Максим Гаусс – Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 (страница 36)

— Долго еще?

— Километров пять. Там впереди небольшой перевал, потом спуск в широкое ущелье. Аэродром прямо внизу, на дне.

Дорога вилась серпантином, поднимаясь то выше, то спускаясь ниже. Двигатель натужно ревел, пикап полз по неровной дороге чуть ли не на пределе возможностей. Внизу, в черноте, угадывались огоньки редких кишлаков — маленькие, далекие, почти нереальные.

Мы поднялись на перевал. Савельев остановил машину в небольшом каменном кармане, выключил свет. Тишина накрыла нас, как одеяло. Только ветер свистел в щелях кабины и потрескивал перегретый двигатель.

— Дальше пешком, — сказал он. — Машину оставим здесь. Если повезет, никто не найдет. Местные сюда не ходят — место глухое, им тут делать нечего. Пастухи если только, но в это время года они редкость.

Мы вылезли из кабины. В лицо ударил сухой, но прохладный ветер. Внизу, в ущелье, действительно угадывалась ровная полоса — старая взлетка, расчищенная от камней, уложенная бетонными плитами. Несколько небольших строений с пустыми окнами.

— Видишь? — Савельев показал рукой. — Там, у края, у скалы. Самолет.

Я присмотрелся. И действительно, у края полосы стоял одинокий АН-2. Типичный бело-синий «кукурузник», каких в СССР были чуть ли не тысячи. Самолет явно был на ходу. Рядом с ним был заметен огонек.

Мы начали спускаться. Тропа была крутой, каменистой, почти отвесной. Приходилось цепляться за выступы, искать опору для ног, проверять каждый камень, прежде чем перенести на него вес. Рюкзаки тянули вниз, лямки врезались в плечи. Кеды скользили по осыпи, мелкие камни сыпались вниз, теряясь в темноте.

Савельев шел первым, уверенно, я за ним, стараясь не отставать. Через каждые тридцать метров делали короткие паузы, чтобы равномерно тратить силы.

Спуск занял минут двадцать. Когда мы выбрались на ровную поверхность, я перевел дух. Полоса была длинной метров шестьсот, не больше. С обеих сторон, примерно по сорок метров в обе стороны — отвесные скалы, а впереди — обрыв в темноту. Аэродром бросили не просто так, вероятно он был аварийным.

Из кабины самолёта показался человек. Невысокий, худой, с лицом, изрезанным морщинами, в потертой летной куртке и драной кепке. В руках — небольшой фонарик, свет которого резанул по глазам.

— Рашид? — окликнул Савельев, щурясь. — Это Махмуд. Мы на месте.

— Хорошо, — ответил тот по-русски с сильным акцентом. — Деньги привезли?

Савельев достал сверток. В свете фонарика блеснули пачки долларов — новенькие, хрустящие, перетянутые банковскими лентами. Рашид взял одну, повертел в пальцах, понюхал. Удовлетворенно кивнул. Большее в таком полумраке сделать было проблематично.

— Хорошо. Через минут пятнадцать взлетаем. Ветер стихает, нужно немного подождать.

Он ушел к самолету, забрался в кабину. Мы остались ждать.

Я сел на камень, достал флягу, сделал глоток. Вода была теплой, но жажду утоляла. Савельев стоял рядом, вглядываясь в темное небо, усеянное звездами. Ветер стихал, становилось тихо и спокойно.

— Нервничаешь? — спросил я.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Волнуюсь.

— Есть разница?

— Для меня — нет. Я всегда волнуюсь перед делом. Это помогает не расслабляться.

— А если все пойдет не по плану?

— У меня и нет никакого плана. Есть только цель. А как ее достичь — будем решать по месту. Ты ж точно такой же, импровизируешь на ходу. Разве нет?

Я усмехнулся. Этот парень и впрямь был из той же породы, что и я. Люди, для которых риск стал нормой жизни. Люди, которые привыкли полагаться только на себя. Интересно, какие высшие силы заставили таких людей как мы появится в этом времени?

— Парашюты хоть есть?

— Черт! Дома забыл! — глухо произнес Леха, затем расхохотался. — Шутка! Конечно есть. Десантные Д-6, основные и запасные. Не самые новые, с потертыми стропами, но вполне себе. Я проверял ранее.

Я был уверен, что в укладке ошибок не было — Савельев хоть и слегка псих, но в таких вещах педантичен.

Через минут двадцать из кабины донесся голос Рашида. Он махнул рукой.

— Пора, грузитесь!

Мы подошли, забросили рюкзаки в салон. Внутри пахло авиационным топливом, старой тканью, пылью и чем-то еще — то ли плесенью, то ли просто временем. Сиденья были сняты, вместо них — пустое пространство, застеленное брезентом. Вдоль бортов тянулись металлические трубы, какие-то ящики, канистры.

— Садитесь здесь, — сказал Рашид, указывая на брезент. — Двери закрою, но если что — открываются изнутри. Вот ручка, видите? Парашюты проверили?

— Да, — ответил Савельев. — Все в порядке.

— Хорошо. До того квадрата, что вы мне обозначили, лететь примерно часа два. Как будем подлетать, дам знать. Высота — метров четыреста пятьдесят. Выше нельзя. Как доберёмся, дам сигнал. Прыгаете сами. Ну, как договоритесь. Земля будет внизу, темная. Ориентир — в крепости наверняка будут какие-нибудь источники света. Их хорошо видно, они должны гореть всю ночь. Ветер будет сносить вправо. Учитывайте. Главное, не торопитесь. И не тяните с раскрытием — там везде хребты и скалы, можно неправильно просчитать и ветер впечатает вас в камни!

Рашид вернулся в кабину. Через минуту затарахтел двигатель — характерный звук «кукурузника», низкий, рокочущий, с хрипотцой. Самолет завибрировал, вздрогнул, медленно покатился по полосе.

Разбег был коротким. Полоса кончилась быстро, и мы провалились в темноту. На мгновение сердце ухнуло куда-то вниз, желудок же наоборот, подпрыгнул к горлу. Но АН-2, словно птица, поймал поток и начал набирать высоту, медленно, тяжело, но уверенно.

Я выглянул в потертый иллюминатор. Внизу угадывались смазанные очертания ущелья, скалы. Самолет шел низко, почти над самой землей, огибая вершины. Иногда казалось, что крыло сейчас заденет скалу, но Рашид вел машину уверенно, со знанием дела.

— Будем надеяться, что у Бен Ладена нет своей системы ПВО! — крикнул Савельев, перекрывая шум двигателя. — Только здесь, почти на самой границе, ситуация другая. Пакистанцы смотрят вверх, на большие самолеты. Обычно, с пятиста метров.

— А пограничники? — крикнул я в ответ.

— У пакистанцев здесь нет радаров. Только посты наблюдения, но они в долинах. А мы идем над горами. Если повезет, никто не заметит.

Я кивнул. Логика в этом была. Рискованная.

Мы летели часа полтора.

Савельев достал карту, расстелил ее на коленях, подсвечивая фонариком с красным фильтром, сверялся с ориентирами. Я периодически смотрел в иллюминатор, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Внизу проплывали горы, ущелья, редкие огоньки. Иногда самолет проваливался в воздушные ямы, сердце замирало, но двигатель тянул ровно.

Рашид крикнул из кабины:

— Готовьтесь! Пять минут до цели! Лучше сразу надевайте парашюты!

— Хорошо!

Я помнил, как их надевать. Как обращаться. Конечно, я не совсем новичок в этом плане, но почему-то даже не переживал на этот счет. В самом прыжке нет ничего страшного, нужно всего-то шагнуть вперед, выждать пару секунд и дернуть кольцо. Курсанты так постоянно делают.

Мы помогли друг другу правильно все надеть и зафиксировать. Я все хотел спросить, откуда у него такие специфические для подполковника РХБЗ навыки, да все время забывал. И ни к чему это.

— Время! — напомнил Рашид. — Открываю дверь.

Скрежет металла, и в салон ворвался холодный ветер. Он засвистел, завыл, ворвался в каждую щель. Пыль и мелкий мусор взметнулись вверх, заполонив все вокруг. Я шагнул к двери, выглянул вниз.

Там, в черноте, горели редкие тусклые огни. Действительно, это крепость. Старая, сложенная из камня, с башнями по углам, с зубчатыми стенами. Почти ничего не разобрать. Рядом — несколько каких-то строений, костры. Люди ходили по двору, маленькие, едва заметные фигурки в свете огней. Где-то там, в одном из этих домов, спал Бен Ладен.

— Видишь? — крикнул Савельев.

— Да!

— Прыгаем по команде! Интервал — пять секунд! Я первый, ты за мной! Ветер справа, учитывай! Садимся на востоке, там более-менее открытое пространство.

— Хорошо, договорились.

Рашид крикнул:

— Можно прыгать!

Савельев вздохнул и шагнул в пустоту. Исчез в темноте, как призрак.

Я тут же шагнул за ним.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Вот только оказалось, что ветер был сильнее, чем мы думали. Он сносил меня вправо, в сторону от цели, в черноту. Парашюта Лехи я нигде не видел.

Я ждал. Секунда, две, три. Рывок — парашют раскрылся, дернув меня вверх. Я огляделся — Савельева по-прежнему не было видно. Только темнота, звезды и свист ветра.

Огни крепости постепенно приближались, одновременно смещаясь куда-то вправо. Я пытался маневрировать стропами, но ветер был неумолим. Черт возьми, кажется, меня несло на склон хребта, прямо на скалы!

Земля приближалась быстро. Я сгруппировался, приготовился к удару.

Удар. Я врезался в камни, покатился вниз по склону, цепляясь за кусты, за выступы, за все, что попадалось под руку. Парашют повалился следом, накрывая меня с головой, путая стропы.

Я кое-как отбросил купол, отстегнул его. Рывком поднялся на ноги. Прислушался. Тишина. Кругом — темнота, камни, редкие кусты. Ни огней крепости, ни звуков. Только ветер тихо гудит в ущелье.