Максим Гаусс – «Гамма-3» (страница 28)
— Так, я не понял! Почему нарушители режима всё ещё здесь? — Антонов рявкнул на ближайшего сержанта. — В камеру их!
Практически сразу ко мне подскочило двое солдат, и грубо толкая, повели ко входу в бункер. Последнее, что я успел увидеть, как Костолом спускал с дрезины бесчувственное тело девушки.
В жилом бункере № 15 камер для размещения и содержания задержанных, разумеется, не было. Нас определили в самую обычную кладовую, с прочной деревянной дверью, обитой железом. А для надёжности еще и охранника рядом пристроили.
Пока майор Доронин во всей этой суматохе пытался организовать эвакуацию военного научно-исследовательского комплекса, Антонов со своими наёмниками, скорее всего, отправился к аванпосту, тому самому — рядом с бойлерной, где всё ещё должны были находиться останки подполковника Шевченко. И его личные вещи.
— Чёрт! Что происходит? — Павел был в шоке, не понимая сути происходящего. — Доронин, что, с ума сошел?
— Смена власти, вот что! Штрасс наделил капитана всеми необходимыми инструкциями. Штрасс прекрасно знал, как устроена система безопасности
— Разве это законно?
— К сожалению, если и нет, мы никак на это повлиять не сможем, — я немного задумался. — Я знаю, что будет дальше.
— Поделись, раз уж соображаешь. Моя голова отказывается работать!
— Антонов, скорее всего, ничего там не найдет — Шевченко ведь был совсем не дурак. Поэтому он вернётся обратно, чтобы заставить нас найти ему вход в эти проклятые генетические лаборатории. Он вовсе не так прост, каким кажется. Хоть внешне он ещё молодой и неопытный, внутри он хитрый и подлый, а главное расчётливый человек. Не зря Штрасс возложил на него все надежды.
— Но мы же ничего не знаем!
— Да! Только вот он так не думает.
— Макс, а помнишь, Елена Андреевна что-то говорила про документы? Про местонахождение лабораторий её мужа?
— Помню, что ничего не помню. Она ведь так и не сказала ничего конкретного. Что-то про контейнер. Номер я забыл. Или нет?
— Да, но что если…
— Если что?
— Мы нашли их в карцере, так? Что если документы остались в её камере, в карцере?
— Да нет, глупо. Её же туда сам Зимин и определил. Как бы она туда их пронесла? Нет! Документы точно не в карцере. Если вообще есть какие-то документы.
— В смысле?
— Меня волнует другой вопрос… Что там в этой
— Оружие? Да. Я слышал, что там велась работа над каким-то биологическим оружием. Правда, это были лишь слухи.
— Во всех слухах есть доля правды.
Ожидание ощутимо давило на нервы. Мы просто сидели в запертой камере, ломая голову почём зря. Я ходил из угла в угол, не находя себе места. Мы зря теряли время.
— Что с Катей? Я что-то не верю, в то, что она пострадала в результате агонии умирающего червя-мутанта.
— Думаешь, это Антонов её так? — задумчиво спросил Павел.
— Не знаю, но вполне может быть. Она могла что-то увидеть или узнать, в результате чего он её вырубил. Или вколол что-то. И кстати, я стрельбы в туннелях не слышал, так как же тогда он в одиночку расстрелял червя?
— Стоп! Как ты сказал?
— Что?
— Повтори, что ты говорил про мутанта?
— А что я сказал? Как Антонов в одиночку расстрелял червя?
— Да нет, я не про это, — продолжил я, забыв про Антонова. — Вспомни, Доронин сказал, что крыс стало значительно больше, так?
— Ну да.
— А откуда они лезут?
— Этого он не сказал.
— Так может быть источник, откуда прут эти твари и есть вход в
— Как вариант, — он неожиданно громко чихнул. — Но, не думаю.
Я внезапно ощутил, что очень сильно голоден. Мы, ещё ни разу, за прошедшие сутки не устроили по-настоящему полноценный обед. Но наши вещи, оружие и рюкзаки осталось там, в старой дрезине. И скорее всего продолжает лежать там же — вряд ли кому-то есть дело до этой ржавой рухляди на колесах.
— Эй! — я подошел к двери и пару раз ударил по ней носком ботинка. — Эй! Там есть кто-нибудь?
— Чего надо? — раздался из-за двери недовольный голос.
— Жрать охота! Мы сутки ничего не ели.
— Ничего страшного, потерпите.
— Сам потерпи, а я на тебя посмотрю! Баран!
— Чего-о? — раздалось с той стороны.
— Что слышал! Баран, говорю, — выразительно повторил я.
Видимо охранник понял, что его провоцируют на конфликт, потому что больше мы от него ничего не услышали. Бесполезными оказались и попытки сломать дверь.
— Эй, ладно, извини. Нервы ни к черту! — теперь уже вмешался Павел. — В лазарет унесли девушку, без сознания. Нам бы узнать, как она. Помоги, а? По-человечески прошу.
С несколько секунд охранник молчал.
— Хорошо! У меня через пятнадцать минут смена дежурства. Узнаю, скажу.
— Спасибо тебе.
Минут двадцать всё было тихо. Охранник если и сменился, о просьбе, скорее всего, попросту забыл. Павел несколько раз подходил к двери и тихонько стучал. Ответа не было.
— Обманул, сволочь! — пробурчал Павел, с досадой пнув дверь.
— Неудивительно. У них ведь подготовка к эвакуации идет.
Вдруг, с другой стороны послышался шум. Кто-то вставил ключ в замок, пару раз прокрутил им, выругался. А затем ногой распахнул деревянную дверь.
Павел отскочил от двери, а я поднялся с холодного пола.
На входе стоял майор Доронин.
В принципе, вполне ожидаемое действие — должен же был он появиться когда-нибудь.
Его внешний вид был ужасен. На месте, где когда-то была кисть, теперь различалась плотная медицинская накладка, с проступившими на ней пятнами крови. Другая рука туго перебинтована — результат остался после раны от вонзившегося обломка. Форма хоть и была цела, но на ней также отчётливо были видны уже засохшие пятна крови. Лицо покрыто ранами и ссадинами. Огромный ожог, полученный в результате воспламенения топлива в той бронированной дрезине, смотрелся просто чудовищно. И почему он даже не сменил форму? Разве только потому, что возникло много других, совершенно неотложных дел?
— Максим! — обратился он ко мне, демонстративно потрогав левую сторону челюсти — часть зубов отсутствовала — это уже по моей инициативе.
— Да?
— Зачем вы здесь?
— Вы же сами нас в камеру определили.
— Это приказ от Антонова. Но я не об этом спросил! Почему конкретно вы здесь, в
— Обстоятельства. Мы тут не по своей воле.
— Рассказывай. Рассказывай всё как есть!
— А что тут рассказывать?