Максим Гаусс – «Гамма-3» (страница 35)
Семён неожиданно резко остановился и обернувшись, с ужасом на меня посмотрел.
— Осьминог?
— Ну да!
— Ты его видел?
— А ты что знаешь, о чём я говорю? — ответил я вопросом на вопрос.
— Знаю. Только там не совсем осьминог.
— А кто?
— Ну! Сложно сказать. Это был биологический эксперимент. Над зародышем обыкновенного осьминога провели ряд сложных генетических вмешательств. В результате удалось добиться феноменальной регенерации. Эту способность использовали в медицине, создав специальные медицинские препараты.
— Да, знаю. Я уже опробовал на себе эти препараты. Но, наверное, были и другие способности? И кстати, откуда ты столько знаешь об этом?
— Об этом все знают. — Семён произнес это так, словно мы говорили не о выдающихся прорывах в генетике и медицине, а о, скажем, простой селекции двух видов репчатого лука. — Когда над животным закончили опыты, его решили выпустить в подземное озеро.
— Видели бы вы, во что эта тварь превратилась! — фыркнул я.
— И во что же?
— Да эта головоногая тварь вымахала размером с… э-э-э. — я попытался найти подходящее слово, но каждый раз сомневался в том, знакомо ли оно моему проводнику. — С дом! С двухэтажный дом! И щупалец у неё теперь явно не восемь, а, как бы, не все двадцать восемь!
— Серьёзно? Ого!
— Угу! — я вдруг подумал о том, что Костолом, просто так, впустую перевёл кучу боеприпасов на существо, которое обладает замечательной способностью к скоростной регенерации.
— А когда над ним ставили опыты?
— В конце семидесятых. А ты в курсе, что этот осьминог ещё и съедобен? — невозмутимо продолжил Семён.
— Чего? В смысле?
— Ну, в том смысле, что его мясо содержит огромное количество чистого белка. А этот белок очень питателен. В его ДНК содержаться элементы… Тьфу! Не так… Короче, осьминог — это, по сути — еда. Если будет голод, то…
Я расхохотался.
— То все пойдут на рыбалку? Будут сидеть на берегу и звать осьминога?
— Тьфу ты. Я же серьезно! Его так и задумывали… Правда, судя по тому, что ты рассказал — наши генетики с размерами слегка переборщили. Я-то на озере уже лет семь не был.
— То есть, он съедобен? Да этот ваш осьминог воняет так, словно он живьём протух.
— Да? Хм.
— А где его создали? В
— Нет! Здесь, в
— Вот как? Ну а всё-таки, откуда у тебя столько информации об этом?
— Очевидцы пару раз сталкивались с этим животным. А несколько лет назад наши диггеры вскрыли один из архивов в хранилище лаборатории. Там всё и узнали. Но осьминога, с тех пор как его выпустили, видели всего пару-тройку раз.
— Это потому, что никто через технические туннели к озеру не додумался соваться! — буркнул я, но так, чтобы Семён услышал. — И всё-таки, акваланги-то вам зачем?
— Нырять.
— Куда?
— Ну, в озеро же!
Я запутался. Семён только мне сказал, что осьминог был выпущен в озеро, но после его никто не видел. Но на том же озере они, кто бы там ни был, ныряли с аквалангами. Так что же получается?
А то и получается. Озеро не единственное! И они соединены между собой.
— А зачем нырять в озеро?
Ответить он не успел — где-то впереди раздались тихие, едва заметные всплески. Я бы прошел мимо, но проводник тут же среагировал.
— Тихо! К стене, живо! — прошипел он, замахав руками.
Я мгновенно среагировал.
— Что там? — прошептал я.
— Не знаю! Но там кто-то есть.
Всплески приближались. Вдруг, раздался противный визг. А затем, даже в свете тусклого фонаря, я увидел, что сразу за ближайшим поворотом, дико забурлила вода. Полетели мощные брызги.
Раздался негромкий, удивленный возглас, а затем, прозвучал сухой выстрел. Мгновение — ещё один. Снова дикий, протяжный визг, всплески. А затем всё затихло. После такого шума — оглушительная тишина дико давила на нервы. Сердце бешено колотилось, руки предательски дрожали. Чёртов адреналин!
— Что будем делать? — тихо спросил я, но проводник отмахнулся, продолжая прислушиваться.
— Ждать! — пробормотал Семён.
Вдруг, метрах в четырех от нас, почти в самом углу, раздался громкий — Бу-ульк!
— На пол, живо! — крикнул проводник.
Раздался оглушительный взрыв. Воду разметало в разные стороны, с потолка осыпалась штукатурка, а из-за взрыва в почти замкнутом помещении, по стене поползли крупные трещины. Волной меня отбросило в сторону, едва не раздавив об стену. Как следствие этого — я наглотался воды, оглох на одно ухо и хорошенько приложился плечом о бетонный парапет.
— Эй! Кто там? — вдруг раздался спереди хриплый крик.
Отвечать я не стал, с трудом поднимаясь с пола.
— Вы думаете, я глухой? — снова раздалось откуда-то из коридора.
Меня схватил за плечо проводник, помог подняться. Его почти не зацепило — среагировал быстро, молодец!
— Я всё слышу. Выходите, или свинцом накормлю! А может, ещё гранату, а?
Голос показался мне знакомым.
— Не надо гранату! — громко крикнул я.
— Точно?! — переспросили откуда-то из темноты.
— Мы выходим! Не нужно стрелять! — произнёс я, глядя на недовольного Семёна.
Я сделал пару шагов вперёд. Из-за угла снова раздался всплеск. Я заметил слабое зеленоватое свечение. Вдруг, в двух метрах впереди справа вывалилось тело гигантского червя. Мёртвое, к счастью. А следом за ним, из-за угла, с пистолетом в руке, показался перемазанный грязью и внутренностями наёмник Скат.
— Макс? — удивлённо произнёс он, медленно двинувшись ко мне. — Ты-то как тут оказался?
— Могу задать тебе тот же вопрос! — ответил я, удивившись. Уж я-то давно приписал не обделённого чувством юмора наёмника к числу тех, кто навсегда остался в
— Да хрен его знает, — он подошел ближе, но пистолет убирать не стал, при этом с подозрением поглядывая на проводника Семёна, который отвечал ему тем же. — А это кто такой?
— Семён. Проводник, из местных.
— Нашли живых? — слегка удивился наёмник. — Это те, кто жил тут все эти годы?
— Да. Они.
— А я вот, только одних утопленников нашёл. Думал — всё. Живых не встречу. Да ещё и черви эти, — он ткнул стволом пистолета в плавающего на поверхности воды мёртвого червя. Их тут много, но все какие-то мелкие.
— Что ты с ним сделал? — я ткнул стволом в мёртвого мутанта.