Максим Фальк – 52 Гц (страница 122)

У него никогда не было настолько тихой жизни. В перерывах между проектами он или отрывался по клубам и чужим вечеринкам — или валялся без сил, приходя в себя. А тут — он гулял с Бобби, смотрел с ним телевизор, смешные вечерние шоу. Перезванивался с друзьями. Жизнь продолжалась. В октябре Эван приехал на гастроли, остановился у Майкла на неделю. В конце осени у Сары и Томми родилась дочь. Бран увез Дакоту в отпуск в Патагонию.

Иногда Майкл листал свои неуклюжие попытки записать историю про кита и думал, что Зак, конечно же, прав. Майкл не знал, как делаются сценарии. Он играл то, что в них было написано — но понятия не имел, как технически собирается одно с другим, как люди решают — с чего начать, чем закончить, как сделать сюжет интересным?

Зак был прав, вряд ли он придумал что-то новое.

Но он придумал что-то свое. Оно родилось из него, из его головы и сердца. Оно жило, дышало, хотело быть услышанным. Да что это значит — ничего нового?.. Это все равно что сказать счастливым родителям, держащим на руках первенца: ну, вы не создали ничего нового. У вас родился человек, вот две руки, как у всех, два глаза и нос посреди лица. Никакой оригинальности.

Ну и что?

Как будто свет клином сошелся на этой оригинальности.

Как будто каждый раз, открывая рот, взяв в руки кисточку или ручку, нужно создавать нечто необычайное, чего никто до тебя не делал, не писал, не говорил — а иначе нельзя и пытаться.

Как будто не существует старых, всем известных фраз, которые кому-то нужно услышать именно от тебя, твоим голосом.

«Я тебя люблю».

«Ты не один».

«У вас будет мальчик».

«Прости, мне очень жаль».

С каких пор это стало считаться глупым? С каких пор нельзя говорить о том, что тебе важно, лишь потому, что кто-то когда-то об этом уже сказал?

— Я пишу сценарий, — сказал Майкл, когда в декабре Зак позвонил ему узнать, не решил ли тот уже появиться на публике — его долгое отсутствие начинало порождать тревожные слухи.

— Господи, нет! — взмолился Зак. — Майки, ты знаешь, что бывает с актерами, которые пишут сценарии?.. Они пишут дерьмовый шлак!

— А потом нанимают профи, чтобы тот им помог, — невозмутимо отозвался Майкл.

— А потом покупают ручную камеру и кепку с надписью «Режиссер»?.. — язвительно спросил Зак.

— Ага, — подтвердил Майкл.

Зак выдержал паузу, явно надеясь, что Майкл сейчас даст ему понять, что это была шутка. Майкл буквально чувствовал, как с каждой секундой, осознавая, что шутки не будет, Зак холодеет.

— И ты сыграешь в нем главную роль?.. — панически спросил Зак. Голос у него задрожал. — Майки! — с явным отчаянием позвал он. — Ты не переживешь такого провала. Я не шучу, я не пугаю тебя. Тебя распнут. Съедят заживо. Ты будешь играть наркодилеров в луже крови в гостиной на роскошном ковре!.. Ты будешь играть трупы! В сериалах!

— Эй, мы же договаривались на гей-порно, — напомнил Майкл. — Успокойся. Я возьму на главную роль кого-нибудь подходящего. И еще мне нужен режиссер. И вообще, найди мне команду, найди инвесторов.

Зак тяжело вздохнул в трубку.

— Господи, зачем ты оставил меня?..

Майкл молчал, пока тот шуршал какими-то бумагами, потом Зак наконец сказал:

— Есть один режиссер, Барри Линдон. Такой же псих, как и ты, но на паре студий его любят. Поговори с ним. Я скину тебе адрес. Однажды он спрашивал про тебя, так что, может быть, он заинтересуется.

— Супер. Спасибо. Я с ним поговорю.

— Что, вот так просто?.. — изумился Зак. — Ты просто взял и согласился?..

— Да. А что, не надо было?..

— А как же монолог на полчаса о том, что это не твое королевское дело — самому бегать и договариваться?.. Где мой старый Майки?..

— Его кит съел, — усмехнулся Майкл.

— Киты питаются планктоном, дубина, — буркнул Зак. — Креветками и прочим мусором.

— Ага, — многозначительно подтвердил Майкл.

Адрес режиссера, который дал Зак, привел Майкла в Малибу. Огромный дом стоял на холме, смотрел на горизонт с возвышения. Майкл почувствовал странную ностальгию, подъезжая к нему. В свои первые годы в Голливуде он занимался тем же самым: совался на чужие вечеринки, знакомился, заводил приятелей, от них перебирался повыше. Только потом появился Зак, до него Майкл сам многое делал, чтобы поскорее обрасти нужными связями.

И вот он опять был на чужой вечеринке, скользя взглядом по лицам, находил знакомых и кивал им. Ему весело кивали в ответ, звали выпить, потанцевать, нюхнуть, переспать. Все, как всегда.

Музыка гремела у открытого бассейна, в котором плескались девицы без бикини, а их ловили пухлогрудые неудачники. Удачливые уже трахались где-то по углам.

У стеклянного ограждения террасы в полумраке стояла стройная светловолосая женщина в парео. Облокотившись на перила, она потягивала коктейль. Кажется, она была еще трезвой, так что у нее можно было выведать, где этот режиссер, за которым Майкл приехал.

— Привет, — Майкл встал рядом, потянулся ее приобнять, чтобы познакомиться. — Ты не видела здесь… Господи! — он молниеносно отдернул руки, отшатнулся, когда Хелен повернула голову и посмотрела на него.

— Майкл?.. — удивилась она.

— Миссис Сазерленд, — он испуганно улыбнулся. — Простите, я вас перепутал.

— О, нет, ты мне польстил, — она тихо засмеялась. — Это было прекрасно.

— Извините. Вышло очень глупо. Я не узнал вас со спины, я даже не знал, что вы в Лос-Анджелесе.

Майкл чувствовал себя таким идиотом, что лицо полыхало. Господи, это же была мать Джеймса!.. Как он мог ее не узнать?!

— У меня здесь проект, — сказала она с небрежной многозначительностью. — Один друг пригласил меня.

— Это замечательно, — сказал Майкл, с облегчением переводя разговор на другую тему. — Я рад, что вы добрались до нас.

— «До нас», — повторила она и смерила его оценивающим, любопытным взглядом. — Майкл, ты потрясающе изменился. Где твой акцент?.. Где твоя непосредственность?..

— Пришлось оставить в прошлом, — сказал он. — Здесь не ценится мой вариант британского акцента.

Хелен радостно засмеялась, потом отставила локоть:

— Здесь очень шумно, давай найдем место потише.

Майкл галантно взял ее под руку, они спустились с террассы.

— Джеймс рассказал мне про вас, — сказала Хелен с явным сожалением в голове. — Мне жаль, Майкл. Колин сделал большую ошибку, когда оттолкнул тебя.

— Вы тоже не были не слишком рады мне, — без обиды напомнил Майкл.

Они тихо хмыкнула, поправила на плече узел цветного парео.

— Я просто не стала вмешиваться и позволила всему этому… случиться. У меня был не самый лучший период в жизни, — призналась она. — Может быть, если бы ты появился на полгода раньше, я бы к тебе пригляделась…

— Вряд ли, — честно сказал Майкл.

В глубине заднего двора у живой изгороди живописно лежала группа округлых белых валунов, похожих на огромную океаническую гальку. На одном из них кто-то спал. Хелен аккуратно спихнула вдрызг пьяного человека на траву и присела на плоскую верхушку валуна.

— Ты куришь?.. — спросила она.

Майкл молча достал сигареты и предложил ей. Она с удовольствием затянулась. Он присел рядом, на камень напротив.

Хелен почти не изменилась за эти годы. Ей было уже шестьдесят, но она была все так же свежа, стройна и подтянута, как и раньше.

— Надо было сделать это гораздо раньше, — с грустью сказала она. — Я все надеялась, что он опомнится.

— Сделать что? — спросил Майкл. И сам догадался: — Вы развелись?

— Нет, — она встряхнула головой. — Мы решили обойтись без формальностей. Я просто ушла.

— Мне жаль.

Она пожала узким плечом.

— Это было уже неизбежно. Хотя я очень скучаю. Мы звоним друг другу каждый день. Я не могу его видеть, но и без него не могу. Привыкла, — она улыбнулась. — В нашем браке было слишком много обид и горя. Каждый раз, когда мы видимся, они встают перед нами. Все ссоры, все злые слова. Это трудно забыть. Сейчас нам лучше быть по отдельности.

Майкл молчал. Она вряд ли нуждалась в его сочувствии.