Максим Искатель – Четвёртый Рубеж (страница 3)

– Видел, – холодно ответил он, но подошёл ближе, обнял её за плечи, чувствуя тепло её тела сквозь одежду. – Поэтому и еду. Потому что там, за окном, скоро решат, что два старика и двое "спутанных" – лёгкая добыча. И придут не с пустыми руками. А с идеей. С самой опасной идеей – что они имеют право ими распоряжаться. Этого допустить нельзя. Мы – семья, Варя. Мы спасём их, как они спасли нас когда-то. Я обещаю вернуться.

– Я еду с тобой, – тихо, но чётко сказал Борис, его голос был твёрдым, как у взрослого мужчины, глаза горели решимостью. – Две винтовки – не одна. Я не оставлю тебя одного, пап. Мы вместе.

– Едешь, – подтвердил Максим, хлопнув его по плечу с отцовской гордостью. – Но наша задача – не бой. Наша задача – транспорт и безопасный проход. Боестолкновения – только в случае полной безвыходности. Понятно? Ты – мой напарник, Борис. Ты вырос в этом мире, ты знаешь, как выживать. Ты – сила нашей семьи.

Борис кивнул, в его глазах вспыхнул тот самый огонь, которого так боялась Варя. – Мама, не волнуйся. Мы вернёмся с дедушкой и бабушкой. И тогда семья будет полной, как раньше, – он, пытаясь успокоить мать, обнимая её.

– А мы? – спросила Мила, её голос был тихим, но в нём звенела решимость, глаза смотрели на отца с доверием. – Что мы? Просто ждать? Я могу помочь, пап. Я знаю схемы, я могу следить за всем, за теплицей, за запасами.

– Вы – крепость, – Максим повернулся к дочери, его взгляд смягчился, он присел, чтобы быть на уровне её глаз. – Вы – наш тыл и точка возврата. На следующей неделе я буду учить вас всему, что нужно, чтобы выжить здесь без нас. Вы станете не жильцами, а гарнизоном. Мила, ты – мозг, ты будешь думать за всех. Андрей – глаза, ты увидишь угрозу первым. Варя – сердце, ты держишь нас вместе. Без вас мы не вернёмся. Вы – наша сила.

Андрей подпрыгнул с места: – Я буду на посту! С биноклем! Никто не подойдёт! И если что, я стрельну, как ты учил, пап!

Варя вытерла слёзы, кивнула, обнимая детей. – Хорошо. Мы выдержим. Для вас. Для всей семьи.

* * *

Подготовка к отъезду стала похожа на странный, интенсивный курс выживания внутри уже существующей системы выживания. И каждый шаг, каждая проверка механизма, каждый упакованный паёк вызывал в памяти Максима отголоски того, как всё это начиналось. Борис помогал с УАЗом, Мила упаковывала медикаменты, Андрей носил инструменты – вся семья была вовлечена, превращая подготовку в урок единства.

Флешбек 1: Первый звонок.

Три года назад. Офис проектного института "Хакасгражданпроект". Кондиционер гудит монотонно, на экране компьютера – чертёж узла теплового пункта, линии и расчёты, которые казались такими важными в том, старом мире. По телевизору в углу, включённому на новостной канал, миловидная ведущая с профессиональной улыбкой рассказывает о новом штамме гриппа в Юго-Восточной Азии. "Симптомы включают высокую температуру и временные когнитивные нарушения… ВОЗ не рекомендует паниковать…"

Коллега Максима, Саша, скептически фыркает, откидываясь на стуле: "Очередная птичка. Напугают, продадут вакцину, все успокоятся. Не впервой".

А Максим отрывается от чертежа и пристально смотрит на экран, его инженерный ум уже анализирует информацию. "Когнитивные нарушения" – стёртая, медицинская формулировка, но для него это сигнал тревоги. Он, инженер, мыслит системами. Мозг – это система управления всем телом, всей жизнью. Вирус, который нарушает его работу… Это не просто болезнь, это сбой в основе цивилизации. Он открывает браузер, забыв о чертеже на экране. Ищет научные публикации. Находит отрывочные отчёты в узкоспециальных журналах. Вирус из семейства Encephaloviridae. Высокая контагиозность. Нейротропность. Способность сохраняться в нервных тканях… Его разум уже строит сценарии: хаос, потеря контроля, конец нормальности.

Вечером он говорит Варе за ужином, глядя на Милу, делающую уроки за столом, и на Андрея, играющего на полу с машинками: "Надо сделать кое-какие запасы. На всякий случай". Варя смотрит на него с вопросом, её глаза полны доверия, но и лёгкой тревоги. "Какой случай? Грипп?" – "Случай, когда всё, что мы знаем о мире, перестанет работать", – отвечает он, и в его голосе нет ни паники, ни истерики. Есть холодный расчёт, как в проекте, где каждый элемент на своём месте. "Для детей, Варя. Для нас всех. Мы должны быть готовы, как семья".

Флешбек 2: Выбор камня.

Город ещё дышит, но дыхание прерывисто, хриплое. Магазины разграблены или закрыты, очереди за пайковым хлебом тянутся кварталами, люди шепчутся о странной болезни. Максим с Борисом (шестнадцатилетним) объезжает районы на старой машине, изучая здания, как инженер изучает конструкцию.

"Почему не частный дом?" – спрашивает Борис, глядя на руины вокруг, его юное лицо уже отмечено серьёзностью.

"Дом – периметр в десятки метров. Он у всех на виду. Первый на пути мародёров или больных".

"А этажка?"

"Панельная девятиэтажка. 'Космос'. Смотри: Один подъезд, что значит меньше входов для обороны. Но главное – вертикаль. Мы берём не квартиру. Мы берём башню. С четвёртого по девятый этаж – шесть этажей, пятнадцать квартир. Наша территория. Верх – для жизни, где тепло и свет. Низ – для обороны. Четвёртый – сердце, штаб, где мы все собираемся. Пятый и шестой – мастерские, склады для инструментов и запасов. Седьмой и восьмой – теплицы на балконах, резервные жилые помещения для детей. Девятый – технический этаж: насосы, баки с водой, чтобы всегда была вода. А три нижних… станут нашей броней. Ловушкой и фильтром. Окна глушим решётками. Лестничные клетки превратим в лабиринт. Кто захочет добраться, должен будет пройти девять кругов ада, греметь, пока мы готовимся наверху. Рядом промзона – металл, инструменты для ремонта. И главное – канализационный коллектор рядом. Если откачать и утеплить ближайшую КНС, будет работающая канализация на годы. Это не убежище. Это проект. Наша крепость для семьи".

В этот момент из соседнего подъезда выносят на носилках бредящего мужчину. Женщина идёт рядом, плачет беззвучно. Это не грипп – это начало "Флюкса".

Варя сжимает его руку дома. "Макс, я боюсь. За детей страшно".

"Здесь, – он кивает на серую коробку здания, – здесь у нас будут стены. И я сделаю их тёплыми и крепкими. Для тебя, для детей, для нас всех".

Флешбек 3: Великое уплотнение.

Объявлен "режим чрезвычайной ситуации". Город в панике, но Максим действует методично. У соседа-дальнобойщика Геннадия ещё есть горючка в баке. Три рейса на его грузовике. Везут не тушёнку из магазинов. Везут инструменты: сварочный инвертор для ремонта, бензогенератор для света, трубогиб для труб, бочки для воды, цемент для укреплений, ящики с книгами по выживанию и инженерии. Геннадий чешет затылок: "На хрена металлолом, когда жрать нечего? Люди еду хватают".

"Еда кончится. А знание, как добыть новую – нет. Этот металлолом – инструменты для добычи, для жизни семьи".

Последний рейс. Геннадий: "Я завтра – на север, к родне. Держись тут, Макс. И за семью держись".

Работа заняла месяцы. Сначала методично очистили и запечатали этажи с пятого по девятый. Не как мародёры, грабящие всё подряд. Как археологи будущего: всё сортировали, складировали полезное. Сантехнику демонтировали аккуратно, оставив стояки для воды. Варя помогала, сортируя вещи: "Это для Милы – книги по биологии, чтобы учила растения. Для Андрея – инструменты поменьше, чтобы учился мастерить". Борис носил ящики, уже чувствуя себя частью команды.

Главной победой стала канализация. Максим с Борисом (Геннадий к тому времени уехал) вдвоём спустились в затопленную КНС, запах был невыносимым. Он предусмотрел и это: в одном из гаражей промзоны нашёл грязевой насос "Гном-25". Зловонную жижу откачали за двое суток, сбрасывая шланг в овраг. Нашли заклинивший насос станции, расклинили его, запустили от её же, чудом рабочего, дизель-генератора. Сожгли остатки горючего, но откачали всё дерьмо до самотёчного участка. Потом утеплили главный стояк в доме стекловатой и ветошью. Теперь у них был действующий туалет. Роскошь в мире, где многие жили в грязи. "Мама, теперь не надо в ведро! " – радовался Андрей, прыгая от счастья.

Нижние три этажа превратили в территорию контролируемого хаоса. Первый этаж заварили наглухо, как сейф. На втором и третьем создали лабиринт: пробили часть стен, создав причудливые проходы; коридоры завалили мебелью, которая казалась грудой мусора, но образовывала узкие, известные только своим, пути. Эти пути вели в тупики, к люкам в полах, к растяжкам с "сюрпризами" – банками с гвоздями или сигнальными гранатами. Не баррикада. Многослойная ловушка, где каждый шаг мог стать последним для врага. Мила рисовала карты лабиринта: "Пап, вот здесь тупик с гранатой? А здесь – для нас выход?"

В день, когда они заваривали последние швы на главной решётке, отделявшей их этаж от этого искусственного ада, по улице внизу брела толпа с санками и узлами. Беженцы, ищущие укрытие. Среди них – язвительный сосед с пятого. Он поднял голову, увидел дым сварки, Максима в окне. Его лицо исказила злоба и зависть. Он что-то кричал, размахивая руками.

Борис в маске опустил щиток. Голос глухой: "Думает, мы сумасшедшие, пап".

Максим, прижимая монтажкой лист железа: "Нет. Он видит, что мы закрываем дверь. А он – остаётся снаружи. Мы выбрали жизнь для нашей семьи, и это наш выбор".