Максим Горький – Зыковы (страница 2)

Михаил. Отчего ты, Яков, всегда такой угрюмый?

Шохин. Жалованья мало получаю. Софья Ивановна, у меня к тебе слово есть.

Софья. Что такое?

Шохин (подходя). Лесничий этот вчера говорил машинисту нашему, что-де всех нас, за наше хозяйство, под суд сажать надо, дескать, от нас реки мелеют и вся земля портится…

Софья. Ну, – иди…

Михаил. Иди, раб!

Целованьева. Это он про лесничего говорил?

Софья. Да.

Целованьева. Строгий господин. Со всеми – ссорится, со всеми – судится, а сам всегда выпимши и, кроме карт, никаких удовольствий не признаёт. Холостой, должность хорошая – женился бы! Не любят теперь семейной жизни.

Михаил. Как – не любят? А – я? Вот я женюсь…

Целованьева. Вы – конечно… Вам – папаша велел.

(Невольно вырвавшееся слово смутило её, она невнятно бормочет что-то и быстро идёт в кухню.)

Софья (Михаилу). Ты ведёшь себя совершенно неприлично.

Михаил. Ну? Не буду больше. Тебе нравится невеста?

Софья. Девушка красивая, простая… доверчивая. А тебе?

Михаил. Мне даже немножко жалко её, – какой я ей муж?

Софья. Это ты – серьёзно?

Михаил. Не знаю. Кажется – серьёзно.

Софья. Вот и хорошо! Может быть, она заставит тебя подумать о себе самом, – пора!

Михаил. Да я ни о чём кроме и не думаю…

Софья. Дуришь ты много, играешь…

Михаил. Это свойственно человеку. Вон и невеста моя играет на простоту, доброту…

Софья (пристально смотрит на него). Что ты говоришь? Она действительно доверчива…

Михаил. И кошка будто бы доверчива, а попробуй, обмани кошку!

Софья. При чём здесь – обманы?

Михаил. Знаешь что? Пусть бы лучше отец женился на ней, а меня в отставку!

Софья. Какая чушь!

Михаил (с усмешкой). Всё равно – сейчас не женится – после отобьёт. Она – доверчива…

Софья. Перестань! Что за гадости лезут в голову тебе!

(Взволнованно отходит прочь.)

Михаил (тихонько смеётся, наливая вина в рюмку, и декламирует).

Я хотел поймать в воде Отражение цветка, Но зелёный ил один Подняла моя рука…

Софья. Это – что значит?

Михаил. Ничего не значит. Шутка.

Софья. Ой, Миша, смотри, жизнь серьёзна!

(Из прихожей входит Антипа Зыков, мужчина лет под пятьдесят, в бороде с проседью, кудрявый, чёрные брови, с висков – лысоват; Павла – в голубом платье, очень простом, без талии, как ряса, на голове и плечах – голубой газовый шарф.)

Павла. Я всегда говорю правду…

Антипа. Ну? Поглядим.

Павла. Увидите. А где же мама?

Целованьева (из кухни). Иду, иду…

(Антипа идёт к столу с закусками; Павла, улыбаясь, к Софье.)

Софья. Устали?

Павла. Жарко! Пить хочу…

Софья. Вы сами платье шили?

Павла. Сама. А что?

Софья. Идёт к вам.

Павла. Я люблю, чтоб всё было свободно…

Антипа (сыну). Гляди, лишнее пьёшь, сконфузишься…

Михаил (дурашливо). Жених должен показать себя со всех сторон…

(Антипа, взяв его за плечо, что-то строго говорит ему, Михаил усмехается.)

Софья (Павле, вдруг, негромко). Который красивее?

Павла. Старший…

Антипа (резко). Цыц!

Софья (тихо). Антипа, что с тобою?

(Павла жмётся к ней.)

Антипа (смущённо). Ты извини, Павла Николаевна, это для тебя же лучше…

Павла. Что?

Антипа. А – вот… этот сударь… (Мычит.)

Целованьева (с блюдом в руках, на блюде – кулебяка). Пожалуйте закусить, прошу вас…

Павла (Антипе). Надо быть добрым, а то я буду бояться вас…

Антипа (ласково усмехаясь). Ты всё про своё, про добро… Эх, дитё ты моё… (Говорит ей что-то, понизив голос.)

Михаил (хот и выпивший, чувствует себя лишним, бродит по комнате, усмехаясь, на ходу говорит тётке). Тесно, как в курятнике…