Максим Хорсун – Паутина миров (страница 62)

Кровожадный великан брел через серую пустыню, волоча за собой сани, наполненные оторванными головами существ, принадлежащих к разным расам. И над его лысой башкой истово полыхало маленькое синее солнце…

Лещинский тряхнул головой, отгоняя яркое видение.

Вскоре скрип полозьев стих, растворившись в звуках пустыни: шепоте ветра и шорохе осыпающегося с гребней дюн песка. Ворон еще долго копошился в покойниках, клацая клювом, словно хирургическими ножницами. Казалось, успела минуть вечность, прежде чем он насытился. А после ворон то ли каркнул, то ли сыто рыгнул и поднялся в небо.

Только тогда они решились выбраться из убежища.

– Красный дракон убит! – с горечью выпалила Сон-Сар, переводя взгляд с Лещинского на Гарреля, а потом – обратно; выросты на ее скулах стали вишневыми от прилившейся крови. – Из-за вас! Мы с ним оказались в этом мире вместе! И помогали друг другу выжить! Он отвлек Бакса, чтобы мы смогли спрятаться!

– Как называется эта Сфера? – спросил Гаррель.

Сон-Сар всплеснула руками.

– Не важно! Никак! Не до того нам…

– Сколько вас? – подхватил Лещинский.

– Меньше десяти, – насупилась арсианка. – Это вместе с вами, новоприбывшими. Проклятые гамацу убили и съели многих… очень многих… Мы сидим в укрытии, как ясноглазики в норе, – она указала когтем на возвышения, к которым первоначально направлялись Лещинский и Гаррель. – Как только мы выбираемся наружу, на нас тут же начинают охоту или гамацу, или вон – Бакс, – Сон-Сар кивнула в сторону дюн, за которые, судя по следам, ушел великан.

– Попали так попали, – Лещинский положил ладонь на ключицу и ощутил кожей влагу.

– У тебя есть вода? – обратился к Сон-Сар Гаррель.

Арсианка сунула руку под рванину, извлекла узкую флягу, которая бы подошла, чтобы хранить в ней коньяк. Гаррель передал флягу Лещинскому. Сосуд был теплым и пах молодой арсианкой – сеном, нагретым солнцем.

Лещинский сделал пару аккуратных глотков, с трудом подавил искушение выпить всю воду одним махом, вернул флягу Гаррелю. Пить, само собой, после этих капель захотелось еще сильней. Но приходилось довольствоваться тем, что есть.

От Лещинского не укрылось, что Гаррель переменился в лице. Скорее всего, запах самочки для него был гораздо ощутимее.

– Красный дым! – вдруг вспомнил Лещинский. – Мы видели его не так давно. Что это такое? Он имеет природное происхождение?

Сон-Сар забрала флягу, поболтала ее, оценивая, сколько осталось воды, тщательно закрутила крышку.

– Я не знаю, какое происхождение имеет дым, – ответила арсианка, – но он всегда поднимается над жилищем Бакса, когда это испражнение всех Сфер дома.

Они поднялись на дюну, залегли на ее сыпучей вершине, глядя на следы боя. Выпотрошенное огненное насекомое напомнило Лещинскому вареную креветку – очищенную, в окружении осколков своего панциря. Причем, ассоциация была настолько сильной, что рот Лещинского наполнился слюной.

– Мой единственный друг, – с горечью прошептала Сон-Сар. – Только ты понимал меня без слов. Как же я без тебя теперь?..

Гаррель приобнял Сон-Сар за плечи, но та сбросила его руку решительным жестом.

– Идем, неопределившиеся. Докажите, что вы не зря здесь объявились.

4

Треклятое синее солнце висело в зените, точно прибитое гвоздями. Над дюнами струилось жаркое марево, заставляя своим видом ежесекундно вспоминать вкус воды.

Гаррель и Лещинский одолжили у Сон-Сар нож – грубую заточку на деревянной рукояти – и чуток доработали свою одежду. Из пропитанных потом футболок пришлось сделать противопылевые маски, из подкладки гвардейского комбеза Гарреля – тюрбаны. Сон-Сар взялась было помогать, но куда ей, ученице храмовой школы, было тягаться в умении кроить и резать с бывшим кутюрье Гаррелем?

– Брось! – с легким высокомерием прикрикнул он на Сон-Сар. – Это работа для рук самца.

– Ты не на Арсиане, – пробурчала Сон-Сар.

– Если бы мы были на Арсиане, – проговорил Гаррель, с прищуром рассматривая отпоротую подкладку, – то при встрече со мной ты поспешила бы спрятаться в тень и рассмеялась бы мне вслед, дабы не накликать беды.

– Ты – храмовник? Из Треклятых? – сообразила Сон-Сар.

– Догадливая самочка.

Глаза арсианки гневно вспыхнули, но в следующую секунду Сон-Сар опустила взгляд и, не сказав ни слова, отошла.

Вблизи возвышения оказались небоскребами примерно полукилометровой высоты. Небоскребы были одинаковыми, словно их не строили, а «копировали» и «вставляли», как смайлики или куски текста на компьютере. Здания покрывали расхлябанные, изрядно поржавевшие листы металла, железяки на ветру скрипели и лязгали. Множество фрагментов обшивки отвалилось, обнажился бетон и жилы арматуры. У подножия громоздились изрядные заносы, под пылью и песком скрывались отпавшие куски металла.

– Цивилизация… – вздохнул Лещинский.

– А теперь – за мной след в след, – Сон-Сар вышла вперед. – У нас здесь ловушки.

Оказаться в густой тени небоскреба – было все равно, что нырнуть с головой в прохладную воду. Лещинский невольно облизнул сухим языком растрескавшиеся губы. Перед глазами плыло, и голова трещала, словно с похмелья. А тут еще и ветер дохнул смрадом: Лещинский повертел головой и нашел взглядом припорошенного пылью человека. Тот лежал ничком, из-под лопатки торчал заостренный конец арматуры.

– Гамацу, – не глядя, сказала Сон-Сар, – их всегда сначала узнаешь из-за вони. А уже потом – по гнили и болячкам.

У Лещинского на языке вертелось множество вопросов. Кто они – эти гамацу? Откуда взялись? Похожи ли они на хитников или же вовсе утратили связь с цивилизацией?

Но сил вести разговоры не оставалось, и каждый новый шаг давался со все большим трудом. Еще не хватало грохнуться лицом в пыль арсианцам на смех. Арсианцы – они, конечно, ребята выносливые. Но уж очень любят посмеяться…

– Спокойно, браза, – Гаррель подхватил Лещинского под локоть, когда тот остановился с полузакрытыми глазами и слепо повел перед собой рукой, точно ощупывал невидимую преграду. – Убежище прямо по курсу, не отключайся.

– Я в порядке, – Лещинский освободился, от резкого движения его повело, но он удержал равновесие и заторопился за Сон-Сар. Гаррель покачал головой и поплелся следом.

На первый взгляд внизу здания не было ни окон, ни дверей. Куда вела Сон-Сар – непонятно. Не взбираться же по отвесной стене, подобно тараканам…

Но вот из-под неплотно прилегающего к стене листа обшивки выдвинулась металлическая лесенка.

– Вперед! – негромко приказала арсианка. Затем она огляделась и присвистнула.

Из зазора между стеной и обшивкой выпростались две пары загорелых рук. Эти руки – слишком тонкие и слабые на вид – за плечи схватили Лещинского, который повис на лестнице, как новобранец на турнике, и затащили его наверх, как мешок с картошкой.

– Ты кто? – спросили его по-русски.

– Костя, – просипел он, видя перед собой лишь два нечетких, словно нарисованных акварелью силуэта. – Где вода?

– Там! – Тонкая рука указала вперед по коридору – узкому, с арочным сводом. Из полумрака действительно доносилось вожделенное журчание.

Лещинский побрел на звук. Сумрак дышал влагой, солнечный свет проникал в коридор только сквозь щели между листами внешней обшивки. Здесь были только бетон и железо; ни мебели, ни хлама, просто нора в бетоне. Лещинский увидел на стене вертикальную сине-зеленую полосу метровой ширины: это был роскошный мох. Вдоль полосы ниспадала серебристая струйка. Брала она начало из прохудившейся трубы, проходившей под сводом, а уходила в вымытую в перекрытии лунку, обрамленную таким же пышным мхом.

Сначала Лещинский подставил иссушенные ладони. Набрал и жадно выпил. Почувствовал головокружение, будто глотнул не воды, а грибной настойки. Потом сунул под струю лицо и открыл рот.

– Где Красный дракон, Сон-Сар? – услышал он.

– Его убил Бакс, Ок-Сар, – ответила арсианка.

– О, нет-нет-нет… Только не это! Только не Красный дракон! Когда же он сдохнет, этот Бакс!

Напившись, Лещинский уступил место Сон-Сар. Сам отполз – сил не было держаться на своих двух – и привалился спиной к стене, удовлетворенно ощущая, как плещется и булькает в брюхе вода.

– Человек… к нам давно не приходили люди…

Лещинский вяло повернулся на голос. Мазки акварельной краски на сумрачном фоне приобрели очертания девичьей фигуры.

Лет четырнадцать. Копна когда-то светлых, а теперь – грязно-серых волос. Большие зеленые, а точнее – лиловые глаза. Бесцветная хламида, прикрывающая худое тельце.

– Нужно подняться выше. Здесь небезопасно. Сюда приходят гамацу.

– Как тебя зовут? – выдавил Лещинский.

– Оксана.

– Вот-те раз…

За спиной Оксаны снова возникло акварельное пятно. И опять из беспорядочных мазков возникла еще одна девочка – как две капли похожая на первую.

– О, близнецы, – улыбнулся Лещинский. – А тебя как зовут, сестренка?

– Оксана, – точь-в-точь повторяя интонации первой, ответила вторая.

– А вот-те два… Шутишь?

Обе девочки снова расплылись акварелью, а за ними расплылся и коридор, и лучи света, бьющие кинжалами сквозь щели.