Максим Кабир – Рассказы 18. Маска страха (страница 11)
Вики внимательно посмотрела сначала на Алекса, а потом на Лизу и, видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, продолжила.
– Мой молодой еще отец старел у меня на глазах, а я оставалась ребенком. Это было еще в дополетную эру. Когда человечество сумело вырваться за пределы солнечной системы, он был уже глубоким стариком, не способным помочь мне с еженедельными операциями. Всякий раз, заряжаясь самостоятельно, я рисковала никогда не очнуться. В отчаяньи я попыталась применить прибор на отце, но тот был уже слишком слаб – он умер прямо на столе, перед смертью взяв с меня обещание, что я не буду пытаться жить здесь одна. И тогда я впервые послала радиосигнал.
Диву даюсь, как его тогда услышала пролетавшая мимо космическая дальнобойщица Анжелика. Еще удивительнее было, что она осталась вместе с грузом, пополнившим наши скромные запасы, и никто не отправился на ее поиски. Тогда я поняла простой закон – до пропавших в космосе никому нет дела. Никому ни до кого вообще нет дела… кроме твоей семьи. За без малого четыреста лет, минувших с тех пор, люди научились создавать куда более надежные летательные аппараты, но совсем не изменились.
Анжелика стала моей первой семьей. Я любила ее, как только можно любить не родного тебе человека. Ей не пришлось состариться – ее убили по недоразумению нелегальные добытчики, которые искали здесь ценные металлы. Опасаясь погони, они улетели, но один решил остаться со мной. Не подумайте, он был добр ко мне, как отец, и помог модернизировать устаревшие узлы корабля при помощи Анжеликиного трака.
Его сменила семейная пара, их – еще одна… Бывало, впрочем, здесь жили несколько семей разом, но все до поры до времени. Обнаруженные вами корабли-склепы вполне красноречиво иллюстрируют историю этого места. Я могу засыпать вас фамилиями, подробностями наших дворцовых переворотов, когда одна семья свергала другую, историями о несчастных и нелепых случайностях… Но тогда наш разговор рискует растянуться на несколько дней. Так уж вышло, что вы сами оказались здесь, и я вынуждена была немного поспособствовать, чтобы вы задержались. Благо вы так же не спешили покинуть понравившийся вам дом. Я прошу у вас прощения за то, что у меня не было возможности подготовить вас лучше.
– Да уж, это не помешало бы… – пробормотал Алекс, но не в ответ, а будто невысказанная мысль без спроса сорвалась с его губ.
– Мы согласны, – тихо сказала Лиза и повторила громче, поймав вопросительный взгляд мужа. – Мы согласны.
– Приятно иметь дело с неглупыми людьми, – улыбнулась Вики. – Не успеваешь задать вопрос, а ответ уже готов. Я с радостью стану вашей семьей, распахну для вас двери этого гостеприимного, без всяких шуток, дома.
– Елену в расчет ты не берешь? – хмыкнул Алекс.
– Она никогда не любила меня. Если бы не Гюнтер, я сама избавилась бы от нее в тот же день, а она, в свою очередь, попробовала бы опередить меня. Только не врите себе, вы все прочли по ее лицу при первой встрече – уверяю, это впечатление верное.
– И что нам с ней делать теперь? – Лизу, похоже, волновало, кто будет хозяйкой в доме. – Оставим ее гувернанткой?
– При ее-то ненависти ко мне? – вскинула брови Вики. – Нет уж. От нее нужно избавиться.
– А почему нельзя ее попросту отпустить? – вмешался Алекс. – Пусть убирается, и все. Отдадим ей буксир…
– И она приведет сюда сыщиков? Других охотников за металлоломом? Ученых, которые превратят меня в подопытную мышь? Об этом не может быть и речи! – отрезала девочка.
– Если я уже замарал руки кровью, это не значит, что я буду теперь без разбора обрекать на смерть невиновных.
– Подожди, Алекс. Вики, ну правда, давай возьмем с Елены честное слово и отправим ко всем чертям отсюда. Она все равно выглядит полоумной, кто ей, прилетевшей на мусорном буксире, поверит?
Девочка нахмурилась.
– Допустим, но тогда вы сами останетесь без корабля…
Алекс вопросительно посмотрел на жену, но та уже спешила согласиться.
– Ничего страшного. Мы ведь остаемся здесь, с тобой. Нас все равно никто нигде не ждет. Надеемся только, что ты предупредишь нас, если тебе покажется… что наша вахта затянулась. А к тому времени, если повезет, мы родим тебе сводную сестричку…
– Сестричку? – задумчиво протянула Вики – Хорошо. Но тогда нам нужно к буксиру. Я кое-что вывела из строя на корабле, чтобы вы не могли улететь раньше времени.
Алекс и Лиза переглянулись, девочка состроила озорную рожицу.
– Ладно, – устало махнул рукой Алекс и опустился в кресло, – Лиза, иди с Вики, поможешь все вернуть как было. Подозреваю, она отсоединила питание маневренных двигателей, это проще всего. А я посторожу Елену, чтобы она ничего не натворила.
Прежнюю хозяйку больше не было слышно, и Алекс впал в дремотное раздумье, когда мысли сменяют одна другую так быстро, что не успеваешь задержаться ни на одной из них всерьез. Особенно важные мысли превращались в образы, и Алекс видел то мужчину в старомодном костюме, склонившегося над огромной гудящей машиной, то девочку, которая вмиг седеет под ударом слепящей молнии. Наконец он с удивлением поймал себя на мысли, что это слишком похоже на сон, и проснулся аккурат вовремя, чтобы убрать голову из-под удара ножа.
Когда девочки вернулись – Алексу про себя почему-то очень понравилось определение «девочки» – он успел одеть Елену в комбинезон, после чего, связав ей руки за спиной, оделся сам.
Пока дверь шлюза с легким шипением растворялась, Алекс успел с нажимом сказать Елене.
– Будешь вести себя хорошо – улетишь домой.
– Она не выпустит никого отсюда! – выплюнула Елена.
Тут же у них за спиной раздался сладкий голосок:
– Все готово, папочка.
Вики выглядела еще более заряженной, чем прежде; казалось, воздух вокруг нее вот-вот заискрится огнями Святого Эльма. Лиза стояла позади, улыбаясь, положив руки на плечи девочки.
Перешучиваясь, словно бывшей хозяйки здесь уже не было, они довели Елену до буксира, где Алекс отцепил балласт, прочитал ей короткий курс обращения с кораблем и подсказал, как устранить возможные неполадки. Елена, судя по всему, смирилась – она покорно слушала и повторяла главное. Алекс напомнил ей об уговоре, получил в ответ кроткий кивок и вышел в шлюзовую камеру.
Пока грелись топливные элементы, они успели дойти до дома, раздеться и подняться в детскую, куда их пригласила щебечущая на все лады Вики. Сдвинув в сторону любимый терменвокс, она усадила Лизу и Алекса за столик у окна и убежала на кухню заварить по случаю праздника сублимированный чай.
– Алекс, я хочу сказать, что очень ценю все, что ты сделал для нашей семьи. Последние месяцы мне казалось, я разуверилась…
– Не надо. Все позади. Надеюсь, этот дом сделает нас счастливыми.
Алекс взял Лизу за руку и, перекатывая тонкие, но мозолистые пальцы жены, стал всматриваться в голубой туман. Очертания буксира отсюда были едва различимы, но при желании можно было увидеть, как он нерешительно качается, зависнув над землей, как рывками поднимается в воздух, все выше и выше… За спиной хлопнула дверь, Алекс хотел было повернуться на звук, когда буксир, почти выйдя за границы видимости, вспыхнул большим желтым сполохом. В бликах небесного огня колыхнулась дымка цвета электрик, и тут же в шпиль дома ударила молния. Алекс сглотнул, медленно повернулся к дочери и помог ей разобраться с подносом. Отпив немного чаю, он поднял глаза на своих девочек.
– Я хочу задать только один вопрос: кто из вас это сделал?
– Пусть это будет наш маленький с мамой секретик, папочка. – Вики хитро подмигнула Лизе, и та, ласково улыбнувшись, погладила девочку по седым кудрям.
Разваливаюсь на куски.
Полина приходит в себя, когда ее тело превращается в кровавое месиво. Это напоминает вспышку – сон испаряется, а в голове все кричит, наливаясь багровым: «Помогите! Помогите!». Боли еще нет, но и она скоро появится – горячая и нестерпимая, словно расплавленный свинец, что течет по разорванным венам.
– Жень… – хрипло зовет Полина, и паника проскальзывает в ее голос. Словно таймер внутри щелкает, отмеряя с десяток минут, после которых Полине уже никто не поможет.
– М-м? – сонно спрашивает муж, переворачиваясь на влажных простынях.
– У меня приступ.
Женя слетает с кровати так, будто это его тело развалилось на куски. Вспыхивает светильник над головой, и бледный свет волной растекается по комнате. Полина не шевелится, только чуть дрожат ее ресницы.
Отброшенное в сторону одеяло – Женя еще не верит, надеется, что ей просто показалось. Полина чуть косит глаза вниз – так и есть, приступ. Серьезный. Не просто отвалившаяся рука или нога. Свет льется на кровать, больше напоминающую мясницкий стол. Горячие куски сочатся кровью.
– Господи, господи… – бормочет Женя и падает на колени, в панике шаря руками под кроватью. Оттуда жалобно мяучит Ирискин, недовольный, что его разбудили посреди ночи. Полина слышит все словно издалека. Понемногу просыпается фантомная боль в теле, разрастается полупрозрачными корнями, словно отростки на картофельных клубнях. Тошнота поселяется в груди. Срабатывает имплант в голове, и перед глазами мигает: «Вызвать скорую помощь?».
Полина одной лишь мыслью отказывается от врачей, Женя ведь дома. Тот дрожащими руками достает из-под кровати мягкий кофр, торопливо разматывает узлы. Трещат крепкие нити.