Максим Гордеев – Герой моего романа (страница 25)

– А как ты думал? Кино – коллективное искусство. Да не переживай ты так! Делай, что делаешь, и всё будет хорошо. Пусть себе исправляют, ты это всё потом по-своему переделаешь. Что тебе, впервой из бреда шедевр создавать?

– Хорошо. И сколько же это времени займёт, мне интересно.

– Не так уж и много. Шеф очень заинтересован в этом сценарии. Видишь, он взял это дело на свой личный контроль, а это ему, в-принципе, не свойственно. День – два, и ты получишь список того, что нужно исправить.

– И деньги. – продолжил я.

– Само-собой. Я уже открыл для тебя левый счёт, на который будут приходить твои дивиденды, чтобы никто об этом не узнал.

– Так не пойдёт, Леша. – я скрестил руки на груди. – Мне нужна только наличность.

Литвиненко задумался.

– Хорошо. Что-нибудь придумаем. Да, кстати, раз уж мы заговорили о деньгах. – редактор достал из кармана двухтысячную купюру и положил её на стол. – Это тебе за фоторепортаж.

– Ты даже не посмотрел фотографии.

– Я тебе доверяю. Мы же с тобой в одной упряжке, ты забыл? – Алексей улыбнулся, обнажив свои мелкие острые зубы.

– Только, почему-то мне кажется, что тяну её я один.

– Не переживай, мне работы в этом деле тоже хватит. Пока ещё не пришло моё время.

Я забрал деньги и положил их в карман.

– Хорошо. Если говоришь два дня, то я готов подождать. Но, у меня есть ещё одно условие.

Глаза Литвиненко забегали. Видимо, он не был готов к такому повороту событий.

– Условие?

– Да. Мне нужна машина.

Литвиненко посмотрел на меня, как на идиота.

– Машина?! Господи, а дачу в Подмосковье ты себе не хочешь?

– Алексей, мне Созон пообещал, что ты мне будешь помогать во всех вопросах, что бы ни случилось. Да и потом – мы же с тобой в одной упряжке! – теперь уже я ехидно улыбнулся.

– А тебе не кажется, что это уже перебор! – редактор был явно потрясён моей наглостью.

– Расслабься. Машина мне нужна на один день. Завтра вечером я тебе её верну.

– Может быть, ты сначала спросишь, есть ли у меня машина, которую я могу тебе дать?

– А разве нет?

Литвиненко задумался, потом посмотрел на стол для пинг-понга.

– Ладно. Давай так – обыграешь меня в теннис, дам тебе машину.

– Хорошо. По рукам.

Я подошёл к столу и взял ракетку.

– У меня ещё один вопрос. Лёша, почему именно пинг-понг? Обычно люди в больших домах ставят стол для бильярда, ну, или, не знаю, шахматы, например.

– Бильярд – скучная игра. А в шахматах думать много надо, мне этого и на работе с лихвой хватает. Я люблю активный отдых. – Литвиненко взял в руку свою ракетку. – Подавай! Сейчас ты увидишь, как играют профессионалы!

Домой я возвращался уже не машине. Редактор не знал, что имеет дело с безусловным чемпионом студенческой общаги по настольному теннису. Несмотря на то, что прошло уже довольно много времени с того момента, как я уже перестал быть студентом, ракетку в руках я держать не разучился, и Литвиненко два раза подряд оказался проигравшим.

Старенькая «Приора» была для своих годов ещё довольно бодрой, и я без труда за полчаса добрался до своего дома. Бережно припарковав автомобиль возле подъезда, я отправился домой, надеясь хорошенько отдохнуть и выспаться. Сценарий я решил пока не трогать. Раз уж меня хотят загнать в такие жёсткие рамки, то и я, в свою очередь, не собирался работать бесплатно. Поэтому я решил продолжить написание только после того, как получу аванс за уже проделанную работу. Я посчитал это справедливым решением, но информировать об этом никого пока не собирался.

14. Засада

Я не был уверен, что поступаю правильно. Честно говоря, я и самому себе не мог ответить на вопрос, какого чёрта я тут делаю, и чего, вообще, хочу добиться. Часовая стрелка медленно подползала к цифре шесть, но такого движения, как два дня назад, возле кафе пока не наблюдалось. Положив руки на руль «Приоры», я уже собирался дать по газам, чтобы уехать куда-нибудь подальше, и никогда больше не возвращаться к этой забитой официантке, просто забыть её и жить дальше. Однако что-то, всё же, меня тут держало. Может быть, интерес, как профессиональная черта. Для меня не добиться нужной информации было делом гораздо более трагичным и постыдным, чем даже измена Родине. Я журналист, а значит, я должен узнать ответ на интересующий меня вопрос любой ценой. Не получилось один раз – надо пробовать ещё, не выходит снова – значит, есть смысл зайти с другой стороны или вообще поменять тактику. Но, кроме праздного интереса меня беспокоил ещё один факт – Маша мне нравилась. Может, не как объект симпатии, а всего лишь как девушка, которая очень похожа на героиню моего собственного сценария, того самого, что, по понятным причинам, возымел для меня необычайную ценность. Что-то похожее случается с людьми, у которых есть маленькие дети. Когда они видят малыша, делающего что-то так же, как и их собственный ребёнок, или очень на него похожего, они невольно проникаются чувством симпатии к увиденной крохе. Как будто смотрят на собственного ребёнка, и этот факт их очень умиляет.

Непонятным оставался ещё один момент – что я буду делать, когда Маша выйдет из «Истока». Я мог бы проследить за ней до самого её дома, только как мне поможет эта информация? Мог остановиться рядом с ней и предложить подвезти, сделав вид, что ничего не было, однако официантка уже грозилась вызвать полицию при моём следующем появлении, а это уже был нежелательный вариант развития событий. Если я попаду в руки нашей доблестной полиции, и об этом узнает Горелый (а сердце чуяло, что узнает он очень скоро), мне непременно выпишут как минимум пятнадцать суток административного ареста. Я не боялся, меня лишь не устраивал тот факт, что я потеряю драгоценное время, которое мог бы потратить на написание сценария. Поэтому я решил пока просто ждать. Если решение не приходит на ум сразу, то нужно действовать спонтанно. Придёт момент – и мозг сам сообразит, что нужно делать дальше. Такой приём не раз блестяще срабатывал ещё во время моей редакторской деятельности.

Я ждал. Часы показывали без пяти шесть, но из кафе пока ещё никто не вышел. На этот раз я решил поменять место дислокации и припарковался с правой стороны от кафе, в пятидесяти метрах от центрального входа. Машин рядом со мной не было, однако, вид на меня загораживала клумба, стоящая удивительно близко к проезжей части дороги. Через стебли, торчащие из клумбы, мне хорошо был виден центральный вход в кафе и дорога, по которой в прошлый раз пошла Маша. Безусловно, я очень рисковал, паркуясь так близко к заведению, однако, нежелательным для меня было то, что меня заметит только Маша. Я не был уверен, что девушка кому-то из коллег рассказала о нашей встрече, поэтому быть замеченным кем-то из других сотрудников кафе я не особо боялся. В крайнем случае, я запросто мог спуститься ниже по водительскому сидению, отчего меня не будет видно за тонированными наполовину дверными стёклами. Лобовое стекло перекрывали спускающиеся с клумбы уже голые, но многочисленные ветки неизвестного мне растения, поэтому за маскировку я не переживал.

Ещё раз глянув на часы, я принял более удобную позу и стал ждать.

Спустя минуту двери «Истока» открылись, и из неё на улицу вышли сотрудники дневной смены. Это были почти те же самые люди, которых я видел позавчера, с одним только исключением – Маша была с ними. В этот раз она была совсем другой. Либо она, в конце концов, подружилась со своими коллегами (во что, конечно, я очень слабо верил), либо это была её защита, ведь теперь ходить одной, по её мнению, ей было небезопасно. Она смеялась, пытаясь соответствовать настроению коллектива, но поминутно с опаской поглядывала по сторонам, будто знала, что я нахожусь где-то рядом. Приглядевшись к ней, я потерял дар речи – у неё были чёрные волосы! Сегодня она была в том же пальто, что и позавчера, но уже без шапки, и её смоляные локоны, словно пиратский флаг, томно развевались на ветру. Пирсинг в носу с этого расстояния, конечно же, разглядеть было невозможно, однако, я абсолютно не сомневался, что он у неё тоже был. Я почти минуту сидел неподвижно, не сводя глаз с девушки. Народ на крыльце, тем временем, оживился, собираясь расходиться, и я повернул ключ в замке зажигания. Маша сделала шаг вперёд – я понял, что сегодня она пойдёт тем же путём, что и два дня назад, но решил немного подождать, чтобы она не заметила меня раньше времени и не забила тревогу. Неожиданно задняя правая дверь моей «Приоры» открылась, и на сидение кто-то быстро сел. Тут же переведя взгляд на зеркало заднего вида, я первым делом увидел в отражении камуфляжную бандану.

– Привет, Никита. – Влад наклонился вперёд, просунув голову между двумя передними сидениями и посмотрел на меня со злорадной улыбкой. – Заехал кофейку попить?

– Здравствуй. Нет, я тут человека жду, фотографа. Интервью поедем брать. – отмазка была, конечно, не очень надёжной, но это было всё же лучше, чем правда.

– Ясно. А чего к нам не зашёл? Я бы тебя покормил бесплатно.

Влад лукавил. Видимо, он знает, что я тут делаю, и в моей машине сейчас оказался неспроста. Я мимолётным взглядом проводил Машу за поворот и улыбнулся.

– Влад, да не гони ты мне! Разве у тебя что-то бывает бесплатным?

Влад улыбнулся в ответ и похлопал меня по плечу.