, который, скорее всего уже остыл за время лекции на тему "Материнство" от Александры.

Саша опустила голову вниз и безнадежно кивнула. Её отец познакомился с сигаретой в пятом классе, и вот на протяжении пятидесяти пяти лет, он не думал о том, чтобы разорвать с ней все связи, а наоборот, находясь в больнице, под наблюдением врачей, умудрялся затягиваться "Всё равно умру" говорил он, в оправдание своих действий, учитывая, что он знал о своей неизлечимой болезни.

Вика от волнения опустошила уже второй стаканчик кофе, его можно было купить в кофейном автомате, который находился при входе в поликлинику. Народ у кабинета постепенно расходился, но девушка чувствовала, что пока до неё дойдет очередь, она сойдет с ума. Дальше по коридору, через три кабинета находился Хирург, оттуда вышел мужчина лет шестидесяти, опираясь на трость, он окинул взглядом дверь кабинета и тяжело вдохнув, отправился вдоль по коридору к лестнице. Когда медсестра вышла из кабинета, чтобы забрать медицинские карты, Вика, недолго думая пошла на хитрый, но в то же время весьма распространенный ход. Она в наглую подошла к ней и с лёгкой улыбкой на лице положила ей в халат две тысячи рублей, тем самым чуть-чуть приблизив свою очередь. Медсестра сделала вид, что ничего не было, и спросила её фамилию, затем зашла обратно в кабинет. Через несколько минут врач пригласил Викторию на прием, попросив передать это через женщину, которая как раз выходила из кабинета. Вика подскочила со стула, и приметила, что у неё очень сильно онемела задница, она буквально залетела в кабинет. Очередь, а точнее две женщины довольно крупных габаритов, были не очень рады, что вызвали не одну из них, по их словам, они находятся здесь с шести утра, а сейчас двенадцать дня, если учесть, что больница начинала работать с восьми утра, то доверие эти женщины не внушали.

– Здравствуйте, – поздоровалась Вика, когда вошла в кабинет. Медсестра кивнула ей и наклонила голову к бумагам. Соболев широко улыбнулся.

– Виктория Михайловна, я вас приветствую, присаживайтесь, – указал он рукой на стул. Вика присела напротив него.

– Анатолий Анатольевич, мне вчера позвонили, сказали, мои анализы готовы, я была на прошлой неделе у вас на приеме, и вы направили меня на анализы, – уточнила она.

– Да-да, я все прекрасно помню, – Соболев достал из папки бумаги, и Вика поняла, что там результаты ее анализов. Он взял в руки лист, что-то пробормотал себе под нос, кивнул опять же скорее себе самому, облизнул губы и посмотрел на Вику, затем вернулся к анализам. Когда он закончил, положил лист бумаги на стол.

– Виктория, – начал он. – У меня для вас две новости, как в тех устаревших анекдотах из дешёвых журналов, – он усмехнулся, обнажив свои золотистые коронки на зубах. – С какой начать?

Ожидание утомляло всегда, а в данном случае оно просто убивало. Вика жутко нервничала и то и дело, каждую секунду поправляла волосы, когда ей это надоело, она в наглую взяла со стола карандаш и, смерив своим искрометным взглядом Соболева, молча, задействовала его по назначению. Теперь, когда длинные волосы не мешали, она могла продолжать разговор дальше.

– Начните уже, пожалуйста, без прелюдий, – повысив голос, ответила Вика, пытаясь держать себя в руках, ожидание для неё было хуже всего

– Вы и ваш уважаемый муж, полностью здоровы, никаких патологий не обнаружено, анализы в норме, не к чему докопаться, я вас поздравляю дорогая, – Соболев еще раз облизнул губы. – Я вам скажу, девушки в вашем возрасте имеют такой букет заболеваний, – он присвистнул, морщинки на его лбу разошлись в разные стороны.

– Если все в порядке, то почему мы не можем завести ребенка? – настаивала на своем Вика, принимая удивленные взгляды медсестры. Она, поглаживая свои рыжие волосы, делала вид, что работает с бумагами, но на самом деле не вооруженным взглядом можно было заметить, как она внимательно слушает их разговор и смотрит на Вику, слегка ревностно. Если учесть, что ей на вид было лет тридцать, а Соболеву, наверное, пятьдесят, если не больше. Впрочем, в наше время этим никого не удивишь. В принципе можно было допустить вариант, что они могли быть любовниками, хоть и служебные романы заканчиваются весьма плохо.

– Виктория, – Соболев поправил свои очки и чуть улыбнулся. – Вы молодая, красивая, энергичная девушка, не стоит отчаиваться и опускать свои нежные руки, я все же полагаюсь на то, что надежда умирает последней, а потому я уверен, что у вас еще получится завести ребенка, ну какие ваши годы. Он развел руками и хлопнул в ладоши так звонко, что медсестра вздрогнула.

– Доктор, – от волнения у Вики пересохло в горле. – Но если проблема не во мне, тогда в чём? Я год не могу забеременеть, понимаете?

Соболев не переставал улыбаться. Он откинулся на спинку своего стула и пристально из-под очков рассматривал её. Медсестра стрельнула глазами по Вике, во взгляде читалась ревность и, встав со своего рабочего места, вышла из кабинета.

– Дорогая, – с нотками легкой иронии нехотя простонал Соболев. – Анализы в полном порядке, возможно, вам просто пока не время стать мамой, у вас все еще впереди, вам всего лишь двадцать девять, рожают и в пятьдесят. Своим искрометным взглядом он словно сканировал её, и через несколько секунд приблизился к ней, и Вика вблизи рассмотрела его карие наполненные ехидностью, хитрые глаза. Он по-прежнему улыбался и постукивал пальцами по столу.

– Я хочу вам задать вопрос, дело в том что… Медсестра вернулась с новыми картами пациентов и он, не обращая никакого внимания, продолжил. – У многих девушек, в вашем возрасте и младше, корень проблемы кроется в одной маленькой детали, на которую не сразу, но нужно обратить внимание. Соболев перестал улыбаться и изобразил на лице серьезную гримасу. – Вы раньше были в положении и сделали аборт я прав? Испытывая легкую неуверенность, спросил он и в этот момент соединил перед лицом свои ладони в ожидании ответа.