Максим Григорьев – Черная книга. Зверства современных бандеровцев — украинских неонацистов. 2014–2023 (страница 4)
Это «Торнадо», здесь их было море. Крики доносились со многих комнат, особенно наискосок. Пытали, именно пытали. И я думаю, что запытали.
Один был «Палач». Он без маски такой детина под 2 метра. Бил именно седалищный нерв. Повязка Правого сектора на лбу у него была. Вот это вот сильно запомнилось. Второй заходил. Он такой, небольшого росточка. И еще мелькал позывной «Сэр». Вот таким дрыном били, я не знаю из чего, но косило сразу. Это именно «Палач» делал. Упал, тебя подымали, ставили. Стоишь — внезапный удар, даже не приготовишься, да тут и не приготовишься. Седалищный нерв, обе ноги и подкашиваются, сразу падаешь, и потом же здесь мы находились, ну это первые сутки в основном. Кто хотел, тот и приходил. Тренировались на нас как на груше. Болевые места, молодых на нас обучали: вот бей сюда, бей туда. В основном ногами. Ну расстреливали, колбу пистолет — щелк, пустой. Пугали, запугивали — это по первой. Потом уже на расстрел выводили. Началось всё с этой комнаты. Потом, когда перевели туда, где я только что показывал, там уже просто приходили и выбрасывали свою энергию негативную на нас, то есть что-то у них не получается — пришли, побуцкали. Пришли, побуцкали. Побили, побили, ушли. Ушли одни, пришли другие с караула или откуда. Тоже пришли, разрядились.
Один мой знакомый там был, потом опознавали вещи. Потому что нашли только захоронение. Кости нашли и всё, грибники увидели. Только вещи, потом родственники сделали, как я узнал позже, экспертизу — да, это был действительно он. Валуйский Александр. Я его просто знал здесь, в Станице Луганской. Мы видели его в подвале, а потом уже… больше не видел. У него были приметы, у него были пальцы на циркулярке обрезаны. Еще будут находить. Кого «Торнадо» пытали».
«Мне мой сослуживец, позывной «Гном» у него, рассказывал такой случай. Когда колонна русской армии приближалась к Мариуполю, ее разбили, а пленных, которые там были, одного из русской армии, прибили к кресту при въезде в Мариуполь».
«Первый раз меня арестовали сотрудники СБУ, это было 2 часа ночи, в ночь с 18 на 19 января 2015 года. В доме была я, племянник несовершеннолетний, дочь несовершеннолетняя и сын.
Отвезли в подвал СБУ в Краматорске и, когда узнали, что я по национальности русская, оказали «прием»… Пристегнули меня к канализационной трубе в подвале СБУ, пришел мужчина в маске, он так выразился — «москалька» — на меня. С западенским акцентом. Нанес удар. Потом начали бить током. У них был какой-то ящик, коробок большой. К пальцам — к указательному и безымянному — присоединяли два провода, и тумблер такой включали, ставили на мокрую тряпку. Так, что у меня под коленками лопались вены. И насиловали. Говорили, что сейчас привезут мою дочку несовершеннолетнюю и будут с ней развлекаться, как с женщиной. Я за первые сутки поседела. Очень больно вспоминать, кошмары снятся уже сколько лет.
Что я вам скажу, это может показаться с моей стороны очень жестоко… но там людей нет. Вот те, которые дают указания на уничтожение людей мирных, на уничтожение инфраструктуры, это не люди. Я по себе ощутила: нас (русских) ненавидят. Я ж говорю: просто узнали, что я русская по национальности, и ко мне вот такое отношение».
«Я пошел в магазин. Они (бойцы батальона «Торнадо») стояли в магазине. Ну и там как-то к продавщице… неправильно себя вели. Я ему сделал замечание: «Шо ты, стоишь с автоматом и выпендриваешься перед девочкой?!» Ну вот это им послужило поводом. Ну меня выкинули из магазина, отняли деньги и отвезли в подвал. Это было 3 января 2015 года в селе Макарово. Со мной забрали одного человека. Ну он был со мной вместе. Ну он со мной заходил, его со мной забрали, и он со мной вместе был. Костя, но его уже нет. Избивали. Просто избивали, не смотрели ни на синяки, ни на что. У меня там всё было побито. Я весь был синий абсолютно. Они там по очереди заходили, через час-два. Одни придут, я им: «Причина, почему, прошу, за что?..» — «Ты сепар… ты сепар…» Я говорю: «Ребята, был бы сепар, был бы на той стороне Донца, ну как тогда? А так, как был дома, так и остался». А они просто издевались, били и всё. Просто за то, что я пытался им там сделать замечание в магазине. Воду давали. Честно сказать, мне как бы не до еды было абсолютно, потому что у меня там всё было побито. Я весь был синий абсолютно. Я прожил с женой 20 лет и когда они меня привезли домой через две недели, жена меня просто не узнала. Говорит: «А кто это?». Я зашел во двор, а она меня не узнала».
«Плотников, Бакулин и Устинов были обнаружены здесь, в городе Старобельске, в подвале гаража одного из домовладений на улице возле магазина «Рубежанский». У одного из них была открытая черепномозговая травма, с повреждением костей черепа и головного мозга, у другого были колото-резаные, множественные колото-резаные ранения грудной клетки с повреждением внутренних органов, и у третьего тоже резаные раны конечностей с повреждением сосудов. Содержались они в подвале сотрудниками батальона «Айдар». У них были также сопутствующие огнестрельные повреждения конечностей».
«Я работал на заводе «Азовсталь» машинистом крана. Со мной вместе работали два брата — фамилию не помню, — Михаил и Алексей. Им где-то по 42–43 года. Они пришли в наркологический центр, как и все, получать сертификат… Достали паспорт. Обложка была СССР. Азовцы, которые увидели эти паспорта, ничего не объясняя, сразу кинулись в драку и начали их избивать. Люди пытались помочь… ну не получилось помочь. Выбили им зубы, травмы головы были. Лежали они в больнице полтора месяца, не ходили на работу».
«Азов» — ублюдки. Знаю, в одном поселке девчонку изнасиловали, над мирным населением поиздевались. Пьянствовали и буйствовали в поселке, несколько человек насиловали девчонку, после чего уехали».
«Началось все во время майдана в 2014 году. Тогда в Мариуполе было ополчение против майдана, а потом в июне или июле освободили от ополчения. И началась охота за этими людьми. А потом пришел батальон «Азов».
У моего кума сосед был похищен. Его удерживали, морили голодом, избивали, требовали выкуп с родственников, просто издевались. Еще были разговоры, что они похищают девушек, насилуют, издеваются всячески над ними в извращенной форме. Женщинам монтажную пену (конструкцию) вводили во внутренние органы.
Говорили, что это не люди, зверства творят наркоманы».
В 1946 г. на Нюрнбергском процессе помощник главного обвинителя от СССР Л.Н. Смирнов предъявил факты, собранные Чрезвычайной Государственной Комиссией, о злодеяниях немецко-фашистских оккупантов на территории СССР: «…[Нацистский] следователь включал стоящий на столе реостат, и когда подследственный не так отвечал на вопрос, кактого хотел следователь, рукоятка реостата безжалостно шла на напряжение, тело подследственного начинало дрожать, а глаза вылезали из орбит», и «подследственного со связанными назад руками подвешивали к потолку… и начинали его крутить вокруг собственной оси. Покрутившись таким образом до 200 раз, висящий на веревке подследственный с бешеной скоростью раскручивался в обратном направлении. В этот момент палачи с двух сторон били его резиновыми палками. Человек терял сознание не только от бешеного вращения, но и от побоев».
Начиная с 2014 г. аналогичные пытки использовали и украинские силовики.
«Меня схватил батальон «Днепр». Я поехал на рыбалку, меня схватили, привезли в линейное отделение милиции и сразу, со старта, начали избивать. Били всем, чем можно: и палками, и ногами, и пистолетом по голове. У меня голова была, как ежик. Потом на дыбу вешали — это руки за спину, руки в наручниках. Повыворачивали все руки. Потом сделали, как они назвали, «качели». Это длинный ломик-шестигранник. Руки под ноги в наручниках, и надевается ломик. Потом кружили меня с этим ломиком, оставляли, и я висел на нем. Кости чуть не повылазили у меня. До сих пор не работают руки, эти части. Последний раз они двадцать минут продержали на этом ломике, сняли, начали обливать водой и бить током электрошокерами. Это длилось, пока я не начал терять сознание. Не давали спать. Если я начинал засыпать, такие экзекуции повторялись. Оказывается, пытали мою жену. Тоже забрали и держали в соседней камере. Ей сломали на левой ноге все пальцы. Я подписал все бумаги, в которых меня обвиняли, и меня увезли в СБУ. Что они пытались выяснить, я так и не знаю. Зачем вот это всё надо было вытворять, я не знаю. Сколько я историю ни изучал, немцы так не извращались, такими пытками, как делали они. После СИЗО нас отправили в Днепродзержинск на базу «Днепр-1». Позывные у тех, которые там служили: «Икс», «Альбина» и «Макс». Они издевались как хотели, стреляли над головами. Все были практически переломаны, но они заставляли отжиматься. Одного человека вообще чуть не закопали в яме. Хотели застрелить. Это продолжалось четыре дня, и потом нас увезли в СБУ Харькова уже на обмен. Там у меня открылась язва. Меня отвезли на «неотложке» в больницу в Харькове. При этом врачи сделали мне эндоскопию и все анализы — у меня сильно кровоточила язва. Факт в том, что меня отвезли под чужой фамилией. Мне сказали: называй любую фамилию, любой адрес. Меня хотели положить в стационар. Но им запретили. Привезли меня обратно в СБУ, и, пока не произошел обмен, приходилось как-то терпеть все эти боли невыносимые. Кроме того, что было все тело побито, ну еще и язва открылась».