Максим Кабир – Истории Ворона (страница 68)
Астрономии.
Евгений Шиков
Родительстан
– Какое здание у них хорошее! – Батя похлопал рукой по кирпичной стене рядом со входом в колледж. – Века простоит!
– Какая разница-то? – спросил Ванька, с грустью думая об оставшейся дома приставке. – Я все равно здесь только на три года.
– А такая! Будешь еще внукам показывать, где учился! – Батя сегодня был преувеличенно бодр, и на собеседовании отвечал на заданные вопросы даже чаще, чем сам Ванька. – Отличное учреждение!
– И ребята хорошие учатся! – подала голос мама. Она, в отличие от папы, не скрывала своего недовольства. При этом нельзя было сказать, что именно ее раздражало – кирпичный региональный колледж, унылая ноябрьская погода или вся ситуация в целом, – но недовольство ее было почти физически ощутимым, постоянно клубясь над Ванькой как главной причиной всего происходящего. – Пашка Лобачев сюда поступил в прошлом году.
– Он алкаш ведь, – сказал негромко Ванька, будто сам себе, но мама, конечно, услышала.
– А ты на других не смотри, – сказала она громко, будто бы не сама только что и приводила этих «других» в пример. – Пашка, может, и выпивает, но зато у него оба старших брата – в Москве работают. И деньги неплохие.
– А он тут при чем? – спросил Ванька, тоже чувствуя подступающее раздражение. – Братья работают, а он – алкаш.
– А я тебе говорю, что он студент. В отличие от кое-кого.
– Я все над тем вопросом думаю, – опять подал голос батя. – Который тебе задали, а ты ответить не смог…
– Я не «не смог». – Ваньке почему-то стало стыдно. – Просто не вышло с ходу.
– И в десятом классе проучиться – с ходу не вышло, да? – поддела мама. – Теперь бегай с ним посреди учебного года, засовывай куда можно…
– Я бы мог еще годик побакланить, все равно в армию только в двадцать первом…
– Побакла-а-анить! – воскликнула мама. – Нет, ну ты слышал его? Девять лет в школе бакланил, с тройки на двойку, в десятый его – с таким трудом устроили! И – в какой десятый! К Любовь Степановне люди за два года записываются! Она столько ребят к экзаменам натаскала – от нее даже в МГУ уходили люди! А он побакланил там, побакланил здесь, и теперь, видите ли, устал. Надо еще год ему побакланить!
– Ну тебе ж колледж понравился? – спросил батя. Он уже успел сделать несколько фотографий сына на фоне колледжа, совершенно не обращая внимания на то, что подростка прямо сейчас отчитывают. – В Интернете когда смотрели – ты прямо доволен был!
– Ну да, ну да… – Ванька отвернулся от него и вздохнул.
Духовщинский Бензопиломоторный техникум, он же ДБТ, или «дэбэтэшка», или еще проще – «дебилка», был построен в конце семидесятых, как необходимый придаток стоящего неподалеку завода, выпускающего детали для бензопил, пилорам, мотоблоков, промышленных насосов и прочих штуковин, канувших в Лету вместе со страной. В девяностых на его территории проводились ярмарки белорусского трикотажа и сборища с глупыми названиями вроде «Трезвый пчеловод Смоленщины – 94». Табличку с названием техникума стыдливо сняли (хотя несколько студентов в год у них все равно набиралось). После прихода Путина в здании открыли клуб единоборств, но то ли народ был здесь недрачливый, то ли подростков в округе было не так много, но единоборства в Духовщине не прижились, уступив проверенным временем массовым потасовкам у ночного бара «Родничок». А в конце нулевых, после смены руководства и поверхностного ремонта, «дэбэтэшка» превратилась в «Духовщинский бензопиломоторный колледж права и туризма», который с ходу начал клепать по 20–30 менеджеров туризма и права ежегодно. Это была последняя альтернатива для тех, кого выперли после девятого и у кого не было возможности уехать из города. Поэтому Ванька, хотя и делал вид, что ничего не понимает, все понимал – то, что он будет учиться в «дебилке» это определенно зашквар.
Вчера в Интернете и сам колледж, и здание, и аудитории выглядели прилично, однако фотографии, как выяснилось, были старые, времен «торжественного открытия» в 2012 году, а на дворе был уже ноябрь 2019-го. Мягкие стулья с фотографий куда-то пропали, и в реальности студенты сидели на обычных школьных «деревяшках»; блестящие маркерные доски со временем выцвели и выглядели как детский рисунок, размокший под дождем, – все в полупрозрачных разноцветных точках, штрихах и подтеках, а линолеум в узких коридорах выцвел и завернулся по краям, как бывает после потопа. В приемной комиссии, однако, было чисто и по-московски органично, а на столах стояли вполне себе современные компьютеры.
Вопрос, который смутил Ваньку, звучал так: «Когда в последний раз ты был счастливым?» Задан он был спокойным быстрым голосом, а зачитавшая его толстая тетка даже не оторвала взгляда от бумажки с анкетой. Но Ванька растерялся не поэтому. В тот миг он вспомнил июньский день, жаркий и светлый, и Москву, и вкус малинового «гаража» на губах. Тогда он уже неделю жил у странных, неопрятных столичных родственников, и вроде как должен был готовиться к поступлению, но вместо этого просто шатался где попало и умудрился зазнакомиться с клевой девчонкой. Уже после вступительного экзамена (который он завалил, но тогда еще об этом не знал), Ванька гулял с ней недалеко от Зарядья, как вдруг какие-то молодые ребята, тащившие своего потерявшего сознание друга к такси, сунули им в ладони два билета на концерт «MUSE», начинавшийся через 20 минут. Ванька с той девчонкой, впервые узнавшие о существовании такой группы, умудрились добежать до арены и продать билеты на входе по три штуки рублей каждый, а потом еще несколько часов бродили по начавшему темнеть городу, пили малиновый «гараж», ели фастфуд и курили тонкие сигареты с кнопкой. Уже совсем поздно вечером покачивающаяся девчонка стянула с Ваньки штаны до колен и прямо на тихой, пахнущей батареями лестнице подарила подростку первый в его жизни минет.
Поэтому, когда женщине надоело ждать и она оторвала взгляд от своей анкеты, с неудовольствием смотря на Ваньку, тот уже был красный как рак и пытался положить ногу на ногу, чувствуя, как надвигается внезапная, наглая и дурная эрекция. Батя попытался было подшутить про «для него банка газировки – уже праздник!», мама начала что-то невнятно вещать про выигранную в седьмом классе олимпиаду по истории, а Ванька изо всех сил пытался, – но не мог выкинуть из головы образ покачивающегося внизу живота затылка с собранными в хвост каштановыми волосами, мягкую волнующую влажность губ, бесстыдное причмокивание, разлетающееся по пустым этажам, и тот момент, когда он вдруг расставил руки в стороны и попытался раздвинуть стены подъезда, чтобы они не мешали ему быть настолько счастливым.
Ванька вздохнул. Такого родителям не расскажешь. Они не поймут. Да и как им объяснить, что счастье для их сына – это сладко-малиновое бухло и бесконечные минеты с привкусом мятного табака?
Не поймут. Да он и сам пока еще до конца не понял. Женщина продолжила спрашивать по списку, родители в своих мыслях перенеслись на пять лет вперед, мечтая о какой-то неведомой, но обязательно офисной карьере для сына, а Ванька застрял в летнем подъезде и на последующие вопросы отвечал односложно. И даже стылая ноябрьская улица с ее грязью и ветром не выбила из него эту теплоту.
– Я пройдусь пешком, хорошо? – сказал Ванька, перебив продолжающую ворчать маму. – Не хочу в машине. Душно.
– Куда собрался? – Мама подозрительно оглядела его. Ванька выглядел очень уныло и подавленно в своем клетчатом костюме с выпускного в 9-м классе. Видимо поняв, что ни на какую нормальную молодежную тусовку его в таком виде не пустят, она осторожно кивнула: – Ну ладно, иди. Только если испачкаешь чего – сам стирать будешь!
Ванька закатил глаза. Выросшая в Союзе мама то ли по привычке, то ли по наивности пыталась пугать сына стиркой, хотя он уже давно разобрался, как запускать стиральную машину, а сам не стирал только потому, что никогда такого не было, чтобы у него закончилась одежда или носки. Мама, которая стирала свои и отцовские шмотки каждый день, постоянно закидывала в стирку и Ванькины вещи «чтоб пустую не гонять».
– Хорошо, – сказал Ванька, пятясь спиной от машины. – Но я не особо надолго.
– Давай, сынок! – Батя, перед тем как залезть в автомобиль, повернулся и бросил взгляд на колледж, показавшись вдруг значительно моложе, чем он есть на самом деле. – Эх, будь в мое время этот колледж здесь… Точно бы сейчас в Москве юристом был! Или менеджером туризма каким!
«Ментом бы ты был, – подумал про себя Ванька. – Или обезьяной на телефоне».
Глобальное непонимание родителями современного мира и реального положения вещей очень удручало. Неужели они забыли, что Павел Юрьевич, преподававший в этом колледже «семейное право», «гостиничное дело» и еще четыре дисциплины, двадцать лет до того был обычным трудовиком-слесарем? А теперь станки увезли, на их место поставили дешевые компьютеры, а на стены повесили разноцветные плакаты с туристами и выдержки из конституции – однако там не было профильного образования для Павла Юрьевича. Лишь педагогический стаж и легендарное умение бросаться деревянными заготовками в студентов кое-как поддерживали дисциплину на занятиях. Это – и еще бесплатный вайфай, позволяющий посмотреть за один учебный день все видосики у какого-нибудь блогера средней руки на «Ютубе».