Максим Фальк – 52 Гц (страница 99)

Майкл не успевал замечать, как дни мелькают перед глазами. Когда с утреннего телешоу он уезжал на радиостанцию, оттуда — на обед с членами Академии, оттуда — на интервью, а оттуда — на вечернее шоу, после которого можно было упасть в кровать и отрубиться до следующего утра — он считал такой день спокойным и не очень нагруженным. Нагруженным тот становился, когда после пяти-шести появлений на публике с заранее составленным и выверенным текстом ему приходилось садиться в самолет и лететь на вечеринку в другом городе, чтобы тусить там до двух-трех часов ночи, а в шесть подниматься и снова садиться на самолет. Спасал лишь кокаин — дважды в день, утром и вечером. Иначе было не продержаться.

Они все работали на износ. Они прокатывали «Баллингари» по всей стране, не останавливаясь. Если Майкл где-то и лелеял надежду, что у них с Джеймсом будет хотя бы немного времени друг на друга — он быстро понял, что об этом и речи не будет. Иногда они неделями не встречались: Джеймс подписывал книги на Западном побережье, Майкл появлялся на встрече ирландского сообщества на Восточном. Джеймс давал интервью телевидению в Чикаго, Майкл произносил речь на открытии памятника в Бостоне. Джеймс делал фотосессию для Vanity Fair, Майкл обсуждал вопросы дискриминации иммигрантов.

Парадоксально, но больше всего времени вместе они проводили на совместных интервью: под камерами, на вечерних шоу, сидя в соседних креслах и сдерживая нервический смех. Или когда рассредоточенный по городам каст нужно было собрать в одной точке, и всех селили в одном отеле, и тогда, чтобы встретиться, нужно было пройти всего несколько шагов по коридору. Поначалу Джеймс еще снимал кольцо при появлении Майкла, но потом Майкл предложил: не парься. Лучше вообще не снимать, чем случайно где-то оставить.

Иногда, когда Майкл сидел и курил, глядя из кресла на новый город за огромными окнами, Джеймс, одевшись, подходил и садился к нему на колено. Обнимал за шею, клал голову на плечо, и они молчали. Майкл не обманывал себя и не представлял, что Винсента не существует. Не воображал, что есть какая-то другая жизнь, кроме этой безумной гонки, в которой они могли быть лишь любовниками.

И они были ими — на бегу. Полчаса или двадцать минут, выкраивая время в гримерке телестудии, в машине по дороге в аэропорт, в кабинете чужого особняка, прямо у стола, чуть не смахивая на пол письменный прибор, скрюченными пальцами впиваясь в твердые плечи, выдыхая друг другу в рот запах виски, джина, шампанского, водки с мартини.

День рождения Майкла в конце декабря они отметили второпях, в отеле. У них было всего полчаса, потом Джеймса ждала автограф-сессия, Майкла — вечеринка, устроенная Ларри в его честь. Новый год они встретили порознь, вися на телефоне в разных часовых поясах.

Любой промах сейчас был бы фатален. Любая двусмысленно брошенная шутка была бы поднята конкурентами и с осуждением обсосана до палочки от Чупа-Чупса. Они прятались, как могли. Осторожничали до паранойи. Майкл не хотел никому ничего портить — ни ему, ни себе, ни фильму, ни Ларри — но тяжесть гонки сказывалась на нем, взвинчивая и разбалтывая нервы. Обнимаясь для фото с Питером, Миллиган, Коди, Шене, Ребеккой или даже Викторией, которая иногда с мылом влезала в компанию, чтобы «поддержать Майкла», он постоянно искал глазами Джеймса. Находил, брал за талию — и не выпускал. Он держался за него, будто лишь рядом с ним мог дышать. Он нашептывал ему идиотские шутки, чтобы поднять бодрость духа — Джеймс едва выдерживал график. Падая в отельную кровать, Майкл подгребал Джеймса к себе — а тот иногда успевал отрубиться раньше, чем Майкл успевал расстегнуть ему ширинку. Иногда они занимались сексом в полусне, льнули друг к другу, полумертвые от усталости — или просто лежали, обнявшись, дышали один другому в затылок. А иногда Майкл, всего на минутку закрыв глаза, вздрагивал от звонка будильника или стука в дверь — и с отвращением смотрел в белое, синее, голубое, серое утро, заливавшее окна.

В одно такое хмурое утро Майкла разбудил телефонный звонок. Он высвободил руку из-под головы Джеймса (тот не проснулся), нашарил на тумбочке телефон.

— Да, — невнятно выдохнул он в трубку, пытаясь расклеить глаза. Даже неяркий свет бил по ним, заставляя жмуриться, под сухими веками жгло и зудело от хронического недосыпа.

— Майкл, — сказал участливый голос Винсента. — Прости, я тебя разбудил? Не могу дозвониться до Джеймса — наверное, он выключил телефон.

— Э… да, — сказал Майкл, ошеломленно хлопая глазами. Он сел в постели, глянул на Джеймса, беспробудно спавшего рядом, глянул на его телефон — тот недвижимо лежал на тумбе с другой стороны кровати. — Да… наверное, — запоздало добавил он.

— Я решил предупредить заранее, сказать, что уже в аэропорту, беру такси. Буду в отеле через час. Ты сможешь ему передать?

Майкл смотрел на косматую голову Джеймса на соседней подушке, пытаясь проснуться. Протер глаза, кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Э… да.

— Хорошо, — удовлетворенным голосом сказал Винсент. — Спасибо. С ним все в порядке? Он сейчас с тобой?

— Э… что? — спросил Майкл, пытаясь себя ущипнуть и не понимая, то ли это какой-то сюрреалистичный сон, то ли он бредит.

— Он сейчас с тобой? — повторил Винсент.

— Он спит, — сказал Майкл. — Он очень устал. Вчера.

— Я так и подумал, — успокаивающим тоном сказал Винсент. — Просто у него выключен телефон, я волновался, поэтому решил позвонить тебе.

— Почему мне? — заторможенно спросил Майкл. — Почему не Заку? Он у него все координирует.

Винсент издал тихий смешок.

— Знаешь, как говорят?.. Глупый муж не знает о любовнике, умный муж знает о любовнике, а мудрый муж знает телефон любовника.

— А откуда ты знаешь мой телефон?.. — чувствуя себя до странности тупым, спросил Майкл.

— Ты, наверное, тоже очень устал, — с сочувствием сказал Винсент. — Я один из продюсеров фильма, Майкл — конечно, я знаю твой телефон.

Майкл замолчал. Винсент подождал немного, потом спросил:

— Алло?

— Да, я… — ошеломленно отозвался Майкл. — Здесь. Ты в аэропорту?

— Беру такси, — отозвался Винсент.

— Это похоже на какой-то бред, — вполголоса сказал Майкл. — Ты звонишь мне вот так — и что, ты скажешь, что тебе это… нормально?

Винсент глубоко вздохнул в трубку.

— Майкл, я взрослый человек. У нас с Джеймсом нет секретов. Ты всегда был особенным в его жизни, ему просто нужно время. Вы сейчас очень плотно общаетесь, я все понимаю. Пожалуйста, передай ему, что я скоро буду.

— Хорошо, — повторил Майкл. — Я… могу его разбудить?.. — предположил он.

— Нет, не надо, пусть отдыхает, — тут же сказал Винсент. — Скажешь позже.

Майкл положил обратно погасший телефон — осторожно, будто тот мог взорваться у него в руках. Взъерошил волосы, моргая в одну точку.

— Кто тебе звонил?.. — сонным и хриплым голосом спросил Джеймс, поворачиваясь на спину.

Майкл посмотрел на него сверху вниз — на его лицо, бледное и осунувшееся, усталое после нескольких часов сна.

— Твой муж, — сказал он.

— Ха. Ха, — отозвался Джеймс, морщась. — Это тупо, Майкл.

— Это правда, — сказал тот, сам не веря в то, что говорит. — Он сказал, у тебя выключен телефон. Он не смог до тебя дозвониться.

— Какое сегодня число? — со стоном спросил Джеймс.

— Шестое января, — сказал Майкл, сверившись с телефоном. И вспомнил: — Завтра «Золотой Глобус»!.. А, вот почему он здесь. Он же твой «плюс один».

Джеймс растер лицо ладонями, уронил руки, уставился в потолок. Майкл наклонился, чтобы поцеловать его — но Джеймс закрылся локтем, отвернулся:

— Нет… нет. Мы не будем, Майкл. Он же почти здесь.

— По-моему, он не против.

— Я против! — уверенно сказал Джеймс, вдруг обретя голос, и глянул на Майкла внизу вверх. — Я не могу так цинично!.. Он прилетел ко мне, и я хочу побыть с ним. Пока он здесь… просто забудь обо мне.

Майкл недовольно фыркнул, спустил ноги на пол.

— Как будто расстояние что-то меняет.

— Меняет! — сказал Джеймс. — И очень многое.

Майкл пожал плечами.

— Он потом улетит, а ты останешься здесь, со мной.

— Да, он улетит, потому что он не может надолго оставить бизнес! Майкл, я прошу тебя — не делай ситуацию еще сложнее, чем она есть! Если бы я мог…

Он оборвал себя, на мгновение закрыл лицо руками. Потом продолжил, мучительно, будто через силу:

— Если бы я мог выбрать его, если бы я мог хотеть его — или не хотеть тебя — я бы сделал этот выбор сегодня, сейчас! И все бы решилось! Но я не могу. Он любит меня, я люблю его, он прекрасный, тонкий человек. Я никогда не изменял ему — до тебя! Ты не можешь себе представить, как меня это мучает. Как я противен себе за свою слабость. Поэтому, пожалуйста, просто уйди сейчас и не приближайся ко мне, пока он не уедет.

Джеймс поднял на него страдальческие глаза, покрасневшие от недостатка сна. Майклу хотелось сказать ему что-то резкое. Что-нибудь про него самого и его прекрасного, тонкого Винсента. Но в голову ничего не пришло, и он промолчал. Просто ушел, одевшись, молча закрыл за собой дверь.

До поры до времени им удавалось прятаться. Но в мире мобильных телефонов с камерами ты никогда не знаешь, с какого угла тебя сейчас снимают, особенно когда ты набираешь критическое число фанатов, особенно когда ты участвуешь в гонке на выживание, где за каждым твоим шагом следят не только те, кто в тебе лично заинтересован, но и те, кому хочется вытащить на свет какую-нибудь неприглядную историю из твоего прошлого.