Максим Фальк – 52 Гц (страница 38)

— Знаешь, нет, — сказал он. — Отчасти, да, конечно. Но у меня не было такого, что я не понимаю, что делать, не знаю, что мне играть. Адам был интересной ролью. Я начинаю работать, когда до съемок еще несколько недель. Ищу, думаю. Пытаюсь понять его. Кто он такой? Когда я начинал, — он перешел на другой тон, — я играл в крошечных проектах, часами просто сидел и ждал, когда меня позовут. У меня было море времени, я смотрел, как другие работают, и от скуки сочинял истории про своих героев. Они все были у меня в голове. Я представлял, как они живут, где, с кем, как тут оказались, что с ними будет дальше, как будто каждый из них — главный герой, а остальные — это второстепенные персонажи из их истории. И я привык погружаться… В общем, про Адама. Он псих, конечно. Он больной на всю голову. Но я постоянно думал, почему он такой, что его таким сделало, как он начинал, что он ищет, чего он хочет. Самое важное — понять, чего он хочет. Внутри себя, в своей голове — он не был чудовищем. Он считал себя заботливым, любящим, щедрым. Я не могу сказать, что я доставал из себя какую-то жуть, воображал себя монстром. Нет. Адам искренне верил, что он помогает. Себе, им. И тебе надо понять Терренса. Чего он хочет? К чему стремится?.. Что у вас общего?..

Питер смотрел себе под ноги, шевеля губами.

— Он… Он хочет быть хорошим.

— Мелко, — отозвался Майкл. — Все хотят быть хорошими.

— Он хочет помочь Ирландии.

— Да плевать ему на Ирландию. Была бы вместо нее Шотландия — он бы поступал точно так же. Это Эрику принципиально, за кого он воюет, для него горсть ирландской земли — священна. Терренс не такой.

— Но хочет быть таким, — предположил Питер.

Поднял голову, посмотрел на Майкла с пониманием.

— Он хочет быть таким, он завидует. У Эрика есть цель, он верит в себя, в то, чем занимается. У Терренса этого нет.

— И он хочет это получить, — добавил Майкл. — Теперь смотри. Что такое влюбленность? Это острая жажда обладания. У Эрика есть что-то, что нужно Терренсу. Терренс хочет обладать этим. Чем?

— Силой, — сказал Питер. — Уверенностью. Способностью сметать препятствия с пути.

— Отлично, — Майкл кивнул. — А теперь оставь Терренса. Ты говорил, я тебе нравлюсь, ты восхищаешься. Чем?.. Что-то в тебе зажигается, когда ты это видишь.

— Талант, — после короткой паузы сказал Питер. — Тебе нельзя не верить. Каждый раз это новая личность, новый характер. Я хотел бы уметь так же.

Майкл остановился. Свернул с дороги, присел на низкую каменную изгородь, скрестил вытянутые ноги. Он искренне хотел помочь парню. Ему казалась какой-то по-детски нежной его проблема с игрой в гомосексуальность. Это было, блин, мило, что он так боялся. Его хотелось обнять и потрепать по кудрявым от влаги лохмам, как щенка.

— Смотри сюда, — сказал Майкл. — Представь, что талант — это такое качество, которое может перетекать из одного человека в другого. Ты хочешь не просто талант, ты хочешь именно мой талант. Делать, как я, чтобы на тебя смотрели, как на меня, говорили, как про меня. Мой талант где-то здесь, — Майкл взмахом руки описал себя.

— Где-то есть место, в котором он почти на поверхности, как магма в вулкане. Если ты найдешь, где — то сможешь к нему прикоснуться, и он начнет перетекать в тебя.

— А как найти?.. — в замешательстве спросил Питер, с легким недоверием глядя на него.

— Придумать, — Майкл пожал плечами. — Может, это руки. Или нос. Или грудь. Что угодно. Свяжи то, что ты хочешь получить, с физическим воплощением.

— Может, волосы?.. — спросил Питер, переминаясь с ноги на ногу. — Не волосы на теле, а просто, ну, на голове, — уточнил он.

— Пусть будут волосы. А теперь представь, — Майкл потянулся рукой, коснулся своего затылка, зарываясь пальцами в нестриженые пряди. — Это здесь. Как будто место, откуда струится тепло. Это как радиация, но не та, которая убивает, а та, которая меняет тебя. Чем дольше ты находишься рядом со мной — тем сильнее она действует на тебя. Но просто быть рядом — этого мало. Ты напитываешься ею, но слишком медленно. Но если ты прикоснешься, — со значением сказал Майкл, — если погрузишь в этот источник пальцы — ты сразу почувствуешь, как оно льется в тебя. Становится твоим.

Питер мялся на месте, нервно облизывая губы.

— И это… это правда работает?.. — неуверенно спросил он.

— Проверь, — предложил Майкл.

Питер облизал губы в последний раз, решительно шагнул к нему. Майкл спокойно смотрел на него, чуть склонив голову вперед.

— Я выгляжу, как идиот, — сказал Питер.

— Ты выглядишь, как актер, который работает над ролью, — спокойно сказал Майкл.

Питер протянул руку, двумя пальцами потрогал его за прядь волос надо лбом. Выдохнул, осмелел, сдвинулся дальше. Скользнул к затылку, на мгновение прижал пальцы к коже — и отдернул руку.

— По-моему, я… я правда что-то почувствовал. Такое, тепло, — взбудораженно сказал он. — И покалывание. Это какая-то мистика?..

— Если ты веришь в мистику — да, — подтвердил Майкл. — Если не веришь — это просто взвинченные нервы.

— Можно еще?..

— Пожалуйста.

Питер потянулся еще раз, теперь уже точно к затылку, прочесал пальцами волосы, погладил, выдохнул. Накрыл затылок ладонью. Майкл не двигался. Питер убрал руку, передернул плечами.

— Да, я… я чувствую. Я понимаю.

— Вот и играй это, — сказал Майкл. — Ты хочешь быть талантливым, ты можешь у меня это взять. Терренс хочет совершить в жизни что-то важное, чтобы считать себя человеком, а не канарейкой в золотой клетке. У вас много общего. Эрик нужен ему, чтобы перестать бояться.

— Это… это отдельная тема, — Питер засмеялся, покачал пальцем. — Не сейчас. Мне нужно переварить.

— Конечно, — Майкл кивнул.

Они пошли дальше. Питер молчал, явно устраивая внутри себя новые установки. И что-то изменилось, Майкл чувствовал. Питер больше не шарахался от него, держа дистанцию. Они могли сталкиваться локтями, плечами. Питер машинально, бездумно говорил «ой», не выныривая на поверхность из своих мыслей. В конце концов Майкл начал придерживать его за плечо, чтобы его не шатало на неровной дороге.

Они вернулись, сделав круг.

— Спасибо, — признательно сказал Питер, вскинув глаза, когда поднялись на крыльцо. Взгляд у него изменился. Ушло напряжение, он стал мягче, теплее.

— Вот так и держись, — сказал Майкл, ткнув его пальцем в грудь. Питер ойкнул и заулыбался.

— Слушай, давай сделаем еще пару дублей по-новому, ладно?.. Мне кажется, я теперь смогу.

— Давай, — кивнул Майкл. — Конечно.

Глава 11

— Пробежим пару сцен, пока едем?.. — спросил Питер, падая на сиденье рядом с Майклом. Он запихнул сценарий, свернутый трубочкой, в карман переднего сиденья, взъерошил волнистые волосы.

Для развлечения главного каста и для того, чтобы они прониклись духом Ирландии, Шене организовал поездку к ближайшим достопримечательностям и выделил на это отдельный день. Майкл не горел желанием тратить рабочее время на туристические экскурсии, но спорить не стал. Загрузился в автобус, сел у окна. Питер почти мгновенно нарисовался рядом в поисках очередного наставления.

— Я что-то упускаю, — сказал он. — Я стараюсь делать все по правилам, у меня тетрадь есть — я ее всю исписал.

— Чем? — спросил Майкл.

— Утренними страницами, — серьезно сказал Питер. — Знаешь, есть такая техника у Джулии Кэмерон, ты садишься и пишешь три страницы все, что приходит тебе в голову. И я пишу, ну, как бы Терренс вел дневник. И что-то не складывается.

Майкл угукнул, выхватил из кармана сиденья сценарий Питера и сунул себе под бок.

— Во-первых, перестань трястись над текстом. Ты же его знаешь.

Питер смотрел растерянно.

— А если я ошибусь?..

Мимо рядов прошел Джеймс, Майкл окликнул его:

— Вот скажи, тебе принципиально, чтобы мы шли по тексту без отступлений?

— О каких отступлениях речь? — тот остановился в проходе, облокотился на спинку сиденья.

Майкл смотрел, зависая, на его лицо и короткую стрижку. На глаза, которые снова казались яркими и живыми. Когда они встретились в новогоднюю ночь, Джеймс был притихший, будто его настроили на минимальную яркость. А сейчас он уже был другим. Повеселевшим, что ли. Так хотелось увидеть, как он улыбается, что Майкл не сдержался:

— Ну, если Питер скажет вместо «Мудак ты, Эрик» — «Ты такой говнюк, Эрик МакТир, что теперь наконец я понял, почему в Ирландии такая зеленая трава — ты как телега с навозом, прошел через поле — и удобрений больше не надо».

Джеймс звонко рассмеялся, потом сказал:

— Если ты про дух, а не про букву, то я не против импровизации. Попробуйте.

— По-моему, эта история, — сказал Майкл, глядя на него, — она просит чуток ослабить вожжи. Я чувствую, что ей не хватает свободы.

Джеймса вежливо спросили сзади, будет ли он двигаться дальше, и тот, извинившись, пошел в конец салона, не договорив.

Питер растерянно посмотрел на отобранный сценарий.

— Ты знаешь текст, — сказал Майкл. — Перестань держаться за бумагу, все должно быть у тебя в голове. Это же не театр, где если ты лажаешь, это всем сразу видно. Нужно будет десять дублей — сделаем десять.

— Ладно, смотри, — Питер развернулся к нему всем корпусом. — Терренс гуманист, он хочет помочь людям…

Майкл предупреждающе поднял палец.