Максим Кабир – Истории Ворона (страница 24)

О концертах ТЭЦ писали на новостных порталах: бла-бла-бла, заменили котел на более мощный, сбрасывают давление, что-то в этом духе. Привыкайте, новоселы! Родовые схватки микрорайона были в самом разгаре: полгода назад они вытолкнули пятый по счету дом, из окна которого сейчас смотрел Артем, и принялись за шестой.

ТЭЦ голосила. Рев авиационных двигателей – вот на что это было похоже, только гадские самолеты не улетали, а висели над станцией.

А сыну шум нравился. Маугли залезал на подоконник и гудел, передразнивая. Сына он увидит послезавтра, в субботу. Артем попытался разобраться в том, что чувствует, думая о предстоящем дне с сыном. Любовь и нежность были какими-то сонными, придавленными житейским хламом.

Небо темнело, загорались фонари. Москитная сетка лоснилась от пыли – проклятие строек. Копируя повадки Маугли, он залез на подоконник с ногами и положил руки на колени. Детям все интересно: и круглые плафоны, наполненные желтым светом, и лампочки в решетчатых клетушках на строительных лесах… Взгляд Артема остановился на двух рабочих.

Строители сидели на досках третьего яруса, светильник висел на диагональной стяжке. К рамам конструкции вертикально крепились лестницы. Артем вспомнил старую компьютерную игру, в которой человечек бегал по уровням и собирал кирпичики золота. Человечек умел выкапывать ямы, в которых застревали противники… Рабочие на строительных лесах не двигались, будто угодили в одну из таких ям. Артем прищурился – они что, сидят лицом к фасаду? Он не мог разглядеть лиц, хотя бы светлых пятен, которыми кажутся лица на таком расстоянии.

И что они все-таки там строят? Строительные леса опоясывали не типовую жилую десятиэтажку, а четырехэтажное здание без окон с внешней стороны. Окна смотрели только во внутренний дворик. На них были решетки. Артем собирался узнать у отца о назначении слепого здания, но постоянно забывал.

Рабочие не шевелились. Коконы из роб, красные с черным. Словно огромные нахохлившиеся снегири. Снегири… хм, а что, забавно. Вот только ничего забавного в двух шарообразных фигурах не было. Когда кто-то, по твоему разумению, должен двигаться, но не двигается… Жутковато.

Он по-прежнему не мог различить ни голов, ни рук, ни ног. Работяги что, спят, надвинув на лица каски?

ТЭЦ смолкла: протяжный звук оборвался, словно дыхание мертвеца, – и тогда «снегири» покатились. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Артем даже не пытался его осмыслить. Открыв рот, он смотрел, как большие красно-черные шары катятся по доскам, перепрыгивают через металлические перекладины, исчезают за углом здания. Смотрел, словно окно было экраном, внутри которого жила по своим законам реальность компьютерной игры или фантастического фильма.

Артем вернулся на диван и взял книгу. Сумерки сгустились до черноты. По страницам ползли красноватые тени. В непривычно глухой тишине, в сумерках сознания, горела мысль: что, к чертям собачьим, я видел?

Что-то…

Что-то прокатилось по доскам. Может быть, комья старой одежды, строительное перекати-поле… Объяснение наверняка было до банальности смешно.

Артем прислушивался к звукам улицы. Потом снова стал читать, упорно перелистывая страницы и изумляясь тому, что еще вчера ему казалась совершенно нестрашной, в чем-то даже смешной история о зубастых созданиях, поедающих прошлое.

После работы Артем заехал в магазин игрушек. Долго ходил вдоль стеллажей, высматривал, а потом, довольный, подошел к кассе с затянутой в полиэтилен большой коробкой.

Со стороны пустыря налетали злые порывы ветра. Над узкой полосой тротуара дребезжали листы оцинкованной стали. Артем вел взглядом по деревянному забору: ладные строганые доски идеально прилегали друг к другу. Слева, в промежутках между занозистыми подкосами, плыла ТЭЦ. Из раздвоенных на конце труб валил белый дым. Артем свернул за угол.

На запертых воротах висел огрызок таблички: «…АСПОРТ ОБЪЕК…». Артем достал телефон и долго листал журнал вызовов. Давно отцу не звонил, давно. Интересно, как часто будет звонить ему Маугли, когда вырастет?

– Привет, пап.

– Привет. Все хорошо?

«Относительно чего?» – подумал Артем.

– Порядок.

– Как Маугли?

Отец сразу подхватил прозвище внука: «А что, похож». Мама не приняла: «Клички только у животных. У моего единственного внука имя есть». Но ведь Маугли, Маугли! Тот, что из советского мультика: длинноволосый, смуглый, разговорчивый только с животными.

– Хорошо, – сказал Артем и поспешил перевести тему: не хотел про Маугли – слишком близко к разводу и одиночеству. – Пап, ты не в курсе, что на Охотничьей такое хитрое достраивают?

Улочка клонилась к новостройкам. Навес закончился, ступенчатый забор – нет. Над слепым зданием темнело небо, затхлое и отечное.

– А подробнее? – спросил отец.

– Ну, здание подковой, без окон. На пустыре напротив ТЭЦ.

– Понял. – В голосе отца появился профессиональный интерес: как-никак, больше сорока лет в архитектуре. – Там областной суд новое здание планировал, но в итоге не срослось. Много построили?

– Уже стены утепляют. А кто планировку района делал?

– Столица. Институт градостроительства.

– Ясно. Можешь узнать, что по итогу построили?

– Конечно. В понедельник спрошу у Романыча. Только напомни.

– Добро… – Ветер раздул ветровку, будто под ней пряталось еще одно тело; Артем застегнулся под горло. – Подожди…

– Что такое? – спросил отец – видимо, что-то почувствовал в его голосе.

Действительно – что?

Артем резко остановился. Рука с телефоном опустилась к бедру. Он прислушался к тому, что происходило за временным ограждением.

Этот звук…

Артем не мог его опознать. Быть может, звуков было несколько, из разных источников – привычные шумы стройки на сильном ветру, шелест мусора, теньканье кровельной стали, скрипы строительных лесов, и вместе они звучали по-новому, как-то тревожно… имитируя жизнь. Преследование.

За воротами кто-то стоял. Он, этот кто-то, еще минуту назад двигался за забором параллельно Артему… судя по звуку, не шел, не крался, а именно перемещался неведомым способом, для которого меньше всего подходят ноги.

Зажглись фонари. Один на углу стройки, парочка за спиной, остальные через дорогу – вдоль жилой многоэтажки, мимо которой Артему предстояло пройти: нырнуть в арку за окнами парикмахерской, пересечь детскую площадку, у Департамента охраны свернуть налево, и вот – дом, новый дом.

Он смотрел на ворота, ведущие на странный строительный участок, и ощущал за ними черное напряжение.

Когда не хватает информации, мозг домысливает увиденное или услышанное. Опираясь на визуальный опыт, тысячи образов из прошлого, достраивает картинку. Включает режим испуганного художника. Так в темноте часто мерещатся чудовища, а в шуме ветра – голодное завывание…

Что он увидит, если ворота распахнутся?

Кто там может стоять в это время?

Кто-то из рабочих?

«Снегирь».

Артем хмыкнул, подался к воротам, протянул руку, и тут понял, что в ней зажат телефон.

В это мгновение раздался сыпучий звук – с таким звуком щебень, вылетев из форсунки машины-ремонтера, встречается с дорожной выбоиной, – накатил и жахнул в ворота с той стороны.

От удара створки ворот металлически брякнули, но замок удержал их вместе. В вертикальную щель на мгновение проник мерцающий серебристый свет – лишь на мгновение. Сыпучий звук откатился.

Ворота вздрогнули от повторного удара. Артем тоже вздрогнул, слабо, стыдливо; мышцы натянулись от напряжения. Он открыл рот, будто собирался обратиться к тому, кто с разгона бился в ворота. Сказать: «Хватит».

Он ждал третьего удара, но его не последовало.

Ощущение скованности прошло. В темноте шелестел тихий голос, низко, у самых ног. Артем медленно опустил взгляд и увидел оброненный телефон.

Голос шел из динамика. Его звал – из другого мира – отец.

Артем присел и поднял телефон.

– Да, пап… да, нормально… просто показалось.

– Точно все нормально? – переспросил отец, скорее всего, под нажимом мамы. Артем слышал ее голос.

– Ага.

За воротами было тихо.

Он развернулся и пошел. Почти побежал. Отец спрашивал о чем-то неважном – он отвечал. Сворачивая в арку, Артем обернулся.

Неработающие фонари на территории стройки напоминали неподвижные черные пальцы, которые вылезли из земли и окаменели, чтобы вечно указывать в незнакомое небо. Ветер стих, район затаил дыхание – задыхался.

Артем зашел в мини-маркет на первом этаже соседнего дома. Внутри было душно, едва уловимо пахло гнилыми овощами. Артем выбрал вишневый сок и шоколадное печенье. У стеллажей достал телефон. Экран треснул, но показывал.

– Привет, молодежь!

У холодильников с пивом стоял мужчина в безрукавке на голое тело, лысый череп глянцево блестел. Мужчина протягивал руку.

– Здравствуйте, – сказал Артем; знакомые черты и фигура сложились в имя.

Дядя Сережа – отец одного из старых дворовых товарищей. Правда, «дядей Сережей» он был для Артема лет двадцать назад. Артем пожал протянутую руку. Кисть и предплечье дяди Сережи покрывали бледно-синие наколки.

– Какими судьбами? – спросил дядя Сережа, не отпуская кисть Артема.