Максим Гаусс – «Гамма-3» (страница 34)

— Не нужен. Сам доберусь.

— Без проводника не дойдёшь! — настаивал на своем майор. — Я обещал тебе помочь. И уже помогаю! Допустим, вы доберетесь, допустим, спуститесь на второй уровень. А если прототип не работает? Если он не эффективен? Если его вообще там нет?

— Вот и проверим!

— Упрямый ты, ну да ладно! — заявил майор, а затем добавил, но уже тише. — Я тоже таким был.

Доронин уже водрузил на ногу специальный съёмный протез — о беге, конечно, можно было забыть, но хоть как-то перемещаться по бункеру — простая необходимость. Особенно в таком месте и в такое время.

Поразительно, но майора Доронина всё случившееся не сломало. Уже и так инвалид — с одной рукой. А теперь ещё и стопы нет. Весь изуродован, обожжен. А все равно не сдается. Вот же сила духа у человека?! А ещё мощная одержимость идеей эвакуации — спасти вверенных ему людей — возможно, на ней и работает стойкость советского офицера?

— Хорошо! Выдвигайтесь прямо сейчас. Проводника я вам найду. Удачи!

Через полчаса я встретил проводника. Тот ожидал меня у главного входа в жилой бункер. Им оказался молодой парень, лет двадцати пяти.

— Ну что, выдвигаемся? Сейчас как раз будет организован сбор разведчиков, дежурная дрезина довезет почти до самого бункера. Ну, а там уж сами. Больше никого не будет?

— Нет! — я подумал о том, что даже не сообщил Кате о том, куда я направляюсь. Было ли это правильно? Ведь она хотела идти за мной, хотела помочь. Но это была не её проблема, а целиком и полностью моя. Пусть остаётся здесь — тут, в бункере, пока ещё безопасно.

— Тебя как зовут? — спросил я у проводника, решив не думать о морали, и не терзать себя сомнениями о том, правильно ли я поступил, не предупредив девушку.

— Семён! А ты Максим?

— Угу. Слышал обо мне?

— Разумеется, — ухмыльнулся проводник. — Кем вы только ни были за последние несколько дней. И диверсанты, и преступники, и убийцы.

— И кто же мы сейчас?

— Герои! — смело заявил Семен, заглянув мне в глаза, а после короткой паузы, добавил. — Вашими усилиями жилой бункер уцелел. Уцелели женщины и дети. А это очень многого стоит!

— Обстоятельства! Это было необходимо.

— Да и майор Доронин заявил, что все ранее наложенные на вас обвинения сняты.

— Серьёзно?

— Да. Это хорошая новость.

— Это уж точно. А по поводу затопления комплекса…

— Мы не знали, к чему это приведёт. Мы просто хотели выбраться. Это сложно объяснить.

— Понимаю. Да уже и не важно, — медленно произнес Семён, глубоко вздохнув, после чего сменил тему. — Майор Доронин сообщил мне, что тебя необходимо сопроводить до второго уровня командного бункера. Это так?

— Да, верно.

— Возможно, от меня будет больше толку, если я точно буду знать, что именно мы ищем!

— Кабинет Зимина знаешь где?

— Само собой. Так! Уж не секретная ли галерея полковника Зимина вас интересует?

— Возможно. А где акваланги взять знаешь?

— Конечно. Я в бункере всё знаю.

Вот туда нам и надо. Сначала за аквалангами!

Мы погрузились на лёгкую грузовую дрезину, вооруженную лишь одним огнемётом. Там уже сидели четверо вооруженных людей, из которых только один был экипирован как «Волкодав». Остальные, судя по виду, были гражданскими и оружие взяли лишь потому, что возникла такая необходимость. Охраны почти не было.

Около получаса дрезина ползла к командному бункеру. Вода немного сошла — теперь в том месте, где раньше было по грудь, глубина достигала максимум по пояс. Плавающие тела никуда не делись — кому их здесь убирать? И куда?

Начал появляться характерный запах разложения. Пару раз транспорт останавливался, подбирая ожидавших транспорт разведчиков. Эти бродяги уже вторые сутки добровольно ходили по туннелям, ища путь на поверхность — по приказу Доронина. Майор, по-видимому, решил вывести людей тем же путем, каким мы спустились сюда. А заодно диггеры проверяли и другие безопасные маршруты.

Иногда попадались крысы. Они, страдая от голода, плавали по туннелям ища, чего бы сожрать. Не брезговали и мертвечиной.

— Командный бункер! — объявил машинист, дав знак Семёну. — Приехали!

— Приехали, — повторил тот, обращаясь ко мне, а заодно включая налобный фонарь, ремнём закреплённый на каске. Я последовал его примеру.

— Мы будем проезжать здесь часа через два. Успеете — подберём! — крикнул вдогонку машинист.

— Хорошо, спасибо!

Дрезина поползла дальше.

Прямо перед нами были видны частично затопленные укрепления бункера. Дзоты, блиндажи, столбы со спутанной колючей проволокой. Всё это выглядело мрачно. Уныло.

— Идём? — спросил Семён, снимая с плеча «Калашников».

Я, кивнув, молча двинулся следом за ним.

Мой проводник принялся зигзагами петлять между столбами, на первый взгляд, совершая совершенно ненужные перемещения. Когда же я высказал предположение о том, что это бесполезная трата времени, тот ответил:

— Вот на мине подорвёшься, будет тебе время подумать, как так получилось!

— Мины? — я замолчал, но ненадолго. — Да разве их такой волной не смыло?

— Эти не смыло. Это специальные мины, приваренные к железобетонным укреплениям.

Для меня это прозвучало как набор бессвязной чепухи. Мины — приварены?

— Чего?!

Семён уловил мое недоумение.

— Приварены лишь корпуса, — добавил он. — Мины состоят из двух частей. Другая часть, там, где сама начинка — съёмная. Они маломощные, но конечность оторвать без проблем смогут. Тут таких десятка три наберётся.

— А ты откуда знаешь, где они тут расположены?

— Забыл, что ли? Я проводник. Всю жизнь тут прожил. Да и вообще… Все, кто из этого бункера, знали, где можно ходить, а куда лучше не соваться. И хватит уже вопросов. Мне сконцентрироваться нужно, тогда пройдём без проблем!

Минут через десять мы, порядком побродив туда-сюда, всё-таки прошли через укрепления. Честно говоря, я даже ужаснулся. Что произошло бы, если мы, ещё тогда, с наёмниками Антонова, вздумали бы посетить резервацию полковника? Поотрывало бы ноги к чертям — вот и все дела.

Входные двери, больше напоминающие своеобразный шлюз, были частично открыты. У самих дверей плавал вздувшийся труп. Женщины, судя по всему.

Осторожно отпихнув его в сторону прикладом, Семён, поколебавшись, шагнул внутрь.

Внутри темно — хоть глаз выколи — света-то больше нет. Включив ещё по одному фонарю, мы медленно двинулись дальше.

Луч света то и дело выхватывал из темноты какой-нибудь новый фрагмент. То серая бетонная стена, то остатки мебели, то электро щиток. Повсюду плавал мусор. Какие-то тряпки, коробки, раскисшая бумага. Всё, что было легче воды, плавало на поверхности. Уровень достигал пояса, но под водой то и дело попадались небольшие ступеньки, то положительно, то отрицательно меняющие уровень воды.

Мы миновали КПП, где в застекленном помещении с решётками, словно в аквариуме, безмятежно плавал распухший солдат в бронежилете. Он даже не успел оттуда выбраться — входную дверь прижало большим металлическим сейфом, рухнувшим от гидроудара. Человек внутри просто задохнулся.

Ещё несколько тел попадались тут и там, в самых разных помещениях. Ходить по этим коммуникациям, насквозь пропитанных смертью было очень тяжело и страшно. И хотя мы прекрасно понимали — уж мертвецы-то нам теперь ничего не сделают. Но всё равно, даже осознавая это, было не по себе.

Через двадцать минут таких блужданий, мы, обойдя с десяток помещений и коридоров, вышли к складам. Здесь, как сказал проводник, хранился инструмент, части двигателей, трубы, огромные деревянные ящики.

— Ну и где тут могут быть акваланги?

— Там! — ткнул рукой куда-то вперёд Семён.

— На кой чёрт вам тут вообще сдались акваланги? Где тут нырять?

— Тут, неподалеку от бункера, подземное озеро есть.

— Озеро? Это, случайно не то, где осьминог обитает?