Максим Искатель – Четвертый рубеж (страница 14)

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Андрей смотрел на отца, ожидая простого, ясного ответа, как «чтобы защищаться». Но простого ответа не было.

Максим посмотрел на дочь, и в его глазах мелькнула тень усталой гордости. — Хороший вопрос, Мила. Цель… Цель — создать пространство, где не нужно выживать каждую секунду. Где можно планировать. Учить. Растить. Где твои теплицы, — он кивнул на её блокнот, — будут кормить не пятерых, а двадцать. Где знания Бориса об обороне и твои — о биологии будут не просто навыками для апокалипсиса, а… профессиями. Мы строим не просто укрытие. Мы строим зародыш нормальной жизни. Хрупкий, крошечный, но живой.

— И за это будут бороться, — мрачно добавил Николай. — Не просто отнимать — ломать. Из зависти. За это будут пытаться уничтожить, потому что любая ясность для их хаоса — как бельмо на глазу.

— Значит, надо быть сильнее, — выпалил Андрей. — Чтобы защитить нашу… нормальность.

Максим взглянул на сына, потом на всех.

— Да. Значит, надо быть сильнее. И мудрее. Проект я называю «Рассвет». Не потому что мы несём свет. Потому что это первый, самый трудный шаг из ночи. И он начинается завтра.

Разведку в ближайшие кварталы вели Максим и Борис. Не на машине — пешком, бесшумно, используя развалины как укрытие. Новый мир за стенами крепости был мёртв и тих: лишь ветер гнал позёмку по обледеневшему асфальту, шурша ею, как сухими костями.

В подвале сгоревшего «Юбилейного», на краю намеченной ими «зоны интереса», они нашли людей. Не бандитов. Семью. Мужчина лет тридцати, с лицом, исчерченным голодом и постоянным страхом, прижимал к себе женщину. Рядом, на груде грязных тряпок, жались двое детей. Младший, лет пяти, кашлял сухо и надрывно, словно внутри у него что‑то рвалось. Воздух был тяжёлым — пах мочой, болезнью и затхлым отчаянием.

Увидев вошедших с оружием, мужчина резко вскинул пустые руки, инстинктивно заслонив собой семью. В его глазах не было злобы — только животный, обречённый ужас.

— Всё забрали… Уже ничего нет… Ребёнок болен… Оставьте нас…

Максим замер в дверном проёме. Его мозг, привыквший к холодной оценке угроз, автоматически просчитывал ситуацию: слабые, невооружённые, истощённые. Никакой непосредственной опасности. Но они были нарушением системы — живым сбоем в выстроенной логике. Непредусмотренной переменной в уравнении «Проекта „Рассвет“».

Борис нахмурился, автомат всё ещё наготове.

— Пап? Они же могут быть «туманами». Или шпионить.

— Не шпионы, — тихо сказал Максим. Он видел дрожь в руках женщины, стеклянный блеск лихорадки в глазах ребёнка. Это была правда безысходности. И перед ним встал тот самый выбор. Теория «Расширения зоны контроля» столкнулась с практикой «двух больных детей в вонючем подвале».

Он поднял руку, показывая Борису — «стой». И отступил назад, в тень.

— Оставайся здесь. Наблюдай. Ничего не предпринимай.

Сам же быстрыми, бесшумными шагами направился назад к крепости.

Через полчаса к «Продуктовому» подошла Варя. Одна — по виду. В руках не оружие, а небольшой рюкзак; из него торчала горбушка хлеба и край одеяла. Под полой куртки, прижатый к боку, был спрятан старый пистолет. Максим и Борис обеспечивали прикрытие с крыши соседнего гаража, держа вход и окна, но решение всё равно было не их.

Варя остановилась в нескольких шагах от заваленного входа. Мужчина внутри напрягся ещё больше.

— Не подходи! — сипло крикнул он.

— У меня есть хлеб, — тихо, но чётко сказала Варя. Её голос не дрожал. — И тёплое одеяло. И есть стрептоцид для ребёнка. Я не причиню вам зла. Позвольте мне посмотреть на него.

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мужчина отшатнулся, но не набросился. Варя осторожно, как дикому зверю, протянула хлеб. Женщина, не отрывая от неё глаз, медленно взяла его. Потом расплакалась. Беззвучно, от бессилия и неожиданной, непонятной доброты.

Варя вошла в подвал. Минуту спустя она вышла, ведя за руку кашляющего мальчика, закутанного в новое одеяло. За ней, не веря своему счастью, шли его родители и сестра.

Борис, наблюдая в прицел, выдохнул:

— Мама…

Максим ничего не сказал. Он просто смотрел, как его жена, без единого выстрела, совершает самое рискованное и важное завоевание в истории их клана. Она не расширила периметр. Она определила его смысл.

Новых поселенцев — семью Гордеевых — разместили в одной из «буферных» квартир на третьем этаже. Не в цитадели, а на её границе. Предварительно квартиру прогрели дизельной тепловой пушкой, после чего подали отопление от основного котла по резервной ветке и довели комнату до комнатной температуры. Провели телефон для связи. На первое время решили на ночь запирать их дверь снаружи — до окончания проверки. Доступ к воде по расписанию. Помощь по хозяйству в обмен на пищу, воду и тепло. И главное — запрет на приближение к лестнице на четвёртый этаж без приглашения.

Екатерина, как самая опытная, осмотрела больного мальчика — Серёжу. Простудное осложнение, истощение. Она выдала маме, Анне, чёткие инструкции: отвар, покой, дозировка таблеток из стратегического запаса. Анна смотрела на неё, с её спокойными, уверенными движениями, как на спасительницу.

Андрей, вначале стесняясь, провёл для старшей девочки, Лены, «экскурсию» по безопасным зонам подъезда, гордо демонстрируя принцип работы сигнальных растяжек. «Это чтобы плохие дяди не пришли», — важно объяснял он.

Внутри своей семьи напряжение не спадало. Борис хмурился. — Они слабое звено. Лишний рот. И риск. — Риск был оставить их умирать там, — спокойно парировала Екатерина, сортируя привезённые Гордеевыми жалкие пожитки. — Мёртвые привлекают падальщиков. А живые, обласканные, — могут стать руками. Гляди, он, Семён, слесарь был. Надеюсь рукастый пригодится. — А если не пригодится? Если предадут? — Тогда мы с ними разберёмся, — голос Николая прозвучал негромко, но так, что Борис сразу умолк. — Но пока — они наши первые соседи. По выбору твоей матери. И это не обсуждается.

Максим наблюдал со стороны. Его проект «Рассвет» обрёл плоть, и это пугало его куда сильнее, чем атака стервятников. Уравнения усложнились, появились новые, непредсказуемые переменные — человеческие чувства, благодарность, возможная зависть. Он сидел в своей мастерской, глядя на чертёж расширенного периметра, и думал, что самая сложная система, которую ему предстояло отладить, — это не сеть постов наблюдения, а сообщество.

Поздней ночью он поднялся на крышу. Воздух был ядрёно-морозным, звёзды — ослепительными. Через несколько минут к нему присоединилась Варя, закутанная в его старый бушлат.

Они молча смотрели вниз. На третьем этаже, в одной из квартир, горел тусклый, желтоватый свет. Чужой свет. Но теперь — часть их мира. Часть новой, хрупкой экосистемы, которую они создавали.

— Ты права была, — тихо сказал Максим. — Это не просто стены.

— А что? — спросила Варя, прижимаясь к нему.

— Основание, — ответил он, обнимая её за плечи. — Мы начали строить то, что должно быть за стенами. Не просто хранить ясность. А… выращивать её. Как Мила свои помидоры. — Он помолчал. — И за это будут бороться уже по-настоящему. Не из голода. Из ненависти к любому порядку, кроме своего.

Варя вздохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко.

— А мы готовы? Быть не просто хранителями. А… основателями?

Максим не ответил. Он смотрел на горизонт, где за гребнем дальних развалин на секунду метнулся и погас луч мощного прожектора. Далекий, но недвусмысленный. Ответ, похоже, уже шёл к ним.

Внизу, в недрах крепости, ровно и уверенно гудел генератор, работал пиролизный котёл. Он больше не питал одну-единственную квартиру — он делал тепло и свет для нескольких жизней. Он питал зародыш мира. И этот гул был теперь и песней, и вызовом.

Глава 7. Цифровой Бастион

Утро началось не с кофе и даже не с хвойного отвара, а с коробки кабеля «витая пара», которую Максим с глухим стуком бросил на стол в общей комнате. За ней последовали другие бухты — десятки метров самых разных кабелей и проводов.

Всё это добро было добыто ещё в самом начале хаоса, во время стаскивания всего полезного в бастион. Тогда такие вещи лежали почти нетронутыми: напуганный эпидемией народ мало интересовался материалами и техническим ассортиментом — все охотились за едой и медикаментами.

Максим же смотрел дальше. Он предвидел, что рано или поздно именно это станет ценнее консервов. С разграбленных складов он забирал электротехнические товары, болванки из стали, бронзы, меди и латуни разных сортаментов, сантехническую продукцию — краны, фитинги, трубы всех диаметров и типов. Всё то, на что простой человек в первые дни конца света даже не взглянул бы.

— У нас проблема, — начал Максим, обводя взглядом свой «штаб». — Мы расширяем зону контроля, но мы не можем растягивать людей. Нас семеро взрослых, считая Гордеевых. Если выставить посты по периметру, через двое суток мы свалимся от усталости. Уставший часовой — мертвый часовой.

Николай, чистивший за столом затвор «Мосинки», кивнул:

— Людей мало. А «Максимы» сами не стреляют. Им нужны пулемëтчики.

— Именно, — Максим развернул схему дома. — Поэтому мы заменим людей кремнием. Мы опутаем дом нервной системой. У нас в запасах есть коробка с IP-камерами, китайские, дешевые, но с инфракрасной подсветкой.