Максим Гаусс – «Гамма-3» (страница 30)

— Откуда их прёт столько? Такого скопления мутантов я ещё за всю жизнь не видел!

— С северных туннелей. Они голодают, — добавил лейтенант. — Разведка пару недель назад докладывала, что продовольственные склады практически пусты.

— А что ещё там, на севере? — спросил я. — Ну, помимо складов.

— Мастерские… Кажется, — поморщился лейтенант, напрягая мозги.

— Точно, кроме складов, там ещё мастерские, — воскликнул Павел. — Именно туда отправляли патрули, чтобы выяснить, откуда появляются мутанты.

— Так может быть, вся эта дрянь лезет как раз из «Гаммы»? — высказал я ранее сделанное предположение.

— Вряд ли. Но мы ещё вернемся к этому вопросу, если конечно, выживем, — покачал головой Доронин. — Так! Эй, сержант?

— Я! — не прошло и пяти секунд, как рядом материализовался сержант, тот самый, что ранее докладывал о нападении мутантов.

— Топливо ещё есть?

— Для огнемётов оно не подойдет! — заявил лейтенант, осторожно заглядывая в лицо Доронина.

— Да к чёрту огнемёты. Топливо, спрашиваю, есть?

— С дрезин?

— Просто топливо! — Доронин начал злится.

— Так точно, литров пятьдесят будет. И ещё бочки, — оторопело пробормотал тот.

— Тогда вот вам первостепенная задача. Вырыть впереди, перед Дзотами траншею, глубиной хотя бы на штык лопаты, постелить туда брезент — я знаю, у нас его много!

— И что с ним делать?

— Залить туда топливо. Когда полезет основная масса, поджечь его! Это понятно?

— Так точно!

— Выполняйте. И живее, живее.

— Стена огня? — спросил я, и тут же ответил сам себе. — Ну да, толково. Но топливо быстро выгорит.

— Сколько у нас времени? — майор дёрнул плечом, а затем обратился к лейтенанту.

— Ну… — задумался лейтенант, — до аванпоста три километра. Учитывая, сколько прошло времени… Минут пять-шесть ещё есть.

— Всем защитникам, занять оборону. Запастись патронами, оружием. Мины есть?

— Нет, все резервы ушли на минирование гермоворот.

— Тогда разрешаю использовать гранаты.

— А свод не рухнет? — поинтересовался я, осматривая серый, местами усеянный мелкими трещинами свод туннеля.

— Здесь, не рухнет! — заявил майор. — Над нами сплошной камень.

— А почему бы просто не запереть бункер? Через гермодвери ни один мутант не пробьется!

— Они были сломаны ещё лет десять назад. Пробовали чинить — всё без толку. Единственный способ — глухая оборона.

После этих слов майор подошёл к ближайшему оружейному ящику, открыл крышку и сунул мне в руки автомат «Калашникова». Второй перекочевал к Караваеву.

— Если не устоим, за нашими спинами гражданские. Дети и женщины. Твари сожрут всех и вся. Но нужно удержать!

— Удержим! — твердо произнёс я, проверяя магазин. Хотя в душе меня разбирал первобытный страх — я понимал, что полторы сотни крыс десять человек, несмотря на имеющееся вооружение, ну никак не остановят. Да и само участие в этом кошмаре — настоящее испытание, даже для такого зверя как майор. А что говорить про меня?

— Возьмите с собой ещё снаряженных магазинов, сколько сможете, — он неожиданно скривился от острого приступа боли. — И да поможет нам бог. Ах, чёрт!

Майор, прихрамывая, подошёл к стоящему у входа в бункер ящику с красным медицинским крестом, распахнул его. Кривясь от боли, но продолжая рыться в ящике, он извлек синюю упаковку, внутри которой я увидел стеклянные ампулы. Затем, Доронин нашёл и специальный шприц-автомат. Уже через полминуты он самостоятельно поставил себе в бедро укол. Похоже, именно это было тем самым средством, что позволяло Доронину не падать с ног от полученных ранее повреждений. Ну и от усталости, само собой.

— Что это такое? — поинтересовался Павел, глядя на майора.

— Так, ерунда! — отмахнулся Доронин. — Витамины и антибиотики.

Но я знал, никакие это не витамины и уж вовсе не антибиотики. Это сильнейшие экспериментальные стимуляторы. Именно после употребления таких, полковник Зимин перестал чувствовать боль, превратившись в живого киборга. Это наверняка разработки из «Гаммы», полученные заранее, ещё до бойни в 1986 году. И, скорее всего, это так, пилюльки, по сравнению с тем, что ещё могло разрабатываться в генетических лабораториях. А проектов там наверняка был не один десяток. Доберёмся — увидим. Если, конечно, переживем атаку мутантов.

Я прошёл вдоль стены из мешков с песком, обогнул дрезину, затем занял удобную позицию у стены одного из Дзотов. Рядом пристроился Павел. Слева, в треснутом оружейном ящике лежало с десяток снаряжённых магазинов для «Калашникова». Чуть правее занял место один из бойцов Доронина, вооружённый ручным пулеметом «Калашникова». И настроение у него было поразительно спокойное. Словно ожидалась не убийственная атака орды мутантов, а приезд дедушки из деревни.

Что до меня, так едва я сжал похолодевшими пальцами деревянную рукоять автомата, на меня навалилось какое-то отупение. Словно попав в густой кисель, я вяло пытался оттуда выбраться, кое-как перебирая конечностями. В действительности, я просто тупо смотрел в одну точку, каждой клеточкой своего тела опасаясь того момента, когда начнётся жестокий бой. Ни в чём подобном мне не приходилось участвовать ещё никогда. Штурм гермоворот — так, всего лишь вступление. А так получалось потому, что тогда всю работу сделал дезертир, а мы просто защищали свою жизнь от нескольких выживших солдат полковника Зимина. Здесь же против нас были жестокие твари, напрочь лишённые гуманности и сострадания. Здесь не будет раненых — если кто-то и уцелеет, то ненадолго. Всех сожрут крысы.

— Есть хотите? — неожиданно спросил боец Доронина, предварительно окликнув нас, жуя кусок вяленого мяса.

— Очень! — я даже не думал над ответом — само вырвалось. Есть, действительно хотелось просто безумно.

— Лови! — он перебросил мне не вскрытую упаковку галет — Сухпаёк. Ещё действующий. И на вот, держи, мясо тоже неплохое.

— Тебя как зовут? — поинтересовался я, шурша фольгой.

— Виктор.

— Спасибо тебе.

Тот просто кивнул и тут же захрустел галетами.

Вдруг, висящие по периметру прожектора разом заморгали и почти сразу погасли совсем. Темнота наступила настолько внезапно и неожиданно, что мне поначалу показалось, будто глаза лопнули. Отовсюду послышались недовольные вопли и крики. Вспыхнуло пару лучей от карманных фонарей.

— Проклятые черти! Вашу мать! — громко выругался Доронин. — Генератор сдох!

— Вовремя, чёрт! Что делать-то теперь? — раздался голос лейтенанта. — На резервный переключить уже не успеем!

— Вот дерьмо! Стрелять-то теперь как?

— Не видно же ни черта!

Начиналась паника. А этого никак нельзя было допустить!

— Тишину настроили! Заткнулись все! Так! У первой линии обороны стоят бочки! — громко, отрывисто заорал майор. — Поджигайте их!

Впереди, у самых линий колец Бруно действительно стояли несколько ржавых бочек, заполненных грязным, низкокачественным топливом. Их заранее откатили туда для того, чтобы в суматохе случайно не вспыхнули. Ну, а ещё для того, чтобы в случае крайней необходимости, использовать их в качестве костров для освещения — генераторы работали на честном слове, поэтому электричество вырубалось в самые неподходящие моменты. Прямо как сейчас.

Такое низкокачественное топливо получалось при помощи изоленты и какой-то там матери, на последней стадии переработки остатков нефти. И откуда оно здесь взялось? В «Астре» что, ещё и нефть перерабатывали?

— Васильев, Шолохов! Подожгите топливо в бочках и бегом обратно!

— Есть!

Оба бойца, вскочив и перемахнув через стену из мешков с песком, сорвались вперёд. Из туннеля, откуда-то спереди послышались визги и вой — мутанты были уже рядом. Рёв нарастал.

Вспыхнула одна бочка. Вторая.

Вой быстро приближался, плавно перерастая в рычание и завывание десятков голодных глоток.

Третья бочка.

— Васильев, всё отставить! Назад! Шолохов! — заорал майор, привстав из-за пулемёта. Доронин, несмотря на отсутствующую конечность, сам сел за управление одного из «ДШК». И как он собирался управлять им одной рукой?

Шолохов бросился обратно, но второй упорно пробирался через спутавшиеся линии Бруно, постоянно цепляясь за них элементами обмундирования.

— Отставить, Васильев! — майор это заметил. Но он так же заметил, что правый фланг туннеля был освещён очень плохо.

Загорелась четвёртая бочка, но как-то неуверенно. Шолохов остановился на полпути, замешкавшись — помочь товарищу или бежать к укреплениям? Тут всего-то метров тридцать.