Максим Кабир – Мухи (страница 46)

– Буду твоим личным дьяконом.

Семья ушла, опасаясь ливня, и они тоже снялись с места. Но небо не проронило ни капли. Тени велосипедистов вязли в душном воздухе. Не спеша, они доехали до одинокого махонинского дома.

Около подъезда, в окружении сумок, стояли Абрамовы с малышами.

– А мы на море едем, – похвастался мальчик, нахлобучивший моряцкую бескозырку.

– Круто! – сказала Саша. – Нас возьмете?

Мальчик поискал в носу зеленый клад, взвесил за и против.

– Да нет, вы нам не надо.

– Зато честно, – хохотнул Рома.

Они расстались до восьми. Саша проводила маму на работу и приняла душ. Опустошила баночку персикового геля, натерлась кремами и скрабами. Примерила у зеркала черные кружевные трусики. Спереди они были прозрачными и не скрывали подбритый кустик волос. Эффектно, но не слишком ли развратно для первого раза?

Подумав, Саша остановила выбор на белье поскромнее, белом, с красными рюшками. Надела бежевое платье. Повторно прошлась бритвой по голени. Интересно, а Рома переживает, собираясь к ней на ночевку?

По тамбуру прошлепали шаги. Саша кинулась к дверям.

– О, это вы, тетя Света.

– Извини, что разочаровала, – соседка отдала горячую тарелку с вишневым пирогом, – по кусочку тебе и маме. Но ты можешь съесть все с Романом, я утром принесу еще.

– С чего вы взяли, что Роман…

– Здравствуйте, теть Свет. – Рома вынырнул из-за спины.

– Веселитесь, детки. – Соседка подмигнула Саше и ретировалась, весьма довольная чем-то.

– Маме все разболтает, – вздохнула Саша.

– Что такого, просто гость забежал.

– Ага, – она кивнула на бутылку в руках Ромы, – мама – на смену, он – с шампанским, а я тут в платье.

– Изумительное платье, кстати.

– Спасибо, старалась. Главное, гость, уйди до половины седьмого.

– И духу моего не будет!

Запахло жареной кукурузой. Они клевали зернышки из миски, ели пирог и смаковали холодное шампанское. Посмотрели две несмешных, зато романтичных комедии. Переместились на кровать. Напряженная улыбка прилипла к Роминой физиономии.

– А что ты сказал родителям?

– Что иду к своей девушке.

– Так ты говорил им про меня?

– Они жаждут тебя увидеть.

Саша положила ногу на ногу, платье сползло по бедру. Она притворилась, что не замечает. Рома нервно дернул кадыком.

– Ксеня звонила, – вспомнила Саша.

– Как она? Как Эд?

– Эд объелся котлет. Кажется, Ксеня втюрилась в тренера по фитнесу. Прощай, Эдька, не поминай лихом.

– Жаль его.

Рома затих и вдруг резко прижался к ней и стал осыпать поцелуями щеки и ключицы. Обескураженная напором, она замерла. Поцелуи, как мотыльки, трогали кожу. Сладко. Хорошо. Руки накрыли грудь, Рома проверял, что ему дозволено, а что нет. И выяснилось, что дозволено почти все.

Прерывисто дыша, он заглянул ей в глаза.

– А ты уже?..

– А… – Она улыбнулась. – Да. А ты?

– Конечно. Ты хочешь, я… мы… не обязательно спешить…

Она отодвинулась и сняла платье, явив его ошеломленному взору гладкое обнаженное тело. Он набросился, пробуя на вкус и на ощупь. Жадно и нежно одновременно.

– У тебя есть? – спросила она, заставляя его прерваться.

– Да… папа мне… то есть я купил.

Он встал к ней спиной, голый в мерцании компьютерного монитора. Сгорбился, фыркая. Зубами вскрыл упаковку, завозился.

– Вот так! – сказал он.

Лег на нее, ждущую. Забормотал себе под нос. Она прислушивалась к голосу и к ощущениям. Рома не попадал, забавно сопя и ворча.

– Дай я. – Она взяла его у корня, повертела, как игрушку, приподнялась, рассматривая.

– Что-то не так? – насторожился он.

– Все хорошо, – заверила она, – более чем.

И направила, указала путь.

Он охнул. Конвульсивно сжался. И кончил почти сразу.

– Господи, – прошептал он расстроенно. – Прости меня. Прости.

– Глупенький. – Она поцеловала его в плечо, свернулась калачиком и поерзала, чтобы он обнял ее сзади. – Мне очень хорошо.

Она лежала на боку, разглядывая обои. Он спросил несмело:

– У тебя было много парней?

– Один. И с ним всего два раза.

– Ага, – сказал он, видимо, удовлетворенный ответом.

– А у тебя?

– Не очень. Ты первая.

Саша сжала его бицепс.

– Брехло.

Ромины губы нашли ее шею и сделали что-то приятное.

– Одевайся, – сказала она.

– Конечно. – Он намеревался встать.

– Дурак, что ли? Резинку надень.

– О! – облегченно выдохнул он.

Она закинула за спину руку и притянула его к себе. Он вошел плавно. Надавливая на его бедро, она диктовала ритм, и через пять или десять минут или через час, Саша вскрикнула и прикусила наволочку подушки. Забилась, как выброшенная на берег рыба, и Рома ахнул в унисон.

– Я люблю тебя, Саш, – сказал он.