Максим К – Пять утонувших голосов (страница 2)

Но тишина больше не была пустой.

Она была ожидающей.

ГЛАВА 2 – Ночной коридор

Ночь в санчасти всегда наступала не сразу.

Сначала гасли коридорные лампы – длинные белые палки под потолком, от которых днём болели глаза. Потом медсёстры обходили палаты, натягивали выше одеяла тем, кто дрожал от температуры, и говорили одно и то же:

– Спать. Набирайтесь сил.

Только силы почему-то не приходили.

Приходила тишина.

В палате, где лежал Артём, было трое парней. Двое сопели на соседних койках, один иногда всхлипывал во сне – то ли от боли в ноге, то ли от того, что ему снилось. Артём лежал ближе всех к двери. Так вышло случайно: просто когда его сюда привели, эта кровать была свободна.

Теперь он всегда думал, что это место выбрала она.

На стене над его головой висела старая, выцветшая схема человеческого скелета, приклеенная скотчем. У черепа были чёрной ручкой дорисованы рожки – кто-то когда-то шутил. Но ночью рожки казались не смешными, а настоящими, как будто из бумаги вот-вот вылезет кто-то живой.

Часы в коридоре тикали невыносимо громко.

Тик… тик… Между каждым ударом – целая вечность.

Артём лежал на спине, уставившись в потолок.

Одеяло доходило до груди, ладони лежали поверх, пальцы время от времени судорожно дёргались – будто проверяли: он ещё здесь или уже снова там, в реке.

Он не хотел возвращаться в тот сон.

Перед глазами всплыла лодка: деревянные борта, облезлая краска, вода, густая, почти чёрная. Женщина в чёрной юбке, белой кофте и девушка, которая говорила: нас было пять… мы все умерли.

Голос девушки до сих пор звенел в голове – тонкий и хрупкий, как стекло, которое вот-вот раздавят.

Артём зажмурился, стараясь прогнать это.

Но чем сильнее он пытался забыть, тем яснее становилась картинка.

Хватит. Хватит. Думай о чём-нибудь другом.

Он медленно повернул голову.

Справа – простыня соседа, свисающая до пола. На тумбочке слабым зелёным огоньком горел зарядник – кто-то оставил телефон. Слева – шкафчик, на ручке которого висело полотенце. В щели между полотенцем и дверцей отражалась полоска коридорного света.

Вот. Это настоящее. Я здесь. Это не лодка, не река…

Он вытянул руку, нащупал на своей тумбочке маленький пузырёк. Стекло было холодным и гладким. Артём поднял его к глазам: лунный свет из окна пробился через мутную жидкость, разбился на тусклые блилики.

Валерьянка.

Психолог сказал: Будет страшно – пей по чуть-чуть. Это не чудо-таблетка, но телу станет легче.

Тело – да.

Вот только голове становилось всё хуже.

Он затянулся запахом травы, как будто это был воздух с другого берега, и медленно поставил пузырёк на место, не открывая.

В коридоре что-то щёлкнуло.

Потом протяжно вздохнули трубы. Глухой звук прокатился по стенам, как шаги, сделанные где-то над потолком.

Артём вздрогнул.

– Ветер, – прошептал он, хотя прекрасно знал: ветру некуда дуть в глубине казённых коридоров.

За тонкой деревянной дверью слышался привычный ночной шёпот здания: где-то работал холодильник, где-то капала вода, где-то скрипела доска от колебаний температуры.       Всё это он уже слышал сотни раз.

Но сегодня к этим звукам примешивалось что-то ещё.

Чужое.

Будто в тишину добавили один лишний инструмент – низкий, протяжный звук, похожий на шорох мокрой одежды, тянущейся по полу.

Нет. Не думай. Это просто кажется…

Он перевёл взгляд на окно. Там, за стеклом, висела ночь – густая, без звёзд. Фонарь у крыльца санчасти размытым пятном светился внизу, как одинокий глаз. Снег ещё не выпал, но воздух уже был тот самый, зимний – когда дышишь, и кажется, будто из тебя вырывается белый дух.

Ему захотелось встать, подойти к окну, потрогать стекло, убедиться, что мир всё ещё большой, а не сжался до размеров этой палаты. Но мышцы ноги предательски отозвались тупой болью – напоминанием о старой травме.

Он остался лежать.

Если я встану, придётся проходить мимо двери. А за дверью – коридор. Коридор – её место.

Словно в ответ на эту мысль где-то далеко хлопнула дверь.

Потом ещё одна.

Потом ударилось стекло о раму – или ему показалось?

Шаги.

Нет, не шаги – отголоски.

Сначала бесформенные, как шум в голове. Потом – чётче. Ритмичные, не громкие, но упорные, как капли, падающие в одну и ту же точку.

Шаг. Шаг. Шаг.

Артём почувствовал, как под простынёй похолодели ступни.

– Это ночная медсестра… Просто обход… – попытался он убедить себя.

Но медсестра всегда носила мягкие тапочки. Её шаги были лёгкими, и всегда было слышно, как звенят ключи у неё на поясе. Эти же шаги были тяжёлыми. Будто босые ноги, полные воды, с усилием отлипали от линолеума.

А ещё…

Они были слишком медленными.

Ни один живой человек так не ходит ночью, в пустом коридоре.

Только тот, кто никуда не спешит.

Шаги приблизились.

Теперь между каждым шагом было много тишины. Как будто то, что идёт, иногда останавливается, поворачивает голову и вслушивается.

Он не спит? Он ждёт?

Артём прижал ладони к одеялу, чтобы они не дрожали.

Цифры на электронных часах на тумбочке показывали 02:47. Стрелка мигнула и стала 02:48.

Ещё немного – и утро… ещё немного…

Шаги остановились.

Где-то совсем близко. Словно за стеной.