Максим Гаусс – Спасти ЧАЭС: 1984. Книга 1 (страница 6)
– Пащенко, шел бы, а? – устало произнес Женька, чуть подавшись вперед, как бы прикрывая меня собой.
– Филатов, ну не лезь, а? – тот скривился, словно от зубной боли. Затем снова взглянул на меня. – Короче, Савельев! С тебя два стакана лимонада. Каждому. И разойдемся. Теть Тань, дайте восемь стаканов лимонада. Савельев оплатит.
Однако продавщица даже не пошевелилась, глядя на нас хмурым взглядом. Она-то понимала, к чему все идет.
– Сам заплатишь! – с вызовом произнес я, мысленно скривившись от своего слабого голоса. Так-то, за столько лет военной службы голос у меня был поставлен как надо – если гаркну, слышали все. А тут…
Смотрел на оппонента без всякого страха, для дополнительного эффекта еще и усмешку соорудил. Ага, буду я всякую шушеру уличную лимонадом поить? Ха!
– А-э? Я чет не понял… – Пащенко обернулся к своим, видимо, за поддержкой, а затем перевел наглый взгляд обратно на меня. – Савельев, у тебя голос прорезался? Похвально. Только не к месту совсем…
Он попытался ткнуть меня пальцем грудь, но Женя выдвинулся вперед. Габаритов он был нормальных, поэтому Пащенко в нерешительности остановился. Остальные придвинулись ближе, но было видно, что Женьку они трогать почему-то не хотят.
– Жень, отойди… – спокойно попросил я, положив ему руку на плечо.
– О! Хо-хо! – обрадовались подельники, потирая руки. – Савельев заговорил! Все как тогда, хах.
– Так! А ну, быстро вон из магазина! – вдруг заверещала тетя Таня, выйдя из-за прилавка и уперев руки в бока. – Живо! А то милицию вызову!
Волшебная фраза подействовала.
– А знаешь, давай-ка выйдем… – ухмыльнулся Пащенко, глядя на меня с издевкой. Кивнув своим дружкам, он произнес: – Идем, на улице и света больше, и места.
Те, напрочь забыв про лимонад, радостно загалдели. Двинулись к выходу.
Я непринужденно двинулся следом за ними, но Женька меня придержал.
– Леха, ты чего? Головой стукнулся?
– Все нормально будет, – ответил я. – Ничего они мне не сделают.
Конечно, не сделают. У меня десять лет стажа в армейском рукопашном бое, причем с регулярной практикой. Не то чтобы это было в обязаловку, просто сам иногда так служебное напряжение сбрасывал. Так-то служба в РХБЗ войсках не включала в себя тренировки подобного плана – это чисто моя инициатива. К тому же мне сильно повезло – в свое время тренер попался достойный.
Женя посмотрел на меня удивленными глазами, но ничего не ответил. А я спокойно обошел его и толкнул ногой входную дверь.
Они уже ждали снаружи, хотя вид у них был совсем не торжествующим. Причина выяснилась сразу – у соседнего здания стоял желтый «УАЗ-469 АП» с синей дверью и полосой на боку и таким же проблесковым маячком на крыше. Надпись «милиция» на полосе заметно остудила их пыл. Внутри сидели двое сотрудников в форме, как раз поглядывая в нашу сторону.
– Тьфу ты… Повезло тебе, Савельев, – прошипел Пащенко, глядя на меня со злобной усмешкой.
– Ага… Ну, если что, увидимся! – кивнул я, еще и рукой помахал.
Тот дернулся, аж покраснев от возмущения.
– Вот дрыщ, а! Ну ничего, земля квадратная, можно за углом встретиться! – он поправил кепку и обратился к своим: – Идем, а то еще менты прицепятся. Терпеть их не могу.
Я проследил за компашкой взглядом, затем выдохнул. Жаль, что так получилось. Я-то уже настроился. Сзади шумно дышал Женька.
– Ну ты даешь… – выдал он, глядя на меня с некоторым уважением. – Они же теперь точно от тебя не отстанут.
– Ничего. Мы негордые, подождем. Ну что, где булочная?
– Идем, – немного помедлив, он двинулся направо, а я последовал за ним.
Через минуту я совершенно забыл о Пащенко и его гоп-компании. Здесь было столько интересного, что я даже перестал смотреть себе под ноги. Едва не споткнулся о мусорный бак.
Дома, машины, люди…
Вот, на углу слева стоит голубая тележка-вагончик, со светлой тентированной крышей. На боку снежинка и изящная надпись «Эскимо». За вагончиком сидела на табурете молодая продавщица, в белом фартуке и косынкой на голове. Я невольно облизнулся, все мороженое из детства было вкуснейшим! А получалось так именно за счет своего натурального состава. В целом, состав-то был натуральный, только вот молоко там использовалось не всегда. Ассортимент, правда, скромный был, всего два-три вида. Но зато сколько оно приносило радости детям…
Дальше, в нескольких метрах располагался обувной магазин. Даже отсюда было видно нехитрый ассортимент женских туфель, выставленных на полках в три ряда. Моделей немного, да и расцветка довольно скудная. Зато женщины в таких могли годами ходить, не меняя каждый сезон. Качество позволяло, делали на совесть.
На другом стеллаже размещались мужские лакированные туфли, полуспортивные кеды, сандалии. Магазин был небольшой, но очевидно пользовался популярностью.
С другой стороны улицы размещался рыбный магазин. Назывался довольно оригинально «Океан». Ко входу как раз подъехала машина «ЗиЛ-130», именуемая автоцистерной для транспортировки живой рыбы. На боку бочки отчетливо читалась соответствующая белая надпись.
Очереди не наблюдалось, но только за то время, что я на него смотрел, внутрь вошло сразу четыре новых покупателя. Помню, как мама приносила домой замороженные тушки хеков, а кот Васька орал под столом, чтобы ему тоже дали.
Вспомнил и улыбнулся. Эх, детство…
– Леха, ты куда? – окликнул меня Женька.
Обернувшись, я увидел его у входа в булочную. Оттуда как раз выходила старушка с маленькой внучкой за руку. Девочка увлеченно грызла большой бублик с маком.
Едва мы вошли внутрь, как у меня едва слюни не потекли. Запах там стоял такой, что я услышал голодное урчание собственного желудка. Сглотнул, огляделся по сторонам.
На деревянных прилавках своеобразной «горкой» были уложенные большие деревянные стеллажи, на которых лежали свежие батоны, булочки, бублики. Больше десяти наименований и все выглядели настолько аппетитно, что снова облизнулся. Справа висела огромная связка сушек, за ней еще две, но уже с маком.
Я подошел ближе, увидел такие знакомые рогалики с сахарной присыпкой, сдобы по «девять копеек». Они тогда так и назывались. Помню, отправляли меня в магазин, а мама обязательно подсовывала девять копеек, как раз на такую сдобу. Шел домой и кайфовал, усиленно работая челюстями. Это я уже потом начал подозревать, что деньги мне давали, чтобы я хлеб с краев не обгрызал.
Судя по времени, совсем недавно с хлебозавода привезли свежеиспеченную партию изделий, поэтому и аромат был просто изумительный.
– Жень, у тебя лишних копеек в долг не найдется? – спросил я у друга.
– Держи, – тот без возражений отсчитал мне двадцать копеек. – И мне тоже бери.
Рассчитавшись с продавцом, я получил две румяные сдобы, покрытые сверху сахарной глазурью.
Вышли на улицу, где я сразу же впился в нее зубами. Зажмурился от удовольствия – вновь накатила ностальгия.
– М-м-м, обалдеть как вкусно!
– Ты как с голодного края, – заметил Женя, забирая свою сдобу.
– Да блин, что-то после этой краски… На еду пробило. Сам не пойму почему, – отбрехался я, наслаждаясь свежей восхитительной выпечкой.
– Вообще-то, уже скоро обед, – заметил Женя, тоже работая челюстями. – В школу уже не пойду, лучше сразу домой. Ты как себя чувствуешь, нормально?
– Лучше не бывает, – ответил я.
Возможно, со стороны это и выглядело странно – сидят два парня на лавочке и уплетают булки. Но для того времени это было нормально. Я снова вспомнил, как возвращаясь домой с купленной буханкой хлеба за двадцать копеек, всегда обгрызал горбушку. Иногда, если успевал, то и с двух сторон. А дома говорил, что это мыши погрызли. Правда, это я лет в десять так делал. Потом перестал.
Где я жил, точно не помнил. В голове крутилась улица «Спортивная», но вот номер дома я почему-то вспомнить не мог. Память реципиента, в чье тело я попал, периодически подсказывала тот или иной момент, что было очень удобно.
Почему реципиента? Да потому что именно это определение тут наиболее уместно. Судя по всему, прежний обладатель тела, надышавшись краски, почему-то помер… А я занял его место. Вот такие пироги.
Покончив с перекусом, я просто откинулся на спинку лавочки, довольно зажмурился. Затем принялся с интересом смотреть на проезжающие мимо автомобили, большинство из которых в моем времени уже просто не увидеть.
Двадцать первые «Волги», четыреста восьмые «Москвичи», «Чайки» и «Запорожцы». А вот проехала оранжевая двадцать первая «Нива». Было также много разноцветных копеек, двоек и троек, пятерок, а среди них даже мелькнула новейшая восьмерка. Жаль, вишневых девяток тогда еще не было, да и иномарок я почему-то не заметил.
Посидев еще несколько минут, Женя заскучал.
– Чего ты таращишься по сторонам? Ждешь кого-то?
– Да не… Просто давно всего этого не видел, – отмахнулся я, не подумав над ответом. Вовремя спохватился. – Тьфу, в смысле… Машины, редкие давно не видел.
– А-а… где редкие-то… – зевнул тот, затем заинтересовался голубями. Те ползали под лавочкой, гугукая и увлеченно собирая крошки.
Время потихоньку шло. Мимо ходили люди, не обращая на нас никакого внимания.
Вот мимо нас родители провели девочку на маленьком красном трехколесном велосипеде. А там совсем крохотную ляльку везут в полностью открытой коляске. Прошел старик, опираясь на трость.
– Скоро отец с работы придет, – произнес друг, глядя на часы. – Вечером на пикник, шашлыки будем жарить. А потом картошку запечем в углях… М-м!