Максим К – Пять утонувших голосов (страница 1)

Максим К

Пять утонувших голосов

Глава 1 – Река, к которой нельзя вернуться

Ночь подкралась незаметно.

Тяжёлая, как мокрое одеяло, она легла на город, погасив редкие окна и заставив ветер говорить шёпотом. Казалось, будто весь мир замер, ожидая чего-то, что должно случиться не здесь, а за границей реальности.

Артем проснулся не от звука – от тишины.

Такой густой, будто воздух стал вязким и липким. Лежал он на старой кровати у стены, покрытой выцветшими обоями с рисунком мелких еловых ветвей. Под ним пружины едва слышно скрипнули, словно что-то запрятанное в матрасе пошевелилось.

Окно было приоткрыто, и через него входил лунный свет, но какой-то неестественно холодный – не серебристый, а тускло-голубой, словно отражённый от глубокой воды.

Он не помнил, как уснул – будто не ложился вовсе.

Но помнил реку.

Она стала приходить к нему всё чаще: сначала раз в месяц, потом каждую неделю. И всегда одинаковая – узкая, будто прорезанная в земле ножом; вода тёмная, почти чёрная; густые заросли по берегам, так переплетённые, что даже ветер не мог пройти между листьями.

И странный запах – смесь сырости, тины и старых, забытых вещей, которые лежат слишком долго в подвале.

Лодка в этот раз была ближе, чем раньше.

Она не плыла – стояла на месте, будто течения не существовало.

Доски были шероховатыми, пропитаны зелёными прожилками, как кости, покрытые мхом.

А на корме торчал странный металлический механизм – что-то похожее на кран, тонкий, ржавый, с вытянутым рычагом, на конце которого болтался красный треугольный флажок, словно сигнальный знак, предупреждение… или метка.

Но главное – люди.

Пять фигур.

Они стояли на берегу, но не касались земли.

Будто ступали на воду, хотя их ноги тонули в отражении.

Первая – девушка.

Возраст – восемнадцать, может, двадцать.

Длинные волосы прилипли к щекам, одежда висела, тяжёлая от воды, глаза – пустые, как если бы в них никогда не отражался свет. На лице была странная мягкость, не злость, не страх – смирение, как у тех, кто уже пережил самое страшное.

Она смотрела прямо на Артема. И сказала:

– Нас было пять.

Я пришла первой.

Мы все мертвы.

По твоей вине.

Его дыхание остановилось.

Он не знал этих людей. Никогда их не видел.

Но сердце стукнуло так, будто узнало раньше разума.

За что? Почему? – хотел спросить он, но губы не размыкались, словно кто-то держал их снаружи.

В этот момент лодка резко дрогнула.

Флажок на механизме напрягся, зазвенел, и какую-то секунду показалось, что железо живое – оно дёрнется вперёд, как хищник.

Дёрнулось.

Флажок прорезал пространство и прошёл сквозь груди девушки, как будто её тело было сделано не из плоти, а из воды. Она не вскрикнула – просто исчезла вниз, под гладь, будто падает под лёд.

Поверхность даже не колыхнулась.

Артем попытался отступить, но ноги погрузились в ил – он стоял в воде по колени, и вода холодила кости, но река была тиха, как поверхность зеркала.

Тогда он увидел вторую фигуру.

Женщина – лет сорока, в белой кофтe и чёрной юбке. Волосы аккуратно собраны, губы тонкие, глаза слишком внимательные. Она не выглядела утонувшей – наоборот, выглядела слишком живой, как строгая мать на похоронах.

И она улыбалась.

– Мы вернёмся, – сказала она ровным, почти доброжелательным голосом.

– Ты должен увидеть всё до конца.

Артем не знал, что страшнее – её слова или её спокойствие.

И тогда сон оборвался.

Но кошмар – нет.

Он очнулся в своей комнате.

Пот стекал по его лбу. За окном всё та же ночь, но теперь она казалась другой – как будто что-то тёмное осталось с ним по эту сторону.

Сначала – тишина.

Потом: шёпот за дверью.

Шорох, словно по стенам скребутся мокрые ветви.

Тяжёлый удар о стол, будто кто-то уронил мокрое тело.

Затем удары по стенам, и Артем почувствовал, как что-то приближается к двери.

Он сел на кровати, сжал простыню и прошептал:

Это просто сон… просто сон…

Но ответ был внутри головы. Тот же голос:

– Смотри дальше.

Иначе мы не уйдём.

Он знал – если уснёт, увидит продолжение.

Но если не уснёт – услышит их здесь.

Он потянулся к тумбочке, нащупал пузырёк валерьянки – руки тряслись так, будто он держал не стекло, а нож.

Крик раздался снова.

Не снаружи.

Внутри черепа.

Он зажмурился и выпил лекарство прямо из горлышка.

И всё стихло.