Максим Георгиев – Острова (страница 5)
– Ты когда-нибудь видел такое? – поинтересовался Андрей, завороженно глядя на деревянный мост, под которым они проплывали.
Мост перекинулся дугой с одного острова на другой. Справа располагались несколько небольших симпатичных домиков с красными крышами и белыми стенами, а слева они увидели прямоугольную деревянную пристань, рядом с которой было пришвартовано с десяток лодок с белоснежными косыми парусами. На берегу за пристанью, на плоском скалистом уступе находилась площадка, на которой стояли круглые столики с бутылками, тарелками с едой, вазами с фруктами. За столиками сидело множество веселых, хохочущих людей. Они разговаривали, смеялись, спорили, ели, выпивали и курили длинные сигареты, отравляя воздух вокруг себя сизым дымом. Откуда-то неслась плавная, спокойная мелодия, и несколько пар женщин и мужчин кружили в танце. Эти люди отдыхали, что и вовсе выходило за границы реальности для Макса и Андрея, собственная жизнь которых была постоянной борьбой за выживание.
Везде висели разноцветные фонарики. Они гирляндой тянулись вдоль пристани, лентой вились над мостами, горели на катерах и лодках. А далекие вершины островов были усеяны светящимися точками. В сумерках, что все больше сгущались, это было похоже на звездное небо, которое по какой-то причине опустилось на землю и приобрело разноцветные оттенки.
– Нет… – только и смог выдавить Макс. Его потрясло все увиденное.
– Как им это все удалось? – немного хмурясь, недоумевал Андрей. – Макс, они живут совсем не так, как мы. Я и представить не мог такое: дома, корабли, одежда этих людей, даже их кожа – у них всё лучше.
– Люди, что основали Алтайскую федерацию, – после недолгой паузы произнес Макс, обращаясь к воспоминаниям из детства, когда отец рассказывал ему об истории федерации, – знали о катастрофе задолго до того, как она произошла. Они не стали трубить тревогу, не сказали об этом никому, а начали тихо готовиться к ней. Они свезли в горы, которые теперь называются Алтайской федерацией, технику, книги, людей, чьи знания могли пригодиться в новом мире. Они хорошо подготовились, и когда вода обрушилась с неба и начала затапливать землю, они не паниковали, а спокойно укрылись в горах. Когда уровень воды перестал подниматься, они начали строить свое государство: распахали поля и разбили огороды, построили заводы и наладили производство, дали ученым возможность продолжать развивать науки.
– Это жестоко, – тихо произнес Андрей, о чем-то крепко задумавшись.
Макс посмотрел на него, и друг пояснил:
– Это жестоко, что они знали о катастрофе, но ничего не предприняли. Если бы они предупредили всех, то, возможно, могли спасти больше людей.
– Как сказал мой отец, несправедливость – это та вещь, которая отличает сильных от слабых. Они захотели быть сильными в новом мире, поэтому поступили так. Но это еще не все, – как можно тише произнес Макс, оглядываясь по сторонам, будто их могли подслушать. – Ходят слухи, что они успели завладеть самым смертоносным оружием, что когда-либо создавал человек, и спрятали его в горах.
Они оба замолчали, думая каждый о своем. Макс вспоминал то, что говорил ему отец, и слова друга о жестокости. От этого все, что они видели вокруг, тускнело, теряло волшебный блеск. Все это великолепие было ничем по сравнению с человеческими жизнями. Но с другой стороны, они спасли немало людей и дали им лучшую жизнь, какая только возможна в новом мире.
Им навстречу плыл небольшой корабль. Понаблюдав за ним некоторое время, Макс убедился, что судно держит курс именно на них. Он подошел к парусу и спустил его, ожидая, когда судно подплывет к ним поближе. Андрей встал рядом и тоже заметил корабль.
Судно двигалось вперед, разрезая воду и увеличиваясь в размерах. Шум работающей машины становился все громче. В какой-то момент Макс подумал, что, возможно, с корабля их просто не видят и он потопит их маленькую лодочку. Юноша невольно сделал шаг назад, наблюдая, как нос судна стремительно мчится на них, потом перевел взгляд на Андрея, но тот невозмутимо продолжал наблюдать за приближением корабля. Уголки его губ дернулись в ухмылке.
Шум двигателя резко затих, превратившись в едва слышное гудение, судно сбавило ход. Нос корабля начал разворачиваться вправо, и он повернулся к юношам своим левым бортом. Макс разглядел на палубе несколько человек в зеленых комбинезонах и с автоматами в руках. Среди них выделялся высокий пожилой мужчина, одетый не в комбинезон, а в зеленый халат, подпоясанный желтым ремнем. Именно этот старик и обратился к юношам.
– Судя по вашему флагу, вы те, кого мы давно ждем, – надменно и напыщенно начал он, сложив руки на груди. Он смотрел на юношей с нескрываемым пренебрежением. – Кто из вас сын вождя Плавучих островов?
– Мое имя Максим. – Макс поклонился. – Я сын Святослава, вождя Плавучих островов, а это мой друг и верный товарищ Андрей. – Тот тоже склонил голову. – Мы прибыли, как того требует договор, заключенный между нашими народами. Я, как и мой друг, готов поступить на службу во благо федерации сроком на один год. Клянусь богиней Ведь-авой, которая покровительствует обоим нашим народам, что буду служить усердно, дабы не посрамить честь родных земель.
Старик некоторое время буравил его колючим, злым взглядом, а потом холодно улыбнулся.
– Совет старейшин ждет тебя. Служба твоя начнется очень скоро.
Глава 2
Бьерн нервничал. Он давно забыл, на что похоже это чувство, но сейчас поймал себя на том, что нервно стучит пальцами по кобуре с пистолетом, которая висела на поясе. Это обстоятельство выбивало его из равновесия. Он не привык, чтобы чувства или эмоции овладевали им. Он всегда был невозмутим, спокоен, холоден, бесстрастен. Его знали, как неустрашимого конунга всех Возродившихся Язычников. Он был завоевателем трона Гунбьерна, от которого впоследствии добровольно отказался, чтобы посвятить всю свою жизнь океану, походам, войне. Его считали великим, непобедимым викингом. О нем слагали песни, о нем говорили во всех деревнях, что лежали на севере, где жили язычники. Он был еще достаточно молод, но многие ставили его в один ряд с такими легендарными личностями прошлого, как Рагнар Лодброк, Эрик Рыжий и Харальд Синезубый. Покоритель Гунбьерна, Молот Тора, Сын Океана – такие прозвища он носил по праву. И вот сейчас он был не в силах совладать с дрожью, которая пронимала его все сильнее.
Бьерн набрал побольше воздуха в могучую, широкую грудь и выдохнул, признавшись самому себе, что сильно взволнован. А волновался он потому, что ему предстояла встреча с тем, кто был еще более легендарен и знаменит. Ему предстояло увидеть поистине
«Спокойно, – произнес он мысленно, прикрыв глаза и еще раз медленно вдохнув и выдохнув. – Ощути океан, почувствуй его силу и поддержку, и все станет как прежде».
И действительно, стоило ему ощутить легкий теплый бриз, вдохнуть морской воздух, уловить привкус соли на губах – и он обрел прежнюю уверенность. Это всегда ему помогало. Океан был его родителем, учителем, сыном и братом. Океан всегда поддерживал его.
Викинг открыл глаза, чувствуя, что не одинок. Он стоял на краю высокой скалы, выступающей далеко вперед, словно огромный язык окаменевшего чудища, которое когда-то, много веков назад, решило подразнить океан, да так и застыло с высунутым языком. Далеко внизу, у подножия этого каменного выступа, среди нагромождения скал и россыпи торчащих из воды камней, в небольшой искусственной бухточке стоял длинный и узкий драккар, на матче которого развевался флаг с изображением черного ворона.
Бьерн улыбнулся. До корабля было довольно далеко, и что происходит на палубе, он мог разглядеть с трудом, но знал, что там его ждут самые бесстрашные воины, готовые отправиться за ним хоть в саму преисподнюю. Эти люди стояли бок о бок с ним в знаменитой битве за трон Гунбьерна. Они не бросили его, когда им всем грозила гибель. Они были практически окружены на вершине горы и отрезаны от кораблей, и их было намного меньше, чем врагов, но никто и не подумал сдаться. Он помнил их взгляды, их залитые кровью и потом лица, он видел их решимость и злость. Бьерн повел их на врага, вынув из кобуры пистолет – оружие, которое мало кто имел среди Возродившихся Язычников. Он произвел выстрел в воздух, что внесло некоторое смятение в ряды неприятеля, и первым бросился в бой. Они сделали невозможное. Они вихрем налетели на врагов и разметали их словно щепки, а затем погнали до самого океана, топя, калеча и круша тех, кто еще пытался сопротивляться. Эти воины сделали его конунгом. Они были рядом с ним и в тот момент, когда он водружал себе на голову корону, и когда принял решение добровольно отказаться от нее, безропотно последовав за своим предводителем.
Иногда он спрашивал себя, для чего он покинул родные земли? Не проще ли было остаться на Гунбьерне и править викингами, сидя на троне, обжираясь мясом, упиваясь вином и меняя наложниц каждую ночь? Нет, это было не для него, в нем кипела кровь, которая не давала ему сидеть на месте. Ему, как и его далеким предкам, нравилось бороздить просторы изменчивого, непостоянного океана, открывая новые земли.
Он снова постучал пальцами по кобуре, в которой лежал шестизарядный кольт. Он не любил огнестрельное оружие, зная, что в мире, где правит вода, оно может выйти из строя в самый неподходящий момент, но разговор предстоял важный. Ради этой встречи он и нацепил широкий кожаный парадный пояс с несколькими драгоценными камнями, который добыл в одном из набегов на Кавказские шахты, и повесил на него кобуру с револьвером. Он должен был показать