Максим Григорьев – Украинские преступления против человечности (2022-2023) (страница 35)
«Слава Богу, что ребята штурмовики пришли и спасли нас. 9-го нас вывели, шли по руинам, все разбил украинский танк.
Таких мародеров, как украинские военные, еще поискать нужно, это тупо мародеры и звери. Я не знаю, кто их родил, но таких зверей я еще не видел. Грабили, заселялись в дом. Вот нравился им дом, и они смотрят, где коттедж хороший, и обязательно туда залезут. Комендантский час начинается, и это их золотая пора. Они начинают все, что им понравилось, забирать и вывозить на Константиновку, а оттуда на Днепро. Учительница внука дочке рассказывала, что в Днепро открылся магазин б/у техники из Европы, то, что у нас награбили, они сдавали, чтобы заработать. Дочка в медицинском преподавала, так они туда заехали, вывезли все, что им понравилось, и выехали.
Они ограбили весь колледж, вывезли всю технику. Что не смогли, то открыли ящики, нагадили и закрыли. Это нелюди, таких тварей еще поискать надо. Как только ночь начиналась, то у них движуха начиналась. Грузили все, грабили и отправляли».
«ВСУ еще с осени начали, но были в основном на дачах, были выше нас, а потом начали к нам поближе. Поджигали. Не было прилетов, а дом горит. Мы крайние были, а ВСУ в посадке сидели, и зять слышал, как они обсуждали, что нужно занять этот дом, потому что наш дом был большой и хороший: “Там дом богатый, нужно выкурить их оттуда”, потому что к тому времени они соседние дома уже зачистили. ВСУ стреляли из автоматов по дверям нашим, по подвалу, где мы прятались.
Была одна семья в конце улицы, и мы в начале, вот этот промежуток был пустой. Все дома пустые ВСУ занимали и все выносили — мебель, технику, даже машину у соседа разобрали. Я стою, а они идут и даже никак не реагируют. Всю улицу вынесли, у кого что ценное было. Диваны даже. Вторая половина февраля».
«Когда я проходил в Центральном рынке, я видел, как военные вскрывали магазин с телефонами. Сами военные. Мародерство».
«Украинские военные крали с квартир все что можно. Вот женщина Катя, когда зашла в квартиру, где они были, увидела, что ни золота, ни продуктов. Люда с соседнего подъезда ушла на три дня, у нее оставалось немного продуктов. Потом вернулась и поняла, что уже кушать нечего, забрали все, что было в хорошем состоянии. Это все было на бульваре Хмельницкого. Они взламывают квартиры там, где нет людей, а люди-то потом приходят и видят, что ни золота, ни документов. Вот у Кати забрали золото и деньги».
«Приехали каким-то чудом на полуспущенных колесах. На блокпосту нарвались на “азовцев”. Девушек, женщин раздевали догола, забирали золото и деньги. Девчонка стоит, говорит: “У меня 27 гривен, у меня больше нет”. Они забрали и это. Последнее забирали, просто последнее».
«Украинскими солдатами были вскрыты все магазины, все продуктовые магазины. И вывозились грузовые большие машины с продовольствием. А из-за того что магазины были вскрыты, потом пошел народ. Потом появлялись солдаты и уже людей называли “мародерами”. Мужчин раздевали догола и отправляли по улице без продуктов, с таким позором. Хотя людям нечего было кушать.
Мэр бросил город. Банкоматы фактически все были без денег, в магазинах принимали только за наличную оплату. А если в банкомате ты не можешь снять и карточкой не принимают, не все люди могли приобрести какие-то продукты. Ни хлеба, ни воды, ни тепла, ничего. С одной стороны, у кого еще была возможность доесть то, что было в холодильнике, доедали. А потом с водой было очень плохо. Воду сливали с батарей. Была такая погода, что шел дождь, собирали дождевую воду. Кто-то готовил на дождевой воде, но потом очень маялись с животом. Пытались через фильтр ее пропустить, но это не помогало. Остатки воды на вес золота. Доедали сначала то, что было, а потом было очень голодно».
«17 марта “Азов” пытались машину забрать себе, угнать, значит, не получив ключи от машины, они сказали: “Мы вам сделаем еще хуже, машины все равно не поедут никуда”. Ну не уедут отсюда. Вот и значит (показывает на машину), стекло разбили, открыли, значит, капот. Завести не смогли, потому что там электроника, машина новая. Ну, в общем, уехать не смогли на этой машине. Разбили, стекла разбили и машину».
«Добрых слов про “Азов” никто не говорил. У меня знакомые все поддерживают ДНР, в основном с самого начала с 2014 года, когда все это начиналось. А “Азов” просто хамы. Мы их называли зароботчане, которые приезжали чисто на заработки. Как зарабатывали? Они говорили, что на Донбассе люди богатые. Домой звонят: “Люди богатые. Холодильник со свалки, телевизор хороший со свалки. Вот выкинули”. Ворота где-то сняли там, красивые кованые. Тоже со свалки. Да, все со свалки они пересылали там “Новой почтой”. “Новая почта” не успевала работать. Пока, правда, потом прикрыли это дело. А поначалу очень сильно они везли. Очень сильно везли, через “Новую почту” отправляли все. А реально просто грабили, просто вот. Они все Безыменное вывезли, когда начиналось, они ж оттуда волокли вот это вот. Когда война начиналась у нас там, я работал, в Чернете был пансионат. Когда в 2014 году перед тем, как туда ДНР зашла, ВСУ оттуда тащили все по-черному, вывозили все.
С начала боевых действий, как только войска ДНР начали подходить к Мариуполю, заработчане, то есть бойцы “Азова”, все начали с магазинов... С магазинов, таких как “Порт Сити”, у нас такой там на окраине стоит развлекательный центр и там в нем очень много магазинов. Электронная техника, золото, серебро, одежда, шубы. Начали с этого магазина, вернее с этого центра. Все вытащили оттуда, запалили, спалили. И так по всему городу все базы, все что им надо было, продуктовые базы начали. Подъезжали прямо на машинах, вскрывали базы, завозили все, везли все в комбинат “Азовсталь”. Завозили себе туда. Все, все тащили. Со всех магазинов. Продовольственные магазины, вещевые магазины. Ну в основном это “Быт-техника”, “Фокстрот”. Они там тоже вытаскивали, я только не знаю, для чего нужны были там эти холодильники, телевизоры. Все тянули, абсолютно все. Мародерничали очень сильно. Очень».
«Когда я зашел в школу, то увидел там столько всего. Там не только вода. Плитки, обогреватели электрические, там было все. Школа № 67. Там базировались украинские военные в подвале, на первом и втором этаже. Серебро у них нашел с ценником. Школа на улице Грушевского, это все в одном районе. Машины угнали. Там автобусы и машины спаленные стоят в той школе».
«У меня забрали машину на "1000 мелочей”. У меня рабочая машина
У нас напротив два дома стояло, и напротив в доме вот они засели, и там дети были в подвале. ВСУ с дома начали стрелять по нам. Во второй день начали за людьми прятаться. Ну и когда у нас уже дом начал гореть, когда на наш перешло, ну мы ж хотели выйти, а они начали нам по ногам стрелять, чтобы нельзя было выйти. Просто чтобы мы остались в подвале. А у нас в подвале были и старые бабушки.
Эти националисты, их было сразу же видно издалека, ну реально видно. Вот они только зашли, я говорю: “Все, сейчас что-то будет интересное”. Вот когда приходили машину забирать, они пришли три человека и все переодетые и все друг на друга похожи. Так люди в военное время не одеваются, так, как они оделись. Ну вырядились, как будто они на праздник пришли. Они хотели косануть просто под гражданских, пришли все в нарядном там, только из магазина, и начали: “У вас есть два варианта, либо отдаете машину по-нормальному, либо, короче, просто вас расстреляем, заберем вот так машину”.
Нам они, короче, угрожать начали просто в прямом виде, перезаряжать автомат. Я сказал: “Ключи спрятаны. Даже если вы убьете меня, там кого-то еще, все равно их не найдете”. Как бы я понимаю, ну уже груда металла, но просто очень тяжело было на нее заработать. “Шевроле Лачетти”. Просто жалко, ну вы просто пришли втупую, вообще вас никто не знает и вас никогда не выбирали и не хотели вообще, чтобы вы здесь были. Потому что до этого еще, где-то год 16—17-й, они в прямом говорили, что все мариупольцы — это сепаратисты и не будут, короче, нас щадить, в случае, вообще никого, потому что у нас большая часть была просто за Россию, за власть российскую, а не за националистическую власть. Ну потому, что у меня как бы дед служил, и бабушка, и как бы я не хочу, чтобы националисты были».