Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 18)
Это случилось на рассвете третьего дня. Тишину крепости разорвал негромкий, но писклявый и настойчивый сигнал, идущий из динамиков в общей комнате.
Мила, спавшая на раскладушке, возле пульта с мониторами, вскочила.
— Папа! Они!
На спектрограмме четко вырисовывалась «подпись» ЯМЗ-238. И она была не одна. Две, Три, Четыре, жирных полос в низкочастотном диапазоне.
— Тревога, — голос Максима в рации был спокоен, но тверд как сталь. — Всем занять посты. Это не учение.
Крепость ожила. Без суеты и криков. Каждый знал, что делать.
— Борис, третий этаж, проверь боекомплект! — скомандовал Максим.
— Николай, за тобой главный сектор. Не высовывайся до приказа!
— Варя, дети с тобой в дальней комнате. Что бы ни случилось — не выходить!
— Семён, генератор — твой бог. Если отрубится основное питание, у нас тридцать секунд на переключение!
Максим лежал на крыше, держа в руках "Тигр". В оптический прицел он видел, как из-за лесополосы выползает головная машина — БТР-80, покрытый зимним камуфляжем. За ним — два «Урала», набитые людьми. Они шли уверенно, нагло.
БТР въехал на площадь перед домом и остановился. Из люка высунулся офицер, поднес к глазам бинокль. Он был спокоен. Он был силой.
И в этот момент Максим нажал кнопку на своем пульте.
Взрыв прогремел не там, где его ждали. Не под БТРом, а в ста метрах левее, у заброшенного газетного киоска. Сработал один из фугасов Семёна, ударив огненно-осколочным снопом по стене. Это была приманка. Проверка реакции.
Офицер в люке дернулся, что-то заорал в рацию. Пехота посыпалась из «Уралов», занимая позиции. Они ждали огня из окон дома. Но огня не было. Крепость молчала.
Командир, решив, что это случайный подрыв старой мины, махнул рукой, и БТР двинулся дальше, прямо в узкий проезд между домом и гаражами. Туда, где его ждала настоящая ловушка.
— Ивасик — телесик, плыви, плыви, домой, — мелодично Максим, ведя машину в перекрестье прицела.
Когда бронетранспортер миновал угол дома, Максим нажал вторую кнопку.
Тротил, заложенный под бетонные плиты, рванул с глухим, утробным грохотом, от которого задрожал весь дом. Взрыв ударил в переднюю часть, вверх по диагонали. Он не пробил броню. Он выбил землю из-под переднего правого колеса БТРа, оно хлопнуло. Многотонная машина, развернулась, параллельно фасаду крепости, накренилась и завалилась на бок, как подстреленный слон, и беспомощно замерла, перегородив проезд. Двигатель взревел и заглох.
Из люков посыпались ошеломленные солдаты, дезориентированные, оглушенные. И в этот момент ожил пулемет Николая.
Воронёный «Максим» заговорил не очередями — он залаял. Коротко, зло, по-деловому.
Одновременно с ним ударил второй пулемет, за которым сидел Борис. Он не дал пехоте, спрыгнувшей с «Уралов», развернуться. Его огонь прижал их к земле, заставил в панике искать укрытие.
Максим с крыши работал как дирижер этого смертельного оркестра. Он видел то, чего не видели пулеметчики.
— Николай, справа, за «Уралом», готовят РПГ! Подави! — крикнул он в рацию.
Пулемет Николая развернулся и длинной очередью прошил борт грузовика, заставив гранатометчика нырнуть в снег.
— Борис, держи левый фланг! Не давай им обойти гаражи!
Враг был в шоке. Они ожидали встретить группу напуганных выживальщиков. А наткнулись на эшелонированную, продуманную оборону. Их командир, выживший после взрыва, захлёбываясь, что то невнятно хрипел в рацию, пытаясь собрать людей, но его приказы не были поняты в грохоте выстрелов и собственных криках.
Молодой лейтенант, взяв командование, приказал бойцам перегруппироваться за вторым «Уралом», чтобы оттуда ударить по окнам. Солдаты, пригибаясь, начали перебегать к машине, считая ее надежным укрытием.
— Сейчас, — прошептал Максим и нажал третью кнопку.
Фугас, заложенный Семёном на крыше гаража, сработал. Направленный взрыв ударил по скоплению людей сбоку, накрыв их дождем огня и раскаленного металла.
Это сломило их. Боевой дух, основанный на силе и безнаказанности, испарился. Оставшиеся в живых отползали в укрытие, бросив раненых.
Тишина, наступившая после, была страшнее самого боя. Она звенела в ушах, пахла порохом, кровью и горелой резиной. Из проезда доносились стоны раненых.
Крепость молчала. Защитники не праздновали. Они перезаряжали оружие, меняли пулеметные ленты, вглядываясь в наступившие сумерки.
Инженерная война только началась. И это был лишь первый раунд.
Глава 9. Трофеи Инженерной Войны
Тишина, накрывшая двор после боя, была тяжелее грохота. Она давила на уши, звенящие от очередей «Максимов» и близких разрывов. В воздухе висел едкий, слоистый коктейль запахов: сгоревшего тротила, несгоревшей солярки, паленой резины и сладковатого, тошнотворного духа свежей крови, который на морозе ощущался особенно остро.
— Не выходить! — голос Максима в рации прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Всем оставаться на позициях. Мила, сканируй периметр. Мне нужен каждый куст, каждый сугроб. Если у них остался снайпер или наблюдатель, он сейчас ждет, когда мы полезем за добычей, как глупые мыши за сыром.
— Сканирую, пап, — отозвалась дочь. Ее голос дрожал, но пальцы, Максим знал это, летали по клавиатуре уверенно. — Камера три повреждена осколком. Переключаюсь на резервную… Тепловой фон падает. Двигатели стынут. Движения в «зеленке» нет. Вижу тепловые пятна у машин… много. В основном… конечности холодные.
— Принял. Борис, Николай — готовность номер один. Сектора держать жестко. Я иду вниз. Семён, со мной. Бери набор инструментов, гвоздодер и болторез. Нам нужно железо, пока оно не вмерзло в лед.
Они вышли через технический шлюз. Мороз сразу же вцепился в лицо, пытаясь заморозить влагу на ресницах. Максим двигался пригнувшись, ведя стволом «Сайги» из стороны в сторону. Семён, дыша тяжело и хрипло, не отставал, сжимая в руках тяжелый ящик с инструментом.
Картина во дворе напоминала сюрреалистическую инсталляцию из металла и плоти. БТР-80 лежал на боку, как огромный, поверженный зверь. Взрыв вырвал кусок грунта под передним мостом, и машина, потеряв опору на скорости, опрокинулась, подставив незащищенное днище. Колеса беспомощно торчали в небо, одно из них, разорванное в лохмотья, еще дымилось.
Вокруг «Уралов» лежали тела. Черные бушлаты на белом снегу. Кто-то лежал неподвижно, кто-то шевелился, тихо подвывая. Война, лишенная героического флера, выглядела как грязная работа скотобойни.
— Проверяй технику, — сказал Максим Семёну, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза лежащего у колеса солдата. — Мне плевать на вмятины. Мне нужно знать: двигатели, трансмиссия, вооружение. Что можно взять, что можно оживить.
Семён кивнул и, пересилив страх, полез в опрокинутый БТРу. Максим же занялся тем, что на языке прежнего мира называлось мародерством, а в новом — сбором ресурсов. Он действовал быстро и цинично, отключив эмоции, оставив только холодный расчет инженера. Оружие — в кучу. Разгрузочные жилеты с магазинами — снимать. Рации — забирать в первую очередь.
Через двадцать минут периметр был условно зачищен. Борис спустился вниз для помощи, пока Николай прикрывал их сверху пулеметом.
— Пап, гляди, — Борис протянул Максиму укороченный автомат АК-105 с коллиматорным прицелом, снятый с офицера. — Новенький. Маслом пахнет. У них снабжение — как у спецназа.
— Это не снабжение, это трофеи с армейских складов, — Максим осмотрел автомат, проверил патронник. — Хорошая машинка. Забирай. Что с боеприпасами?
— Цинков пять полных в кузове «Урала» нашли. И гранаты. «Мухи» есть, РПГ-26. Три штуки. Если бы они успели ими воспользоваться…
— Если бы, да кабы. История не знает сослагательного наклонения, а сопромат не прощает ошибок, — сказал Максим. — Грузи все в сани. Одежду теплую тоже снимайте. Берцы, бушлаты. Брезговать будем потом, когда выживем.
Из-под днища БТРа вынырнул Семён. Его лицо было перемазано маслом и копотью, но глаза горели профессиональным азартом.
— Николаич! — крикнул он, перекрывая шум ветра. — Движок у «бэтера» клинанул, масло вытекло, картер пробит. Восстанавливать — гиблое дело без крана и цеха. Но! Башня целая! Механизм поворота не задет. И главное…
Он похлопал рукавицей по длинному, хищному стволу пулемета КПВТ, торчащему из башни.
— …Владимиров жив. 14,5 миллиметров аргумента. Плюс ПКТ спаренный. Если срежем крепления, можно снять башню целиком или вынуть стволы.
Максим оценил идею. КПВТ — это не просто пулемет. Это «противотанковое ружье» с ленточным питанием. Он шьет кирпичные стены насквозь, достает цели за два километра.
— Резать башню долго, — решил Максим. — Снимаем стволы, коробки с лентами, прицелы и механизм электроспуска. Семён, тащи болгарку на аккумуляторах. И набор головок. У нас час, пока тела не остыли окончательно и не превратились в ледяные статуи, мешающие работе. А «Урал»?
— Второй «Урал» живой, — доложил Семён. — Радиатор пробит осколками, тосол ушел, но если заварить и залить воды — доедет до гаража. Первый — в хлам, рама поведенная.
— Живой «Урал» загоняем в «слепую зону» за домом, маскируем. С мертвого сливаем солярку. До суха. Каждый литр — это сутки работы генератора.