Максим Камерер – Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре. Том 1 (страница 13)
– И что?
– А там какие то морячки неподалеку были…
– Хорош заливать, какие морячки? Ты ж где то на юге служил…
– Меня в Среднюю Полосу выслали за полгода до. Недостоин Средней Азии оказался.
– И причем тут моряки?
– А вот это та самая Военная Тайна-что мальчиш-Кибальчиш буржуинам не рассказал. До моря три тыщи верст-а часть ВМФ стоит. За каким хером-только мальчиш и знал наверное. Но его буржуины замучили. Спросить не у кого.
– За мальчиша!
– Прозит!
– Так и чего?
– О чем мы?
– Обо всем. О заборе, моряках и твоем дембеле.
– А! Вспомнил. У морячков там установка по сжижжению кислорода работала. Вот я у них ведро за пузырь и сменял.
– И что?
– Я ж физхимик. Мне ль не знать, чего бывает, когда в жидкий кислород масло попадает.
– Ты его сам лил?
– Сдурел? Там какая то сложная система из веревок, палочек и кусмана солидола была. Не помню. Типа из укрытия-дерг, кусман этот в ведро плюх.
– И?
– Чуть не оглохли все. Ебануло так, что я сам не ожидал.
– Тебя оценили за находчивость?
– А как же. Помнишь-рассказ про солдатскую смекалку?
– Угу. Заметка в «Боевом листке» Как то на учениях в окоп к рядовому Сидорову закатилась граната Ф1 на боевом взводе.
– Пиздец! -смекнул рядовой Сидоров.
И как всегда, солдатская смекалка его не подвела!
– За смекалистого Сидорова?
– Поехали.
– Так что построил командир?
– Ну, из того что осталось-возможно, конуру. И то для болонки, наверное.
– А у него кто был?
– Болонка и была.
– За новоселье болонки?
– Погодь. Гоним. Зато уволили меня сразу. Командир как услышал-5 километров к нам бежал. Волновался очень.
– Как услышал? Позвонили?
– Не. Там и без телефона хорошо слышно было.
– Аааа… Прям прибежал и сразу дембель?
– Не. Прибежал, а мы уже то что осталось кучкой сложили и подметаем. Ну он за мной еще немного побегал с лопатой…
– Немного это сколько?
– Два дня я от него прятался. Он как меня видел, волновался очень.
– Аааа… Его понять можно.
– Ну да. А потом так и говорит. Мол, не хочу, говорит, этого находчивого солдата больше видеть. Пусть, говорит, плывет он на катере к любимой матери… И меня уволили.
– За ДМБ?
– За ДМБ!
– А у тебя, Борь?
– А у меня… Пожалуй тоже… Я ж в главном штабе ВВС художником служил.
– Малина!
– Не говори.
– Гужевались мы там с ефрейтором Петровым.
– Чего так официально?
– Из уважения к герою.
– А это он?
– Ну да. Нам часто всякие генералы-маршалы открытки заказывали-друг дружку поздравлять. В тот раз Кожедуб забежал свою забрать.
– Тот самый?
– Ага.
– И как он?
– Клевый дед. -Все сынки да сынки… без начальственного рыка.
– И?
– Ну у нас там на столах планшеты сушились-и что б не повело их сверху гирями прижимали. 24 кило. Ну Кожедуб живчик такой-ни секунды на месте не стоит. Бегает, улыбается, руками размахивает. И локтем эту гирьку возьми и столкни. Прям Петрову на ногу.
– Нехило. И что?
– И ничего.
– Как ничего?
– А вот так: прилетела, значит, гиря рядовому Петрову на ногу, А ТОТ СТОИТ, НА МАРШАЛА АВИАЦИИ СМОТРИТ И УЛЫБАЕТСЯ. Кожедуб-аж вспотел. Говорит-ты как сынок?
А тот все улыбается-и спокойно так, мол все хорошо, тащщ маршал.
Кожедуб уж чего только не видел-а тут испугался явно. Может, грит, врача, сынок? А тот-да не надо, мол, тащщ маршал. И улыбается. Ну Кожедуб бочком, бочком и в дверь-шмыг.
Как его шаги затихли, Петров как завоет:
– ПИ-ДА-РАСССССУКАЖМАМУТВОЮЧЕРЕЗЗЗЗКОРОМЫСЛООООО!
И давай скакать на здоровой ножке, да больную нянчить.