Максим Георгиев – Подледье. Мятежник (страница 6)

Когда шумная деревня осталась позади, он облегченно выдохнул, увереннее направляясь к берегу. Перед ним простиралась пустынная белая степь, где он видел только редкие пушистые елочки, покрытые от холода белым инеем.

Пока он шел, у него было достаточно времени подумать о том, почему сбежал Ахти. Они оба принадлежали Эрлу и должны были быть благодарны старому наемнику за заботу и кров, которые тот им предоставил. Благодарность они выражали верностью – братья служили старику. Унто не мог даже допустить мысли о том, чтобы предать Эрла.

Эрл нашел их детьми в пещерах Хаоса, куда люди редко приходят по собственной воле. Старик взял их к себе, вырастил и воспитал, научил стрелять из лука, владеть копьем и мечом, скакать верхом на коне. Когда братья повзрослели, их мечи стали мечами стареющего Эрла, который покинул службу и стал коллунгом – наемником, который в награду за службу получил во владение кусок земли в солнечной Хоратии. Он выращивал хлеб и параллельно находил для мальчишек работу, за которую, в силу возраста, уже не мог браться сам.

– Даже самое крепкое дерево с годами превращается в трухлявый пень, – грустно улыбаясь, говорил старый наемник, жалуясь на боль от старых ран.

Братья участвовали в военных походах и обагряли клинки мечей кровью во имя великих князей и ради своего учителя. Эрл платил братьям за службу, причем платил прилично. Братья проводили много веселых и бессонных ночей в корчмах, упиваясь вином и наслаждаясь компанией прелестных девиц. Унто никогда не жаловался на жизнь, осознавая, что в пещерах Хаоса они могли погибнуть еще детьми.

В груди слегка кольнуло. Принадлежали. До Унто дошел смысл этого слова. Не очень приятное определение, как будто они были вещью. Но именно так однажды выразился Эрл, смахнув с седых усов капли хмельного вина. Старик не часто пил, но если это случалось, то он впадал в состояние какой-то дикой вседозволенности. В такие дни он часто оскорблял братьев, иногда поднимал на них руку. Но на следующий день, когда старик трезвел, он совершенно не помнил, что вытворял накануне, и все возвращалось на круги своя. Ахти возненавидел старика за его пьяные выходки, а Унто прощал.

Унто хмыкнул, вспоминая брата. Ахти никогда не испытывал теплых чувств к Эрлу, и дело было не только в выпивке. Ахти раздражало то, что он должен был кому-то служить и выполнять чьи-то приказы. Брат считал, что лучше бы они остались в пещерах Хаоса, тогда они были бы свободными. Унто молча слушал брата, замечая, как в его глазах разгорается гнев. Унто давно заметил, что Ахти испытывал скрытую враждебность к окружающим. Только старшего брата Ахти любил и уважал. Правда иногда их шутливые игры могли перерастать в настоящие кровавые бои. Унто понимал, что сложно требовать от брата проявления каких-то теплых чувств, если еще младенцем он оказался в пещерах. В том ужасном месте даже самый прекрасный цветок очень быстро превращался в колючку.

Унто был старше, он хорошо запомнил пещеры. Вечные промозглые ветры, повсюду снующие крысы и настойчивые, тупые, злые взгляды тех, кто ждет, когда ты ослабнешь или совершишь ошибку, которая будет стоить тебе жизни. Постоянный полумрак и сырость, каждая тень скрывает опасность. В воздухе стояла ужасная вонь, что источали трупы, которые валялись в темных углах как ненужный хлам. Ходили слухи, что если уйти слишком глубоко в пещеры, то можно встретить обезумевших, полуслепых людей, отвыкших от солнечного света, которые питались человеческой плотью. В пещерах Хаоса собирались бродяги, никчемные разбойники и дети, которых сюда относили нелюбящие родители. Не было ни царей, ни вождей, ни законов. Никто из великих князей не претендовал на те земли, никто не хотел ими владеть, а обычные люди старались обходить их стороной. В пещерах царил хаос, именно поэтому их так и прозвали – пещерами Хаоса, сложно было найти на земле место ужаснее.

Выныривая из мрачных воспоминаний, Унто взобрался на небольшой пригорок, откуда открывался вид на Холодное море. В Верхнем мире, во время дальних походов, юноша видел моря. Они бывали тихими и спокойными, и тогда ленивые воды едва накатывали на берег. Либо же они были буйными и капризными, со свистящими в ушах злыми ветрами и пенящимися волнами, что разбивались о прибрежные скалы на множество брызг. Но все они были живыми.

– У каждого моря свой характер, – учил Эрл, когда провожал братьев в поход против лихих людей, что грабили суда в Теплом море и досаждали великому князю Асдалии. – Чтобы море не погубило, его нужно научиться понимать. Море может стать как твоим другом, так и врагом, – многозначительно заключал старик.

Глядя на Холодное море, Унто осознал, что совершенно не понимает, какое оно. Море перед ним выглядело равнодушным, безжизненным, застывшим, загустевшим. Волны двигались к берегу как-то медленно, чересчур неторопливо, периодически почти совсем замирая. Море было необъяснимым. Это настораживало больше всего – нет ничего хуже друга или врага, которых совершенно не понимаешь.

Унто поежился, глядя на море. Оно не зря носило такое название, Холодное. Даже небо и цветные облака почти не отражалось в его темных водах. Море было настолько спокойным, если не считать редких волн, что юноше показалось, будто оно покрыто коркой льда. Но нет, взглянув на берег, он увидел множество лодок самых разных размеров, которые покачивались на воде. У широкой каменной пристани, что растянулась километра на два, были пришвартованы несколько довольно больших кораблей. На высоких мачтах под порывами слабого ветра развевались флаги. Один из флагов привлек особое внимание Унто – синее пламя на белом фоне. Юноша знал, чей это флаг, – Ордена Льда. Приглядевшись, Унто рассмотрел на корабле несколько высоких фигур в длинных белых туниках. Юноша видел, что кожа и волосы льдонян были не менее белыми, чем цвет их одежды. Даже седина старика Эрла не была настолько белой. Льдонян называли потомками белых великанов, которые жили в Подледье задолго до появления людей. Но юноша и представить не мог, что эти потомки ставшего мифическим народа настолько отличались от людей.

На берегу вовсю кипела жизнь. Люди сновали по пристани, навьюченные тюками. Пара высоких деревянных кранов поднимали большие мешки и ставили их на палубы кораблей, где ловкие матросы быстро утаскивали тюки с товарами в трюмы. Капитаны внимательно следили за тем, как идет работа, иногда отдавая короткие, но громкие приказы, от которых матросы на кораблях начинали бегать быстрее. Какие-то ящики и мешки, наоборот, сгружали с кораблей на телеги и увозили в длинные, широкие амбары, что располагались поблизости. Все вокруг шумело, скрипело, двигалось, ползло – как и в любом порту в Верхнем мире. И только корабль Ордена выглядел обособленно на фоне хаоса, что их окружал. Там ничего не происходило, а белые фигуры замерли и были похожи на статуи. Даже на расстоянии Унто ощутил холод, который шел от их судна.

Юноша натянул на голову капюшон, поднял ворот и направился к берегу, старясь держаться как можно дальше от корабля Ордена. Он не испытывал к льдонянам никакого доверия. В Верхнем мире говорили, что Орден Льда – самый жестокий и беспощадный народ всего Известного мира. Им неведомы жалость, сострадание, страх, доброта, они так же бесчувственны, как куски льда. Многие со смехом утверждали, что на самом деле льдоняне произошли от ледяных глыб.

Сторонясь кораблей, Унто подошел к берегу, где сгрудились маленькие рыбацкие лодочки.

– Мне сказали, что в Свободной Торговой зоне я могу найти все, что мне нужно, —обратился он к невысокому полноватому мужчине с бледным лицом, что перебирал рыболовные снасти в лодке. Лодка была небольшая, но у нее были парус и весла, а большего Унто и не нужно было. Если надо, он сам был готов сесть на весла, лишь бы быть подальше от льдонян и поближе к брату.

Мужчина перестал возиться с сетками и внимательно посмотрел на юношу. Затем хитро прищурился и улыбнулся. Почесав короткими пальцами лысую макушку, он весело произнес:

– Найти можно все, но у всего есть цена. Есть ли у тебя деньги?

Его довольное круглое лицо просияло, на щеках появился легкий румянец. Он смотрел на Унто, потирая пухлые ладошки.

– У меня есть деньги, столько, сколько надо, – холодно отрезал Унто.

Невольно юноше захотелось взглянуть на корабль льдонян. Он будто бы ощущал на себе их пристальное внимание. Вдруг они его увидели и что-то заподозрили? Унто был чужак, и, как бы ни старался, он отличался от людей, что жили в Подледье. Его мог выдать хотя бы более смуглый цвет кожи. Наемник почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он и представить не мог, что льдоняне сделают с ним, если узнают, куда он хочет отправиться. Буян захвачен мятежниками, а льдоняне соблюдают законы Подледья, как и любые другие народы.

Унто постарался взять себя в руки. Он не был трусом, а ощущал какой-то беспричинный страх: корабль льдонян был далеко, и наверняка у его команды были более важные дела, чем рассматривать людей, что сновали в порту.

– Обычно, – в глазах толстяка появился озорной блеск, – когда у таких мальчишек много денег, то они либо чьи-то богатые дети, либо воришки. – Мужчина окинул Унто веселым взглядом. – Ты не производишь впечатление сына богача.