Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 43)

— Получилось! Не знаю, сколько пакистанцев осталось внутри, но их точно стало меньше! Идем!

Мы незаметно спустились вниз, вдоль насыпи приблизились к стенам гарнизона. Перелезать не было необходимости — здесь имелись запасные ворота, которые судя по всему, ремонтировали. Одна из створок лежала на земле, а рядом стоял сварочный аппарат и разбросанными шлангами. Одинокий боец лениво бродил по кругу, от скуки пиная камни. Обойти его не составило труда.

Мы с Лехой проскользнули внутрь, использовав в качестве укрытия БТР.

Двор был почти пуст. Слева — здание, справа несколько сараев. Окно, которое я заметил еще до проникновения на территорию, выходило прямо на нас. Добрались быстро, всего за минуту. Решеток не было, а само окно открыто настежь. Хорошо же они тут все охраняют. Привыкли, что здесь ничего не происходит, вот и расслабились.

Я забрался внутрь, а Савельев остался ждать снаружи.

Быстро осмотрелся. Зашел в одно помещение, во второе. У главного входа о чем-то разговаривали трое офицеров, один из них был в форме ИСИ.

Вскоре я нашел топографический склад — деревянный стеллаж, внутри которого лежали свернутые в рулоны карты. не было ни сейфов, ни шкафов. Только простой стеллаж, да и тот не был заперт.

Крупномасштабные, подробные. Одна, вторая, третья. Я быстро перебирал их одну за другой, отсекая лишнее. Наконец, нашел то, что требовалось. Пробежал взглядом — долина Сват, горы, перевалы, тропы. И красные точки — отмеченные позиции. Вот она, крепость, откуда ушел Бен Ладен. Вот дороги, по которым он мог двигаться. А вот здесь, в глубине долины, еще одна точка. Но дороги к ней не было. Если и добираться, то только воздухом! Вот дерьмо!

Я торопливо свернул карту, сунул за пазуху. В этот момент за дверью послышались шаги.

— Кто там? — спросили по-пуштунски.

Я замер. Шаги приближались. Рука сама потянулась к пистолету, но поднимать тут стрельбу было глупо. Я шмыгнул за дверь.

Через несколько секунд та открылась. Внутрь вошел пакистанский офицер. Я молниеносно оказался у него за спиной, с силой ударив рукоятью пистолета по голове. Тот охнул и завалился вниз, словно мешок с цементом. Я едва успел его подхватить.

Я перешагнул через тело, выскочил в коридор. Тем же путем покинул здание, спрятался за штабелем досок. Выждал немного, выглянул и увидел Савельева. Тот знаками и мимикой указывал на то, что к нам движется вооруженный патруль из трех человек! Нужно что-то делать… Пакистанцы нам не враги!

Глава 20

Радикальные меры!

Слева, у главного входа, все так же гудели голоса офицеров — взрыв грузовика привлек их внимание, но прошло уже слишком много времени. Слева дверь, ведущая в довольно большой сарай. Справа размещались какие-то ящики, а за ними — Савельев, впереди трое патрульных, которые вот-вот выйдут из-за угла.

Я прикинул расстояние. Если выскочить сейчас, они меня увидят. Если ждать — неизвестно, насколько они тут задержатся. А тем временем очухается тот офицер, что сейчас лежал за стеной. Он же мгновенно поднимет тревогу, после чего шансов выбраться у нас отсюда будет очень мало. А вот если нас поймают, возможны варианты — либо политический скандал с Советским Союзом, который естественно замнут, либо передадут Бен Ладену. Тот наверняка хорошо заплатит пакистанцам за пару советских разведчиков…

Выбора, по сути, не было.

Я рывком метнулся к ящикам, совершил перекат и немного не рассчитал. Выкатившись с другой стороны, я попал в поле зрения других солдат. И в ту же секунду услышал гортанный окрик справа — патруль вышел из-за угла как раз в тот момент, когда я оказался у них на виду. Первый, высокий, с автоматом наперевес, заорал, вскидывая оружие. Второй — аналогично. Третий же, молодой, с испуганными глазами, замер с открытым ртом. Ну да, у них тут всегда тихо, а тут не пойми что… Как тут не удивиться?

— Беги! — заорал я, но Савельев уже рванул к пролому в заборе, ломая кусты.

Я прыгнул следом, на ходу выхватив пистолет. Стрелять? Нельзя. Пакистанцы не враги. Но если они откроют огонь первыми… А они откроют, потому что имеют на это полное право. Гарнизон, как никак.

Что в российской, что в советской армии в уставе гарнизонной и караульной службы имелся такой момент — если часовой применил огнестрельное оружие по нарушителю в границах поста, в том числе и периметра военной части, то с него снимается ответственность. Караульные шутили, что если тело противника упало за ограду снаружи, то это проблема. А если внутрь — то все в порядке. Так что если пакистанцы будут в нас стрелять, для них последствий не будет.

Где-то сзади раздался звук двигателя. Скрип тормозов.

Офицеры заорали, патрульные на секунду отвлеклись, обернулись на шум. Этой секунды хватило.

Мы с Савельевым нырнули в пролом, продираясь сквозь колючие кусты. За спиной раздался автоматная очередь — короткая, нервная. Пули застучали по стенам. Видимо не успели толком прицелиться, можно сказать, что стреляли наугад. Я рванул по переулку, Савельев за мной, петляя между глинобитными стенами. Сзади нарастал гвалт, хлопали двери, кто-то орал команды. Но бежать за нами в переулки почему-то никто не спешил.

И тут мне на глаза попалась табличка, воткнутая в землю.

— Твою мать! — заорал я, сообразив, что там написано. — Леха, мины!

Как мы тут прошли в прошлый раз — одному богу известно. Почему ничего не взорвалось под нашими ногами — тоже вопрос интересный. Скорее всего, никаких мин тут давно уже не было, а табличка либо осталась с каких-то древних времен, либо ее просто воткнули в шутку. Вот солдаты в гарнизоне сюда и не лезли. А может, была и какая-то иная причина.

Главное, что ни одна из них не сработала.

И все равно, понимая всю серьезность опасности подорваться на мине, я рывком оказался на камне. Запрыгнул на другой, повыше. Рывком перескочил на третий, оказавшись рядом с гребнем. А уже по нему взобрался на уступ, перелез. Савельев проделал тоже самое, только дальше, где гребень был пониже. Лучше уж так.

Минута, вторая.

Третья. Мы выскочили на окраину, к тому месту, где оставили мотоцикл. Я завел его с пол-оборота, Савельев запрыгнул сзади, прижимая к телу раненую руку. Я кое-как сунул ему свернутые в мятый рулон карты и тот едва их не выронил. Мотоцикл рванул с места, вылетая на пыльную дорогу.

— Цел? — громко крикнул я, перекрывая рев двигателя. — Не зацепило?

— Нормально! — ответил он.

— Карты крепче держи, а то ветром сдует!

Мы уходили в горы, поднимая за собой клубы пыли. В единственное целое зеркало заднего вида я видел, как где-то в проулках догорает развороченный грузовик, кое-где здания и сараи окутаны черным дымом.

Кто-то выскочил на пикапе, но быстро свернул не в ту сторону — дороги тут петляли, разбегались в разные стороны, и в темноте нас было не достать. Да и управлять пикапом на уровне голливудских трюков, это ни разу не просто. Рядовые пакистанцы так не умеют.

Мотоцикл подпрыгивал на камнях, скрипел и дребезжал, громко тарахтел, но держался. Я гнал его на север, туда, где виднелись нагромождения скал. Через несколько минут мы свернули в узкое ущелье, проехали еще километров пять и заглушили двигатель в небольшом каменном кармане, скрытом от дороги. Слава богу, нас никто не преследовал. Это было достаточно просто, но скорее всего кто-то решил, что это дело бессмысленное. Мы же ничего не сделали, а пропажу карт заметят не сразу. Скорее всего, нас приняли за обычных воров, что куда привычнее. И реакция на такие события предсказуема.

Тишина навалилась внезапно. Только ветер свистел в расщелинах да где-то далеко, уныло кричала какая-то птица.

Савельев сполз с мотоцикла, сел на камень. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота.

— Рука? — спросил я. — Сильно болит?

— Нормально. Пальцы сильнее болят, но терпимо. — Он посмотрел на меня. — Давай поскорее осмотрим карты? Посмотрим, что мы выиграли, рискуя попасть за решетку или получить несколько новых дыр.

Я торопливо развернул одну из добытых карт на большом плоском камне, придавил края мелкими обломками.

Осмотрели один квадрат, второй. Третий. Долина Сват предстала во всей своей сложности — горные хребты, глубокие ущелья, редкие тропы, отмеченные красным карандашом. Пакистанские топографы работали тщательно, не поленились нанести каждую стоянку, каждую точку, где хоть раз видели боевиков. А вот и крепость, откуда ушел Бен Ладен — обведена кружком, рядом пометка: «Точка Б» с вопросительным знаком. Значит знали, кто там был.

— Вот, — Савельев ткнул пальцем в глубину долины. — Смотри. Ни одной дороги. Ни тропы, даже помеченной. Только горы, скалы, и вот здесь, — он провел пальцем по едва заметной линии, — если верить карте, старая караванная тропа. Ею лет сто не пользовались, но она есть. И ведет она сюда.

Я присмотрелся. Красная точка, обведенная жирным кружком. Рядом приписка на урду, которую Савельев перевел быстрее меня:

— «Объект Точка Б». Постоянное присутствие. Не подходить'. Пакистанцы все знали. Знали, где он сидит, но не трогали. Своя игра. Все ради денег.

— Сколько до него отсюда?

— По прямой — километров двадцать пять. По тропе — все пятьдесят, не меньше. По прямой — ну, где-то тридцать пять. Да ты погляди, здесь заблудиться проще простого без проводника. Там такие перевалы… — он покачал головой. — Если идти пешком, трое суток, не меньше. Если нас не засекут, если не сорвемся… Тьфу! Нужны припасы, еда и вода, да только где их взять? Наше положение хреновое. Оружия тоже нет.