Максим Хорсун – Смерть пришельцам. Южный фронт (страница 42)

– Из тебя такой солдат – как из манной каши пуля, – проворчал капитан, обращаясь к Степану; плевать ему было, что остальные слышат это тоже. – Мало кому интересно, как ты геройствовал в родном колхозе, сейчас ты – дух и дрищ. Во время операции ты спрячешься вон в том самом темном и дальнем углу, – Слюсарь указал на какую-то точку в грузовой кабине «блюдца», – и будешь сидеть там до самого возвращения. Это понятно?

– Так точно, – ответил Степан с холодком.

Слюсарь снова перевел на него взгляд.

– Я бы предпочел видеть в команде подготовленного спеца, ветерана, которого я знаю в деле, а не салагу, который навязан приказом руководства.

Степан вытер капельку капитанской слюны, попавшую ему на скулу.

– Я все понимаю, товарищ капитан. Я не подведу, – проговорил он как можно убедительнее.

Саша и Зураб переглянулись.

– Вреда от парнишки не будет, Сергей Васильевич, – не по-уставному обратился к капитану Саша. – По-моему, отличная возможность набраться опыта.

– Заодно и посмотрим, каков он в деле, – добавил Зураб.

Капитан поиграл желваками.

– Вот и бросьте человека, который не умеет плавать, в штормовое море, и глядите, как он быстро набирается опыта, – проворчал он. – Ладно, хватит обсуждать приказы, неблагодарное это занятие. Поднимайтесь.

Грузовую кабину занимал громоздкий контейнер на тележке с застопоренными колесами. Очевидно, именно эта штуковина была выгружена из «Урала», что уехал минут десять назад – еще след не успел простыть.

Бойцы СМЕРПШа, казалось, поняли все с первого взгляда.

– Ну… – Саша потер усы, на контейнер он глядел с легким благоговением, словно это был не простой, хоть и очевидно тяжелый, металлический ящик цвета хаки, а гроб из Кремлевского мавзолея. – Посылку, вижу, приготовили.

– Похоже, наша очередь поработать почтальонами, – проговорил вполголоса Зураб, взгляд его потускнел, боец словно погрузился в меланхолические воспоминания.

Капитан Слюсарь снял фуражку, промокнул пот с оказавшейся под ней лысины огромным носовым платком.

– Вы все понимаете сами, – сказал он.

Саша и Зураб по очереди кивнули. Степка же, напротив, пока мало что понимал, он только переводил взгляд с новых товарищей по оружию на контейнер и обратно – на хмурые лица бойцов. Прислушиваясь к своим ощущениям, он думал, что его мало беспокоит содержимое контейнера. Многозначительные недомолвки и хмурые мины сотрудников СМЕРПШа также не усугубляли дурных предчувствий. Будет ли бояться погибнуть в сражении человек, обреченный на медленную и мучительную смерть от костянки? Конечно – нет. Степка в тот момент беспокоился лишь о том, чтобы успеть принять участие в операции до того, как его окончательно скрутит инопланетная хворь.

На западе шли бои, войска Южного Фронта занимали хутор за хутором, станицу за станицей, село за селом, продвигаясь к Азовскому морю. У пришлых не было сил, чтобы драться за каждый населенный пункт. Враг сдавал степь километр за километром, предпочитая обстрелы советских колонн с большого расстояния схватке лицом к лицу. За Веселовским водохранилищем пришлые впервые использовали измененных людей. Как и предполагалось, в распоряжении армии уродов оказалась техника, захваченная на военных базах в первые месяцы вторжения. Измененные не могли быть искусными вояками, в разгар битвы они часто бросали оружие и нападали подобно животным: полагаясь лишь на зубы и нечеловеческую силу. Теперь и у одной, и у другой стороны имелись немногочисленные «блюдца» и энергопушки, а также – человеческая бронетехника и артиллерия. Из-за этого дикого смешения кампания все сильнее приобретала безумные и истеричные оттенки.

Одинокое каплевидное «блюдце» тем временем направлялось в противоположную сторону – на юго-восток. Пилотировал советский ас, летчик-испытатель из Крыма, звали его Амет Хан Султан. Честно говоря, Степан так и не понял, настоящее ли это имя или все-таки прозвище, что, впрочем, было не суть важно. Главное, что Султан умел летать на всем, что можно было поднять в воздух. Сейчас летчик вел машину на предельно низкой высоте, чтобы избежать обнаружения вражескими радарами. ПВО пришлых, ударную силу которых составляли сверхточные импульсные пушки, также показало слабую эффективность против низколетящих целей. Поэтому на начальном отрезке пути основную угрозу захваченному «блюдцу» представляли опоры ЛЭП и геодезические вышки, а потом, вероятно, следовало ожидать интереса со стороны вражеских перехватчиков.

Скорость была – ого-го, Степан ощущал ее каждой клеткой тела, хотя из грузовой кабины нельзя было увидеть, как проносятся за бортом монотонные степные пейзажи. Он, как ему и было предписано, сидел в дальнем углу, подперев каблуком контейнер, занимающий почти весь объем внутри летуна.

Зачем отправлять драгоценный летательный аппарат с людьми, жизнь которых, быть может, и не столь драгоценна, но тоже кое-что значит, в тыл врага, если можно уничтожить потенциальную цель баллистической ракетой с ядерной боеголовкой? Степка до последнего момента полагал, что именно таким образом в Ростове был взорван астропорт пришлых вместе с большинством «блюдец», что сделало возможным сегодняшнее наступление. Оказалось, что не все так просто. После инцидента на Луне, когда «Мечта» чуть было не сорвала вторжение на Землю, пришлые серьезно подошли к противоракетной обороне своих ключевых объектов. У людей, к сожалению, не было средств доставки ядерных боеголовок, способных гарантированно пробиться через вражескую сеть ПРО.

Кроме трофейных «блюдец».

И одно из них в этот момент все дальше уносилось за линию фронта в глубь вражеской территории, неся на борту контейнер с мегатонной боеголовкой.

Капитан Слюсарь сидел в передней части кабины, прямо за его спиной находилось кресло пилота. Зураб и Саша расположились по обе стороны контейнера, а Степан – позади всех. На груди каждого были пристегнуты крест-накрест ремни, все облачились в камуфляжную форму и просторные пыльники, по цвету неотличимые от пожухлой травы. В клипсах, вкрученных в переборку «блюдца» технарями СМЕРПШа, были закреплены автоматы.

Степка перевел взгляд на капитана: на голове у капитана были наушники с микрофоном, в руках – тонкий, похожий на зеркало экран, на который поступало изображение с внешних телекамер и данные радиолокации. И хоть до цели было еще далеко, капитан сосредоточенно вглядывался в сгущающийся за бортом мрак.

Слюсарь сказал, что в Ростове взорвали бомбу в двадцать килотонн: чтобы избежать излишних разрушений и серьезного радиоактивного заражения города, который планировалось отвоевать в ходе ближайшего наступления. В прицеле была только вражеская инфраструктура. Фактически же мощность взрыва оказалась и того меньше, потому что урановый заряд успел прореагировать лишь на две трети. Три человека, которые были на борту «блюдца» во время Ростовской миссии, испарились вместе со своим летуном в адском горне термоядерного пламени. Наверное, их представят к званию Героя Советского Союза, само собой – посмертно.

К предполагаемому маяку пришлых капитан Слюсарь и его подчиненные везли куда более опасную «посылку», чтобы сделать все наверняка. И, быть может, не входя в зону действия ПВО. Долбануть с безопасного расстояния, а чудовищная взрывная волна, световое излучение, радиация и электромагнитный импульс – словно четыре всадника Апокалипсиса – превратят в радиусе десяти километров любое сооружение в оплавленный шлак.

Это был самый легкий и верный вариант получить Звезду Героя посмертно. Степан мысленно ставил себя на место отца и пытался вообразить, что бы чувствовал он сам, отправляя на такое задание своего сына. Черт его знает… Безусловно, паршиво было бы на душе, учитывая, что они только-только «воскресли» друг для друга. Но не стоило слишком все драматизировать. Не в бирюльки играют, война есть война.

Был еще и второй вариант. При очень большом везении и еще большем старании этот план подразумевал возможность вернуться живыми. Для этого нужно будет выгрузить боеголовку и просто включить таймер. Ну, как сказать – просто… Просто – да не очень. Приземлить «блюдце» вблизи цели, желательно – на возвышенности, разгрузиться, включить автоматику и постараться убраться из зоны поражения. На все – считаные минуты. Само собой, если им на хвост сядут вражеские перехватчики, то приземлиться возможности не будет. Если же наземные силы пришлых успеют добраться до боеголовки и обезвредить ее – элементарно повредив, – то миссия полетит коту под хвост, что тоже допустить никак нельзя…

Но пока все надеялись на лучшее.

– Зачем они пришли? – спросил Зураб, глядя в пустоту. Выловленное в реке «блюдце» лазутчиков летело почти бесшумно, и сидящие вокруг контейнера бойцы могли, если бы им захотелось, переговариваться шепотом.

– Ты чего? – буркнул капитан, не отрывая взгляда от экрана.

– Ну, пришлые… Мы ведь не нападали на них, – проговорил солдат. – «Мечта» взорвалась на нашей Луне, а не на их планете.

– Не занимайся ерундой, Гириян, – ответил капитан. – Пришли – и пришли. Наша задача – выставить их вон. Да так, чтоб больше и носу к нам не совали.

– Мы ловим их шпионов – людей или «бэка», но те всего лишь «шестерки», которые знают только свой участок работы, – продолжал Зураб. – Должна же быть у пришлых какая-то цель.