Максим Керн – Закон Мерфи (страница 46)

Я попробовал пошевелиться, но не смог этого сделать. Тела я почти не чувствовал, как будто оно было замуровано в камне. Дышать тоже было тяжело, воздух проникал в лёгкие с трудом, будто на грудь давила неподъёмная каменная плита.

– Ну здравствуй, Александр. Как себя чувствуешь? Тебе комфортно? Нет ли каких-то пожеланий?

Мою голову рывком вздёрнули вверх, подняв за волосы. Тёмные пятна перед глазами наконец-то рассеялись, и я увидел лицо своего мучителя.

– Воды… – прохрипел я.

– Ты забыл сказать пожалуйста, – рассмеялся старший мастер-дознаватель охранного приказа Бишоп. Вернее, поддельный Бишоп. – Признаться, тебя пришлось поискать, Ксандр. Тот трюк в Граасе был проделан мастерски. Тебе ведь помогли, не так ли? И я догадываюсь, кто. Но уверяю тебя, на этот раз этот номер не пройдёт.

– Воды…

– Да-да, конечно. Ты – главное блюдо на столе моего повелителя, и не дело, если ты к тому времени станешь трупом. Мой повелитель добр, благодари его за щедрость.

Бишоп, в своей ипостаси дроу, поднёс к моим пересохшим губам кружку, к которой я припал, как умирающий от жажды посреди безводной пустыни. Впрочем, так оно, по сути, и было.

– Хватит, – кружка полетела в сторону. – От жажды ты теперь не умрёшь. Ждать осталось совсем недолго. Тебя доставили вовремя, как раз к приходу моего повелителя. И теперь никто и ничто не сможет ему помешать.

Глаза Бишопа вспыхнули белым светом, осветив небольшой каменный мешок, в котором я находился. Я глянул вниз, увидев, что моё тело было буквально вмуровано в камень. Камень, искрящийся зелёными прожилками. Аргит.

– Ах, это… Вынужденная предосторожность, – усмехнулся лже-Бишоп. – Таких почестей не удостаивался ещё никто их пленников, можешь этим гордиться. И из этой тюрьмы ещё никто не сбегал.

– Зачем вам всё это? – просипел я.

– Зачем? – вздёрнул брови высший архангел. – Ответ прост: люди. Ты не первый человек, попавший к нам с Земли, Ксандр. Были и другие. И кое-что я о вашем мире знаю. Вы – болезнь. Мерзость, которую надо выжигать калёным железом. Вы гадите вокруг себя, уничтожая всё на своём пути. До прихода человека этот мир не знал рабства, вы принесли его с собой. До людей не было таких кровавых войн. Но именно вам по какой-то шутке мироздания была дана огромная сила. Которую вы использовали… для чего? Для войн, власти и богатства!

– Можно подумать, что вы поступаете по-другому, – усмехнулся я, почувствовав, как струйка крови скользнула из лопнувшей губы. – Я видел, как ведут себя ваши Наказующие. И даже люди, столь вами ненавидимые, не вырывали магию из разумных существ, превращая их в тварей. А власть ваших септонов ничуть не лучше власти императора людей.

– Магия – это дар богов! – оскалился Бишоп. – Такой силой не могут владеть низшие существа! Впрочем, это уже неважно. Для тебя неважно. Последние приготовления к приходу моего господина сделаны, и твоя кровь будет подана ему в золотом кубке. А что касается Наказующих, и того поселения гномов… Я думал, что ты хоть чуточку умнее. Да, той девчонке удалось сбежать. Но её найдут очень скоро, не беспокойся. Но за это преступление все жители той деревни были казнены за укрывательство отмеченного скверной. Они не могли не знать.

Господи… Если бы я просто прошёл мимо той деревеньки гномов… Если бы не вмешался… То сейчас все они были бы живы! Но я не мог не вмешаться! Какой нормальный человек остался бы в стороне, видя, как мучают и убивают ребёнка?! Твари… Будьте вы все прокляты!

– Вы все умрёте. Все до единого, – я твёрдо посмотрел в яростно горящие глаза существа, которое носило маску тёмного эльфа по имени Бишоп.

– Ты ничего не можешь сделать без своей магии, – рассмеялся высший архангел. – Оружие моего господина всегда попадает в цель. Ты не сможешь причинить ему вред. Он выпьет твою кровь и душу, а потом та же участь постигнет всех, кого ты знал. Империя Тарун исчезнет, а Владыка Света будет править вечно! И я буду стоять по его правую руку. А после… После исчезнет и твой родной мир. Истинный Свет воссияет в каждом из миров!

Высший архангел воинства Света улыбнулся и шагнул в открывшийся портал, тут же схлопнувшийся за его спиной, оставив меня в одиночестве.

Прошла ночь. Я то впадал в забытье, то судорожно пытался найти выход из создавшегося положения. Без толку. Магии во мне сейчас было меньше, чем когда я очутился в монастыре, замуровать меня в аргите было излишней предосторожностью со стороны Бишопа, в теперешнем состоянии я мало на что был способен. Кир тоже не отзывался, сколько я не пытался его дозваться. Шах и мат. Страха смерти не было. Я уже несколько раз чуть не умер в этом мире, и этим меня не удивишь. А вот сожаление и злость остались. Я не смог защитить своих друзей, погибших на моих глазах, не смог отомстить этой светлой твари Бишопу, и императору, использовавшему меня как пешку в своей игре. Да и к Киру у меня накопилось много вопросов. Что-то этот давно умерший колдун недоговаривал. Я просматривал свои воспоминания с самого первого дня, как появился в этом мире, и всё больше приходил к выводу, что слишком переоценил свои силы. Я не знал всей подоплёки, и только сейчас картинка начала потихоньку собираться в одно целое. Лже-Бишоп был поставлен следить, чтобы его повелителю никто не смог нанести вреда. Кто может являться повелителем истинного ангела Света? Разумеется, бог. Следовательно, я мог на равных с ним потягаться. Складывать два и два умеют даже в этом мире, и отец решил сделать на меня ставку, послав своих людей защитить меня в поместье Сципора. Просто в отцовскую заботу я не верил ни на грош, Аргис Нолти не из тех людей, для которых кровные узы что-то значат. Думаю, у него сейчас большие проблемы, как и всей его семейки. Мне не было их жаль. Лучше быть со своими друзьями – нелюдями, чем с такими родственничками.

Дверь камеры беззвучно открылась, впустив внутрь яркие солнечные лучи. Ну что ж, вот и мой выход.

Амфитеатр потрясал своими размерами. Чем-то мне это гигантское сооружение напомнило Римский Колизей, только оно было не в пример больше. Трибуны были забиты зрителями, как на финальном матче чемпионата мира по футболу. За одним только исключением – царила абсолютная тишина, так что был слышен скрип белоснежного песка под ногами, да и среди собравшихся зрителей я не увидел ни одного человека. Меня, закованного в цепи, вывели на открытое, залитое светом двух солнц пространство, и я подставил лицо их лучам. Собственно, только это я и мог сделать. На мою шею надели толстый аргитовый ошейник, к которому с четырёх сторон крепились окованные аргитом шесты, которые держали в руках здоровенные горги. Меня вели, как какого-то опасного хищника, как тигра, чтобы он не смог внезапно прыгнуть. Руки и ноги тоже были скованы, и я мог передвигаться только очень маленькими шажками. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Меня вели по живому коридору из выстроившихся в две шеренги ангелов с обнажёнными мечами из звёздного пламени, и даже вернись сейчас ко мне вся моя сила, вряд ли я смог бы одолеть всех их одним ударом. Здесь разве что атомный заряд помочь может. Килотонн этак на двадцать, чтобы наверняка.

Посреди амфитеатра, на возвышении, находился какой-то бурый, в странных потёках, плоский камень, вокруг которого выстроились высокие, около двух с половиной метров, существа, в длинных белых накидках, с глубокими капюшонами, скрывавшими лица. Это что, они и есть? Те самые септоны Ордена Света? В Империи Тарун я таких существ не видел. Меня подвели почти вплотную, и бросили на колени. Кажется, я понял. Это и есть тот самый Камень Душ, о котором говорил ещё отец, в самую первую нашу встречу в том вечернем парке. Теперь я смог разглядеть его поближе. Странные потёки на нём оказались запекшейся кровью. Один из септонов на моих глазах бросил на камень кричащего человека, и одним движением когтистой лапы с чёрными загнутыми когтями вспорол ему живот и грудную клетку до шеи. Фонтаном хлынула кровь. Чудовище вырвало из ещё бьющегося в агонии тела сердце, вздёрнув его на вытянутой руке вверх. Амфитеатр взорвался исступлёнными воплями. А камень вдруг замерцал кроваво-красным светом, и от него стал исходить низкий, на грани инфразвука, гул.

– Такова твоя судьба, Александр Боровиков, – раздался рядом вкрадчивый голос Бишопа. – Прими её. Это великая честь – отдать свою кровь и жизнь ради прихода моего господина.

Септон-палач бросил на камень ещё одну жертву. Девчонка. Это же она! Я узнал её! Это её лицо я видел, это она была в той клетке, которую везли Наказующие!

Твари… Я напрягся из всех сил, моля всех богов и демонов дать мне силы, чтобы не умереть вот так, в оковах и на коленях, и сделать хоть что-то! И высшие силы меня услышали. Я успел заметить краем глаза всполох синего света позади себя, и прямо перед моим лицом мгновение спустя возникло окровавленное лезвие, пронзившее грудь Бишопа. А я неверящими глазами смотрел на горящие знаки, испещрявшие лезвие меча. Точно такие же украшали лезвие на мече отца!

– Лапы прочь от моего ученика, тварь шелудивая!

Свистнула сталь, и голова Бишопа упала передо мной в песок, глядя на меня помертвевшими глазами. Теперь вспышки возникали уже повсюду.