Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 1 (страница 4)
– Ты. сбрендил?
– Давай!
– Убьемся ж нахрен!
– Не! п. ди!
– Да я не в жизнь.
– Молчать!
– Эххххбллллля!
Перед препятствием Хохол как то хитро пнул пятками скотину -и! Они перепрыгнули!
Конь аж обернулся. Такой недоуменной морды у лошадей я не видел никогда.
– Это я?!!! -читалось на ней.
Обратно они взяли барьер уже без напряга. Дел подвывал рядом, закусив зубами шапку. Подъехав, Хохол лихо соскочил с коня, похлопал его по морде и кинул поводья деду. Ополоумевший дед попытался запрячь скотину в телегу. Не тут то было. Резвый рысак, возомнивший о себе, не хотел в ярмо. Мы чуть не сдохли от хохота от этой картины. Всего, что было и не опишешь. Одно знаю точно-после, нас совхоз категорически отказался от такой «шефской помощи».
ИДИОТИЗМ СЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ
Намедни виделся с Гордеем. Из «Манго-Манго» Тот опять поразил оригинальностью наряда. Какие-то комбинезоны, береты a-la Че Гевара, шейные платки и прочее.
– Интеллектом надо выделяться, Эндрю, а не попугайностью расцветки.
– Это сценический образ.
– Ты так вжился в него, что не различить, где он, а где-ты.
– Ты не первый, кто мне это говорит.
– А кто был первый?
– О! Это были такие люди. Народ, можно сказать. Соль земли. Поселяне. Колхозные мужики.
– Где это ты с ними пересекся?
– А на практике. Я ж Сельскохозяйственную Академию украшал своей персоной. Ну, нас и окунали в атмосфэру, тэк сказать.
– «Хорошо, в краю родном, пахнет сеном и говном?».
– В точку! Я о говне, собственно, и рассказ начал.
– Ну, где село, там и…
– Ну вот. Позвали нас на практику. А во мне ж росту-с сидячую собаку, и черный пояс по Кама-Сутре. Ну, думаю, будут бить. Надо, стал быть, в такой образ вжиться-что бы не били. Побегать пришлось-но усилия того стоили: шелковая красная рубаха до колен подпоясана золотым шнуром, синие галифе с лампасами заправлены в смазные хромовые сапоги «гармонью». Со шпорами. Венчает все это великолепие картуз, из-под которого торчит буйный чуб. Остальной череп под ноль острижен. И серьга золотая в ухе блестит
.-М-да. Сильный дизайн. Первый парень в таборе. «Кто раньше встал, тот красивей всех оделся».
– Во-во. Приехали мы, и все село на меня вылупилось.
– Их можно понять. Бить не стали?
– Не. Мужики как посмотрели на меня и говорят-«цЫган»: С ударением на первом слоге. Потом помолчали малеха и добавили:
– «За Буянкой приехал».
А больше ничего не сказали.
– Буянка-это конь?
– Угадал.
– А что за…
– Тебе название никаких ассоциаций не навевает?
– Самые мрачные.
– Вот-вот. А меня сразу в конюшню повели. Всем селом. Как Саню Македонского к Букефалу. Приходим-коня, четверо конюхов еле держат. Тот рвется, башкой мотает, пена во все стороны летит, глаза кровью налиты, а эти на уздцах повисли- тут Буянка меня увидел. И замер. Мужики обрадовались, говорят, торжествуя:
– Аааа, Буянка, зассал? Попил ты нашей кровушки, хоре! Вот цЫган по твою душу пришел!
– А ты что-жокей?
– Ага. Диск-жокей. А про лошадь я знаю то, что к ней ни спереди, ни сзади подходить не стоит. С какой то стороны она кусается, а с другой лягается. То есть вообще к ней подходить не надо.
– А что пошел?
– Noblesse oblige. Вжился в образ-все, как ты сказал. Ну, подошел я к застывшему в ужасе Буянке-в нем, видать, жеребячьи страхи перед цЫганами проснулись. Похлопал его эдак хозяйски по шее-и в седло залез. Село ахнуло доселе Буянка никому таких вольностей не позволял.
Тут конюхи его и отпустили.
Буянка пробно шевельнул жопой слегка-и я вороной с него полетел через полдвора. Прямо в кучу навоза. Чвакнул в полной тишине-одни – шпоры и кепарь наружу торчат. И безмолвие. Мужики постояли, помолчали и сказали:
– О как!
А больше ничего не сказали.
– Эпично. И все?
– Нет. Обчество Буянку на мясокомбинат решило отдать. А мне его жалко стало. Я поутру к нему с морковкой бегал. Пока село решало его судьбу-мы с ним подружились. Ему, видать, неловко было за порушенную легенду. Так что через неделю я на нем уже шагом ездил, как детишки на пони. А через две его спиздили.
– Кто?
– Цыгане, вероятно.
– Какие, цыгане?
– Настоящие. Неряженые. Табор рядом встал ночью. Потом свалил. Я решил, что и мне пора. А то после такого бить будут точно. Как конокрада-всем обчеством-ногами, хекая и крякая. Согласно традиции. Свалил в тот же день в Москву. Наши рассказывали, что мужики не в обиде были. Философски отнеслись. Пожали плечами и сказали —
– Хитрый цЫган. Таки Буянку увел.
А больше ничего не сказали.
Война с клошарами.
Сидел недавно и предавался любимой медитации. Кормил голубей вымоченным в водке хлебом. Люблю я, знаете ли, акты управляемого коллективного помешательства. Есть в этом что то демиургическое-сводить с ума народы. Да и зрелище незабываемое. Бухие голуби в массе своей сильно напоминают крылатую пехоту 2 августа. Такие же пьяные братания, купания в бассейнах, попытки поиметь все вокруг, (не исключая ворон и воробьев), драки, непредсказуемая траектория движения. Часты расслабления везде и всюду. Ополоумевшие птицы мира врезаются в прохожих, не замечают стекол, бьются репами в проезжающие автомобили. Одна бутылка водки, два батона – и улица превращается в карнавал. Редко, когда получишь столько радости за столь малые деньги. Глядя на беснующуюся стаю распоясавшихся пернатых, я вдруг припомнил былое. А ведь нечто подобное я уже с приматами отчебучивал когда-то.
Как-то в 90е, чреслобесием влекомый, я оказался в распростертых объятьях одной подруги. Ничего о ней не помню. Печали особой не было, но запомнить детали мешал план по валу. Я тогда расстался с очередной «единственной, на всю жизнь» и наступила пора «тяжелых дум и безудержного блядства». Я бы и эту подругу не запомнил, если бы не ее подъезд.
Помню, поехали к ней на площадь Трех Вокзалов, двор в доме напротив Ярославского, мои плоские пророческие шуточки о локации на тему местного бомжовника, легкий смех, скрип двери подъезда и полное ощущение погружения в вокзальный сортир. Вонь буквально сшибала с ног. Я зажал нос и замычал. Mon dieu, аж глаза режет. Еле добежали до лифта. Там еще хуже. В полуобморочном состоянии на одних «морально-волевых» доползли до ее двери. Фффффу. Света (Маша, Маша, Катя, Оля-помню)
– ЧТО ЭТО БЫЛО?!
– Вокзальные бомжи. Они тут ночуют, ну и срут-ссут, заодно
.-А. замок на двери?
– Это без толку. Пробовали сто раз.
– Менты. понятное дело, не подмога?
– Спрашиваешь!
– А по телесные наказания?