Максим Георгиев – Безымянная гора (страница 7)

Поэтому Ларус не мог заснуть на берегу, за крепостными ледяными стенами, на твердой земле: на берегу море не способно было его защитить. Рыбак получил разрешение у недоуменного Яромира отправиться в море. Видар, который лично проводил рыбака до Торговых ворот, иногда бросал на Ларуса короткие взгляды, но вопросов лишних не задавал. Но рыбак не смог бы на них ответить. Как он может объяснить тысяцкому, что он чувствует себя в безопасности, лишь когда слышит шум волн, ощущает легкую качку и вдыхает морской воздух? Что ему спокойнее, когда он видит бескрайний морской простор, нежели, когда прячется за городским стенами, где опасность может поджидать за каждым углом? Ротвальцы считали, что стены домов могут скрывать врагов, а в море им прятаться негде.

Остров был все ближе. Ларус медленно плыл со стороны Западной стены к Торговым воротам. Рыбак почти бесшумно опускал весла в воду. За многие годы он научился грести не слышно, и не заметно. Еще было достаточно темно, стражники стен его наверняка не заметили, поэтому ему стоило зажечь факел, чтобы в темноте они не приняли его за врага. Ему стало отчего-то весело, что он вот так, как шпион или лазутчик, незаметно подплывал к Буяну. Мелькнула мысль, подкрасться к самой пристани, подняться к воротам, и громко постучать в них, показывая, как обычный рыбак обвел вокруг пальца стражников, но он отбросил ее – у стражников на стенах могло быть не такое игривое настроение, как у него.

Подняв весла из воды, почти достигнув стен, он решил немного передохнуть. Прекрасное было утро, как и любое другое, которое рыбак встречал в море. Море словно совсем замирало перед рассветом, отчего вокруг устанавливалась полная тишина. Предрассветное небо играло на воде вспыхивающими и затухающими редкими бликами. Это было чарующее волшебство, которое было доступно только Ларусу.

Все было хорошо в этом утре, если бы не страшная, зияющая трещина, которая напоминала об угрозе, что нависла на Подледьем. Рыбак вспомнил об Унто, который отправился к Безымянной горе. Ларус не особо жаловал наемников, ратников или стражников, считая их храбрость несколько преувеличенной. Как и любой ротвалец он считал, что настоящая храбрость и смелость проявлялась в море, в борьбе со стихией и с морскими хищниками, а не на поле боя. Но к Унто это не относилось. Было в юноше что-то особенное, невидимое обычному взгляду, и чего рыбак не наблюдал в других людях. Унто был действительно храбр, даже храбрее любого рыбака. Он не побоялся ввязаться в схватку с льдонянами, он без страха вступил на мятежный остров, он отправился к Безымянной горе, о которой даже думать было страшно. В нем было столько смелости, что она передавалась тем, кто был вокруг него, в том числе и Ларусу. Это была особенная смелость – смелость наемника из Верхнего мира.

Рыбак чувствовал некоторую привязанность к необычному юноше. Ларус очень сожалел, что его не взяли в поход к горе, где он мог бы помочь Унто, и показать наемнику, что он трус, как Унто мог подумать о нем после битвы с льдонянами. Ахти весело заметил, когда Ларус робко вызвался идти вместе с Унто, что у горы нет ни одного пруда, где можно ловить рыбу.

Рыбак решил дождаться Унто на Буяне, и только после этого отправляться домой. Если Унто не вернется, если у него ничего не получится, то возвращаться, возможно, будет некуда. Подледью наступит конец, а значит, и рыбаку. Ларус не мог представить свою жизнь без ледяного мира. Не станет родной Прибрежной Стужи, любимого холодного моря, завораживающего ледяного неба. Семью он постарается спасти, вывести ее в Верхний мир, но сам рыбак решил остаться здесь, подо льдом, чтобы не произошло. Ему не нужны были бескрайние, зеленые поля, что простирались под палящим, жарким солнцем. Ему не нужны были высокие, величественные горы, что вздымались до самых небес. Ему не нужны были знойные, песчаные пустыни, где нестерпимый жар шел от самой земли. Он любил снег и лед, он привык жить в холоде. Великие княжества Равнин по красоте не могли сравниться с суровой красотой Подледья.

Все больше уходя в грустные раздумья, он услышал короткий звук, похожий на легкий всплеск. Звук повторился, и начал звучать раз за разом. Рыбак прислушался. Кто-то старался очень тихо опускать весла в воду. Это насторожило Ларуса. Неизвестный старался производить, как можно меньше шума. Наверняка со стен нельзя было уловить эти звуки, а вот в море их было слышно хорошо. Внимательно прислушиваясь, Ларус пригнулся в лодке.

Это был шум весел, сомнений не было. Рыбак определил это так точно, как опытный ратник мог по лязгу оружия определить в каком княжестве был выкован меч, а казначей по звону монет мог определить, серебряная монета или золотая.

Звуки становились громче. Ларус терялся в загадках: кто мог плыть к острову так рано, стараясь двигаться тихо? На ум приходили нехорошие мысли.

Ларусу повезло, что он почти достиг острова, так как лодочка пряталась в тени, что отбрасывали стены Буяна. Он был практически незаметен. Затаившись, он неподвижно продолжал вслушиваться в звуки, наблюдая за морем.

Наконец, вдалеке, справа от себя, он увидел мутное пятно на воде. Пятно было нечеткими в предрассветной темноте, но Ларус определил, что двигалось оно в сторону Западной стены. Пятно плавно перемещалось по волнам, и рыбак начал различать весла, что опускались и поднимались из воды. Это была небольшая лодка, а в ней он различил три силуэта. С каждой секундой силуэты становились все четче. И когда Ларус смог их хорошо рассмотреть, страх сковал его. К острову плыли льдоняне.

Ладья плавно скользила вперед, постепенно подплывая к острову. Испуганно Ларус смотрела на нее, боясь лишний раз моргнуть. Он заставил посмотреть себя в море, с еще бОльшим страхом ожидая, что ладья была не одна, и к острову приближался весь флот льдонян. Но рыбак больше никого не видел, а это означало, что льдоняне не собирались вероломно нападать на остров. Это вернуло Ларусу присутствие духа. Он здраво решил, что несколько льдонян никак не смогут штурмовать стены острова. Он продолжил наблюдать за ладьей, намереваясь разобраться, для чего они приплыли сюда.

Ларус позволил себе легкую улыбку, когда ладья достигла острова, так как дальше непрошенных гостей ждали высокие, крепкие стены, на которых несли службу бдительные стражники. Будь льдоняне хоть вдесятеро сильнее, чем люди, они не смогут незаметно преодолеть стену.

Ладья замерла у берега. Льдоняне неподвижно сидели в ладье, и ничего не предпринимали. Ларус ликовал. Ему стало очень интересно, что они будут делать дальше? Неужели полезут на стену? Рыбак решил досмотреть этот спектакль до конца, надеясь увидеть, как бездыханные тела льдонян, пронзенные стрелами, падают в воду. Ему было сложно представить, о чем думали эти трое, когда приплыли под стены. Они посчитал, что их будут встречать с распростертыми объятьями? Или эти трое не знают, что путь льдонянам на остров заказан? Или они попросту заблудились? Все эти мысли веселили рыбака.

Льдоняне продолжали спокойно сидеть на своих местах. Переведя взгляд на стену, Ларус отметил, что огоньки факелов, которые держали стражники, были далеко от места, куда приплыли льдоняне. В сердце екнуло. Словно они знали куда плыть. Улыбка исчезла с губ рыбака.

Время тянулось мучительно долго. Рассветало все больше. Тревога, которая закралась в сердце рыбака, растворялась. Еще немного и тени исчезнут, и льдоняне не смогут скрыться от глаз стражников. Осталось подождать еще чуть-чуть. Льдоняне начали понимать, что их могут скоро разоблачить. Они повставали со своих мест. Ларус пригнулся ниже. Если льдоняне увидят его, то ему придется уплывать. Но рыбак был уверен, что грести он умеет быстрее, чем льдоняне: птицам крылья даны, чтобы парить в небе, а весла даны ротвальцам, чтобы они парили над морем.

Льдоняне не смотрели в его сторону. Они смотрели на стену. Неужели они все же попытаются ее преодолеть? Он скептически оценивал их шансы, отмечая высоту и крутость стен. Нет, они точно не смогут этого сделать. Но льдоняне не были глупцами, чтобы погибнуть в отчаянной попытке перебраться через стену. Здесь было что-то другое, рыбак это чувствовал. Слишком спокойно, и уверенно себя вели пришельцы. Вскоре он понял почему.

Ларус увидел, как из стены Буяна наружу вывалилась небольшая льдина. В стене образовалось отверстие, из которой показалась голова. Это был человек. Ларус слышал, как человек о чем-то начал приглушенно разговаривать с льдонянами, а потом льдоняне, один за другим начали вылезать из лодки, и скрываться в образовавшейся дыре.

Страх рыбака нарастал. Даже когда дыра исчезла, снова создавая видимость целостности и неприступности стен, он продолжал смотреть на пустую ладью. Льдоняне не были глупцами, глупцом был он, Ларус, и жители Буяна.

В голове Ларуса появилась страшная мысль. С каждой секундой она звучала все сильнее и сильнее. Льдоняне совершенно незаметно пробирались на остров. Никто их не увидел, кроме рыбака. Возможно, они не первый раз таким образом попадали внутрь. Сколько их было? И сколько еще будет? Ларус понял, что над Буяном нависла новая опасность. Льдоняне внутри крепости, которую люди всегда считали своей.