Максим Георгиев – Безымянная гора (страница 2)

Отец любил говорить ему, что их работа очень важна и она делает ледяной мир чуточку теплее. А если теплее становилось жителям Буяна, то на душе простого торговца становится приятнее. Таким образом он старался приободрить сына, в глазах которого видел презрение, когда тот приходил в лавку помогать отцу. Но Олекто не видел ничего приятного. Перед глазами его всплывали картины, как он отправлялся в Холодное море, к берегам Домура или Ротвала за очередной партией овечьей шерсти. В крохотной лодочке он безнадежно старался спрятаться от неистового холодного ветра, который с диким воем проносясь мимо, терзал мальчишку и днем, и ночью, и не ослабевал ни на миг. Олекто молил всех забытых богов, чтобы они даровали ему хотя бы чуточку тепла. Но боги молчали, не обращая внимания на его мольбы, как не обращали внимания и на весь мир, что размещался подо льдом. Олекто замерзал, пока отец говорил, что они делают жизнь других подледцев теплее – это была еще одна, большая несправедливость этого мира.

Олекто ухмыльнулся, аккуратно пригибаясь под окном, откуда лился теплый, желтый свет свечей.

«А потом все сложилось как нельзя лучше».

В его жизни появился Олег.

«Великий князь Олег», – мысленно поправил он себя, будто бы боясь, что стены читают его мысли, и доложат о них Олегу. Великий князь поднял на острове мятеж, свергнул посадника великого князя Белимора, и провозгласил себя правителем острова. Олег пообещал Олекто много золота, если торговец поддержит его. Олег посулил золотые горы представителям всей торговой гильдии острова. Многие торговцы сначала усомнились в щедрости новоявленного великого князя, намекая, что великий князь Белимора не простит жителям, если княжеская казна на острове будет разграблена. Но Олег убеждал, что в скором времени у него появятся силы, которые способны будут противостоять Белимору. Хитростью, подкупом, где-то шантажом, он заставил торговцев поверить ему, а следом поверили влиятельные бояре с Красной улицы и богачи с Зеленой. Остальные улицы можно было не спрашивать. С наемниками, что нанял Олег, он легко подчинил себе весь остров.

Стражник улыбнулся. Великий князь Олег почти умолял, чтобы Олекто помог ему, потому Олекто был не просто торговцем шерсти, он был контрабандистом, который знал тайные ходы, что вели в город. Олег пообещал столько золота, что его должно было хватить на новую жизнь в Верхнем мире, подальше от холода и льда. Олекто согласился, но при одном условии: пока ему не будет выплачено все обещанное золото, он станет десятником городской стражи. Олекто хотел показать своим родным и знакомым, что был достоин чего-то большего, чем просто торговать шерстью.

Улыбка сползла с его губ. Все складывалось прекрасно, пока не вмешался проклятый Яромир. Воевода не просто лишил Олекто звания, но старик отправил служить стражника на одну из стен, где холод пробирал до самых костей, и был таким же постоянным спутником, как и мрачные мысли. Олекто считал, что Яромир многое себе позволял и часто перегибал палку. Об этом стражник осторожно нашептывал великому князю Олегу. Но великий князь в этом вопросе был чересчур упрям, и не прислушивался к жалобам стражника. Это вызывало у Олекто приступ бессильной злости. Яромир казался не только всесильным, но и не уязвимым.

Олекто ненавидел Яромира, как и все, что было связано с Подледьем. Воевода был типичным представителем ледяного мира, который искренне любил Подледье, находя красоту в холодных ледяных пейзажах. Яромир был прямым в разговорах, несгибаемым, сильным, непоколебимым, твердым, и что самое страшное – неподкупным. Эти качества никак не соответствовали тем, что Олекто ценил в людях. Стражник считал, что надо быть чуточку хитрым, в меру скользким, когда надо – изворотливым и всегда идти на компромиссы, если это сулило выгоду.

Ничего, Олекто зло сверкнул глазами, он отомстит им всем. Всем тем, кто хоть немного похож на Яромира. Они не знают, что задумал великий князь Олег. Когда придет время, Олег больше не станет закрывать глаза на безумные выходки воеводы. Мысли об этом приятно согревали.

Западная стена была все ближе. Олекто видел ее очертания на фоне светлеющего неба. Впрочем, еще было достаточно темно, чтобы стражники, которые несли службы на стене, не увидели его. Олекто видел маленькие, дрожащие огоньки от факелов, что стражники держали в руках. Чуть пригнувшись, Олекто подходил все ближе, пока не увидели спины стражников стен. Замерев на месте, один из них внимательно смотрел в сторону моря, кутаясь в короткий, меховой плащ.

«Глупцы, – весело думал Олекто, – вам надо смотреть не наружу, а внутрь».

Не доходя до стены пару домов, он юркнул в небольшой переулок. В переулке было намного темнее, теснее, и пахло затхлостью. Он прошел вглубь переулка, где домики были более ветхими, и выглядели заброшенными. В принципе, так оно и было. Многие из домов были пусты, лишь в некоторых ютились бездомные, бродяги, да преступники, что прятались от стражников. Люди старались перебраться жить вглубь острова, бросая свои дома, и оставляя многие вещи. Жители острова хотели быть как можно дальше от стен, так как климат тут был немного холоднее, и суровее, чем на остальном острове. С каждым годом заброшенных переулков и улиц становилось больше. Бояре, богачи и торговцы скупали и строили дома ближе к Цветной площади, отчего земля в центре очень ценилась, и застройка была намного плотнее. Окраины же вымирали. Это не могло не радовать контрабандистов, которые прятали и хранили в оставленных домах товар, который они незаконно провозили на остров. Кроме того, в заброшенных жилищах контрабандисты делали скрытые от чужих глаз лазы, что вели в тайные тоннели под островом. По тоннелям можно было попасть на остров или покинуть его, скрытно минуя стены и стражников.

Информация о том, где располагаются тайные лазы была одной из немногих вещей, за которую Олекто был благодарен отцу. Контрабандой их предки начали заниматься с тех пор, как начали торговать шерстью. Не все в роду Олекто были чисты на руку, и некоторые хотели заработать лишнюю монету, минуя княжеские законы и не платя лишние налоги. Контрабандисты, как никто другие, были заинтересованы в том, чтобы тоннели не обнаружили, и об их существовании знало, как можно меньше людей.

Тоннели на острове были обнаружены очень давно, когда люди только начали возводить город. Обнаруженные потайные ходы пугали людей, так как они не знали, кто и с какой целью прорыл их на практически бесплодном, пустынном острове, поэтому многие из тоннелей были завалены. С помощью неимоверных усилий особо алчные строители сумели сохранить несколько тоннелей, а потом продали информацию об их местонахождении торговцам. Ходили слухи, что торговцы вскоре убили жадных строителей, чтобы никто больше не узнал о тоннелях. С тех пор тоннели использовались для незаконного провоза товара на остров. Расположение тайных ходов бережно хранилось контрабандистами. Координаты тоннелей передавались торговцами из поколения в поколение только устно, шепотом, в закрытом помещении без окон, чтобы никто ненароком о них не узнал.

Именно поэтому Олег высокого ценил Олекто, особо выделяя его среди всех других своих сподвижников. Великий князь прощал стражнику некоторые «шалости», например, буйные пьянки, который любил устраивать Олекто, или слишком предвзятое, если не сказать жестокое отношение десятника к другими лавочникам. Многие из них насмехались над незадачливым торговцем шерсти, у которого не очень хорошо шли дела в бытность его торговцем. Олекто считал, что виной его неудач были как раз недоброжелатели, которые перетягивали к себе его покупателей, а не его лень и жадность, из-за которой он сильно завышал цены. Когда Олекто стал городским стражником он с удовольствием начал мстить торговцам, конфисковывая без причины товар, и закрывая лавки.

«Да, я стал большим человеком», – хмыкнул Олекто, вспоминая, как недавно прилюдно избил одного купца, который всегда считал его шерстяные нитки гнилыми, указывая на это покупателям. Может быть так оно и было, потому что Олекто сильно экономил на перевозке, и не накрывал шерсть во время плавания непромокаемым брезентом, отчего морская соль разъедала шерсть. Но тот наглец слишком рьяно это всем доказывал, собрав вокруг себя огромную толпу народу. Какое Олекто получил наслаждение, когда отделал того нахала прилюдно! Никто не посмел за него вступиться, а другие городские стражники смотрели на это все с довольным видом, и ухмылялись.

Вот он и пришел. Пробравшись вдоль серых, молчаливых стен, он осторожно приблизился к небольшому домику. Домик немного покосился, и практически облокотился на соседнее строение, такое же дряхлое и унылое. Домик смотрел на стражника зияющими чернотой и пустотой, провалами выбитых окон. Это было очень подходящее место, где можно было что-то спрятать от посторонних глаз. Мало кто сунется в такое неприметное, отталкивающее место.

Оглянувшись, проверяя, чтобы его никто не заметил, Олекто резво вбежал по ступенькам узкого крыльца в чуть приоткрытую, обшарпанную входную дверь. Дверь с коротким, быстро утонувшим в глухой тишине переулка, скрипом отворилась, и стражник на мгновение замер на пороге, внимательно осматриваясь. Он подмечал каждую деталь, внимательно рассматривая то, что было перед ним, внутри. Это была одна из хитрых уловок контрабандистов. В каждом месте, где располагались лазы, был проработан специальный интерьер: все предметы было расставлены по своим, строго определённым местам. Если кто-то из контрабандистов попадался, и стражники находили лаз, то пойманный старался едва заметно изменить обстановку. Сдвинуть, например, стул, или открыть шкаф, который всегда был закрыт. Стражникам это все казалось пустяком, а контрабандистам любое изменение сразу бросалось в глаза: они знали интерьер каждого укромного места с секретным лазом так же хорошо, как имена всех забытых богов.