Максим Кабир – Истории Ворона (страница 54)

– …что она все еще ищет его. И вы знаете, лично я очень завидую Артуру. Всегда приятно, когда кто-то ищет тебя в такую непогоду, правда?! И прямо сейчас немного старой доброй классики – песня «Непогода» из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания!», в исполнении Павла Смеяна. Вот ведь как получается: человека уже три года нет в живых, а он по-прежнему с нами благодаря своим песням. Итак, «Непогода» на радио «Нежность». С-с-слушаем!

Артур прислушался, но не к известной с детства песне, а к собственным мыслям. Показалось? Или только что кто-то оставил ему сообщение на незнакомом радио? Он попытался вспомнить, о чем болтал неугомонный Анастас Львов.

…Так, что там было-то? Какие-то приветы, поздравления, глупые признания в любви… Так. А потом? А потом точно: просит передать Артуру Ганину, что она все еще ищет его. Или не Ганину? То, что Артуру – сомнений нет, ведущий раз десять повторил. А фамилия? Артуров по всей России – вагон и маленькая тележка. Наверняка и в Карелии найдутся. И Ганины, вероятно, тоже. Но чтобы сразу? Да и кто меня здесь ждет? Липняк разве что?…

Сергей Анатольевич Липняк, заказчик Артура, был человеком состоятельным, по-деловому хватким и совершенно не способным на подобные шутки. Он бы позвонил напрямую, без посредника в лице ночного ведущего. Артур покосился на лежащий на пассажирском сиденье рюкзак, в боковом кармане которого находился телефон. Звонить заказчику в первом часу ночи, чтобы поинтересоваться, не он ли отправил ему радиопривет от женского имени, – не самая здравая идея. В который раз Артур мысленно обругал себя за то, что не отправился, как предлагали: сперва на самолете, а после – на такси, прямо до места. Путешествия захотелось. Приключения.

– Вот и приключайся теперь, – мстительно пробормотал он себе под нос. – Подводник хренов…

Долгая поездка по непростой дороге измотала его – это Артур признавал. А вот в чем стыдно было признаваться даже себе, так это в том, что одиночество начинало его пугать. Как назло, трасса точно вымерла – ни встречных, ни попутных машин не было уже очень давно. От этого действительно становилось не по себе, и в старой грустной песне чудился зловещий подтекст.

…Никуда-никуда, но знай, что где-то там, Кто-то ищет тебя среди дождя…

Вместо привычных кадров из фильма про Мэри Поппинс перед внутренним взором проплывали жутковатые картинки, складывающиеся в образ некоего существа, рыщущего под проливным дождем в поисках одиноких путников. Не про любовь эта песня, ой не про любовь! Как там сказал диджей?

…просит передать Артуру Ганину, что она все еще ищет его…

…Кому это понадобилось искать… ладно, пусть не меня, а моего полного тезку? Зачем вообще оставлять такие сообщения? Это же глупо! Ну ищет, и что дальше? Что я… он, в смысле, должен сделать, услышав это сообщение? Перезвонить? Кстати, а кто передавал привет?..

По встречной полосе, громыхая и пыхтя так, что было слышно даже сквозь закрытые окна и неумолчный стрекот дождя, пронесся КамАЗ. Кажется, первая машина за последние полчаса. По инерции Артур проводил глазами ее отражение в зеркале заднего вида и похолодел.

Вдоль обочины, по ободку огибая желтые круги фонарей, медленно плелась одинокая фигура в плаще химической защиты.

Та самая.

Вынырнув из-за скрывшегося во мраке грузовика, она как ни в чем не бывало шлепала по шоссе, ставшему одной гигантской лужей. Будто Артур и не обгонял ее десять минут назад. Уверенно шла. Неотвратимо.

Принято считать, что, впервые столкнувшись с чем-то аномальным, человек реагирует отрицанием. Когда вокруг реальный мир, в комнате балаболит телевизор, за окном шумят машины, а этажом выше скандалят молодые соседи, трудно поверить в существование чего-то потустороннего. Но ночью, в одиночестве, вдалеке от безопасных огней цивилизации, люди верят сразу и безоговорочно.

Артур поверил сразу.

А еще моментально понял – она ищет его. Как в песне, ищет среди дождя… зачем? Вот в этот момент в мозгу начинали панически скакать образы, окрашенные в тревожный багровый цвет. Разум отказывался думать о том, что может произойти, когда пугающая фигура в плаще настигнет Артура вдалеке от людских глаз.

…Господи, а я ведь едва не подобрал ее! Чуть сам не впустил в салон эту… это…

Как правильно назвать преследовательницу, Артур пока не понимал. Но твердо знал, чувствовал на уровне подсознания, что встречаться с ней не стоит. Не сулит ему ничего хорошего такая встреча.

«Опель» вновь как магнитом потянуло к обочине. Пришлось на время полностью сосредоточиться на дороге. А когда, выровняв машину, Артур взглянул в боковое зеркало, то почувствовал, что сходит с ума. Шоссе оказалось пустым. Мокрая, блестящая и абсолютно безлюдная дорога, ограниченная по сторонам непроглядным еловым лесом. Габаритные огни КамАЗа давным-давно скрылись в ночи, а жуткая фигура… тоже скрылась, сожранная расстоянием, или ее не было вовсе? Нестерпимо хотелось обернуться или остановить машину и как следует потереть лицо ладонями, отгоняя морок, но Артур боялся выпускать руль из рук. Останавливаться боялся еще больше.

По радио Павел Смеян закончил жаловаться на плохую погоду, конец песни потонул в раскатах грома. Анастас Львов привычно зачитывал эсэмэс-сообщения, отпускал плоские шуточки, особо удачные сопровождая звуками студийных аплодисментов. Только теперь Артуру не казалось, что это заготовленный звуковой эффект. Не просто заранее записанные хлопки и свист слышал он, а настоящие эмоции настоящих живых людей, сидящих в настоящей студии.

Или не людей…

Или не живых…

От последней мысли Артур оцепенел. Не осталось в мире иных звуков, кроме сухих шлепков мертвых ладоней друг о друга, кроме шуршания мумифицированной плоти. Даже неугомонный дождь испуганно притих. Воображение, ранее нарисовавшее павильон радиостанции, мгновенно населило его ожившими трупами. Раздутые утопленники, почерневшие висельники с вывалившимися языками, самоубийцы, красующиеся новенькими разрезами на запястьях, и даже разложившиеся едва ли не до скелета мертвецы – все они яростно аплодировали остротам высокого субъекта в оранжевом пиджаке и тесных джинсах. Свистом и хриплым рычанием поддерживали шоумена, чье лицо Ганин все никак не мог представить.

– …довольно расплывчатый привет, который звучит следующим образом: «Артурчику на красном „опеле“: мы обязательно встретимся!» Тут бы очень в кассу легла песня Дельфина, которая прямо с этой строчки и начинается, но поскольку сегодня я хоть и музыкальный, но все же синоптик, песни у нас будут исключительно погодные. Или, точнее сказать, непогодные. Еще одна «Непогода» на радио «Нежить»! На этот раз в исполнении группы «Тараканы».

Бодрые панк-рок-риффы уже мчали песню в эфир, а Львов все еще говорил.

– А я хочу еще раз напомнить Артуру, что кое-кто до сих пор ищет его. Ищет среди дождя, дорогие друзья, вот так-то!

Звукорежиссер начал плавно выводить музыку на нужный уровень. Но до того, как эфир заполнился хриплым голосом Сида, Артуру показалось, что он услышал окончание монолога Анастаса Львова.

– … и найдет, будь уверен, и выгрызет твои внутренности…

Сказано было без угрозы, без дешевого театрального смеха, но так, что Ганина проняло до самых печенок. Сразу стало понятно: действительно – найдет. Со всеми последствиями. Мелко задрожали руки, а затылок съежился, словно его обдало холодным воздухом.

…Артур Ганин. Красный «опель». Не слишком ли много совпадений? А еще эта идиотская оговорочка с названием радиостанции… Или не оговорочка? Диджей действительно сказал «радио „Нежить“»?..

– … Кто-то ищет тебя-я-ааа, среди-и-иии дождя!

В колонках ярились неугомонные «Тараканы». Черная скатерть дорожного полотна, прошитая белой строчкой разметки, стелилась под колеса «опеля». Вереница фонарных виселиц осталась далеко позади, отражаясь в боковом зеркале бусинами призрачных огней. Погрузившаяся во тьму Кола уводила машину в не имеющую дна пропасть, заполненную черной ватой. Постепенно исчез грохот разудалого панк-рока, да и остальные звуки как-то поутихли. Исчезли все цвета, кроме цвета ночи и желтого света фар. В этой исчезающей вселенной Артур вдруг почувствовал жизненную необходимость позвонить кому-нибудь. Просто чтобы убедиться, что весь остальной мир еще существует. Что он не сошел с ума. В конце концов, просто для того, чтобы услышать голос другого человека.

…голос живого человека…

Держа руль одной рукой, второй он зашарил по рюкзаку, вынимая мобильник. Не глядя ткнул двойку и вызов – быстрый набор отцовского номера. Почему-то сейчас Артуру хотелось поговорить именно с ним. Тягучие гудки длились запредельно долго. Наконец в трубке щелкнуло, зашуршало и из нее донеслось сонное:

– Говорите…

– Пап, извини, что так поздно, тут такое дело, – заторопился Артур, но резко осекся. Отец никогда не отвечал на звонок таким странным образом. Он всегда коротко бросал «да?!». В редких случаях говорил «алло?!». Да и голос… смутно знакомый, но точно не отцовский… и непонятное дурацкое эхо, будто бы звучащее прямо в салоне, это… это же…

– Говорите, вы в эфире, – Анастас Львов продублировал предложение одновременно в колонках и динамике телефона.

От неожиданности Артур выронил телефон. Изнутри, откуда-то из глубины грудной клетки, начал подниматься дикий крик. Нестерпимо захотелось бросить руль, заткнуть уши ладонями и орать, пока все это не кончится или пока какой-нибудь очередной встречный грузовик не раскатает «опель» в тонкий металлический блин с начинкой из мяса и костей. Но шейные мышцы конвульсивно сжались, и истеричный вопль застрял в пересохшем горле. Оцепеневшие пальцы впились в руль, как в спасательный круг. Тело Артура потеряло связь с мозгом и вело машину на одних рефлексах. А его хозяин, внутренне сжавшийся до размеров маленького перепуганного мальчика, слушал… слушал… слушал…