Максим Фальк – 52 Гц (страница 121)

Майкл закинул ноги на диванчик, лег, пристроив голову на подлокотник, будто находился в кабинете психоаналитика. Поманил к себе Зака, чтобы тот подвинул ему пепельницу.

— Я мог бояться его два года назад, год назад, — сказал он. — Но не сейчас. Он выполнил свою часть сделки, я выполнил свою. Он получил деньги, я — рейтинги. Я вообще не хочу дальше работать с ним и быть его алиби. Я хочу сделать паузу.

— Паузу, — саркастично повторил Зак. — Паузу? В середине взлета? Майки, ты работал, как вол, чтобы забраться туда, где ты сейчас. Самое время пользоваться тем, чего ты добился. Диктовать условия, поднимать ставки, выбирать роли. Если ты сделаешь паузу…

— Да, да, через полгода меня все забудут, — флегматично сказал Майкл. — Хватит, мне не три года, не пугай меня подкроватным монстром.

— Знаешь, мне нравится твой цинизм, — после короткой паузы сказал Зак и присел на край своего стола. — «Баллингари» увеличил твой ценник, Виктория на крыльях любви перенесла тебя через все скандалы. Теперь ты хочешь от нее избавиться. Это разумно, если в ближайшее время ты не пойдешь сниматься в новой гей-драме — но я уверен, она не обрадуется.

— А я не обязан ее радовать, — сказал Майкл. — Ни ее, ни Ларри. И вообще, — задумчиво сказал он. — У меня есть одна идея. Пока только набросок, но есть сюжет. Сведи меня с хорошим сценаристом.

— Так. Я знаю, как это начинается, — протестующе сказал Зак. — Ты выбился в люди, осознал, что чего-то стоишь, и теперь думаешь — тебе есть что поведать миру. Выкини эту блажь из головы, что бы ты ни придумал — это сопливая мелодрама.

— Найди мне сценариста, — невозмутимо повторил Майкл. — Позвони, как найдешь.

— Считай, что я уже тебе звоню, Майки, — мгновенно отозвался Зак. — Звоню тебе и говорю: забудь! У этих писак полно своих идей. Если ты надеешься, что придумал что-то новое — поверь мне, ничего нового ты не придумал. Я гарантирую, что по твоей идее кто-то уже давно снял фильм.

— А если нет?

— Ладно, скажи мне, что это, — снисходительно предложил Зак.

— История про кита.

— «Освободите Вилли», — мгновенно отреагировал Зак.

— Вилли — касатка, — поправил Майкл. — И там главный герой — ребенок, а у меня — нет.

— «Вилли» — это классика, Майки. Ты не переплюнешь ее, поверь старому еврею.

— Я и не собираюсь ее переплевывать.

— А что ты собираешься?

— Рассказать историю. Там есть один парень и кит, они спасают друг друга…

— «Все любят китов», — перебил Зак.

— …от одиночества. Между ними возникает связь…

— «Оседлавший кита», — опять перебил Зак. — Майки. Забудь. Ты не придумал второго «Моби Дика». Ты даже «Флиппера» не придумаешь. Это не твое. Просто делай то, что у тебя хорошо получается, и оставь сценарии тем, кто в них понимает. Ты берешь ручку только для того, чтобы поставить автограф — вот так и продолжай.

Майкл молча посмотрел на него, повернув голову.

— Езжай домой, — посоветовал Зак, игнорируя его пристальный взгляд. — Приди в себя. Погуляй с собакой. Я позвоню тебе, когда будут новости по «Неверлэнду». Я же могу на тебя рассчитывать?..

— Сначала я хочу увидеть сценарий, — повторил Майкл. — Потом буду решать.

Решить предстояло многое. Джеймс ушел. И гнаться сейчас за ним было неправильно. Он сказал свое слово, он хотел остаться один. Майкл продолжал писать в Инстаграм, но ответом было молчание. Майкл принимал его со смирением.

Джеймс ушел, и, возможно, уже никогда не вернется. Но если Майкл хотел однажды позвать его в свою жизнь, как должен был сделать еще много лет назад, в этой жизни должно было быть место для Джеймса. И не в кладовке под лестницей, и не в пыльной квартире в Лондоне — а рядом с Майклом. Место, где он мог бы дышать. Место, где он мог бы жить — может, не так же спокойно и идиллически, как в Париже — но уж точно не ошиваясь по отелям и прячась от чужих глаз.

Майкл понятия не имел, как это устроить. Но у него было время подумать.

Ему некуда было торопиться. Он вел спокойную жизнь — гулял с Бобби, читал, бегал в парке. Оказалось, он мог быть незаметным. Он привык, что его узнают, ему улыбаются — а тут он как будто стал невидимкой. Люди смотрели сквозь него, не спотыкаясь. Никто не просил у него автограф, не спрашивал, можно ли сфотографироваться. Он мог часами сидеть в кофейне, листая затрепанный блокнот с раскадровкой истории про кита и рисуя картинки — его никто ни разу не побеспокоил.

Он словно исчез.

Зак, конечно, не дал ему «просто исчезнуть», и будоражил публику таинственными обстоятельствами, которые вынудили Майкла пропасть с радаров. Словно доктор Франкенштейн, он дергал рубильник, и светские сплетники вздрагивали, как лягушка от электрического разряда: это новый проект? Сердечная драма? Разрыв помолвки с Викторией?

Но все это проносилось над его головой, шумело где-то там, далеко. Майкл в сотый раз перелистывал свой блокнот и думал: эту историю нельзя так оставить, он должен ее воплотить, и неважно, поможет Зак ему в этом или нет.

Майкл погладил блокнот по обложке, будто тот была расстроен из-за слов Зака, и вбил в Гугл запрос: «как написать сценарий». Перед ним развернулись сотни ссылок: курсы, мастер-классы, книги, пособия, видео-уроки и памятки с Пинтереста. Пролистав пару страниц выдачи, он выбрал себе книгу попроще, типа «Сценарного мастерства для чайников», и решил, что этого ему для начала хватит.

И начал писать наброски. Получалось туго. У его героя не было даже имени — Майкл пытался придумать, перебрал несколько десятков, не остановился ни на одном — и так и оставил его Парнем. И это была меньшая из проблем. Внутренним взором Майкл видел кино, которое брало его за душу, но стоило ему пристроить ноутбук на колени и открыть новый документ, как мысли полностью исчезали, оставляя его наедине с белизной листа. Спустя полчаса гипнотизирования монитора, нервного хождения вокруг ноута и трех сигарет Майкл садился и писал:

«Однажды Парень сидел дома и работал в интернете. Вдруг он услышал в голове длинный звук. Звук не был похож ни на что, что он слышал раньше. Этот звук гудел как будто через толщу воды и был незнакомым. Парень оторвался от своего занятия и склонил голову на плечо, будто прислушивался к этому звуку. В нем слышалось что-то среднее между Уууууууу и Аааааааа, только было не похоже на человеческий голос».

В целом, это передавало общую картину происходящего, но Майкл смутно чувствовал, что что-то не так. Чего-то здесь не хватало, какой-то живости, образности. Он не мог сказать, что у него выходило совсем дерьмово — по правде говоря, ему удавалось довольно точно облечь в слова образы из головы — но он трезво осознавал, что тут требовалась пара советов от профессионала.

Жаль, Джеймса не было под рукой.

Потом Майкл заметил, что когда он, готовясь к новому этапу борьбы с белым электронным листом, делает заметки вручную — у него получается как-то ловчее. Ручкой по бумаге, слово за словом, строка за строкой. Это даже было увлекательно — только рука с непривычки болела, а на пальце натерлась мозоль, пришлось заклеить ее пластырем.

Чтобы было легче, он говорил себе, что просто готовится к роли. Если бы ему предложили сыграть сценариста — он бы смог? Конечно. И он играл.

За час он уставал от письма так, как не уставал за полный съемочный день. Но он не сдавался. Писал каждый день. Большую часть времени, конечно, он сидел с ручкой в зубах и с отсутствующим видом пялился в стену — чтобы потом встрепенуться и записать одно предложение, — и еще одно через час, — и еще несколько. Иногда у него получалась подряд половина страницы, и он безмерно гордился своим прилежанием, перечитывая, что получалось.

«Парень купил в магазине бутылку воды, заплатил на нее и пошел домой. Дома он открыл почту и посмотрел, что ему написали. Оказалось, ему написал другой парень, который увидел его ролик. «Привет! Я видел в интернете твой ролик, что ты слышишь кита и хочешь с ним встретиться. Мне понравилась твоя история, и я хочу, чтобы ты исполнил свою мечту!» Парня очень тронули слова поддержки, и в эту ночь, ложась спать, он улыбался во сне».

Иногда в творчестве возникал затык. Майкл крутил и вертел слова, составляя их то так, то эдак, но они не слушались, за весь день у него могла выйти всего одна строчка. Майкл утешал себя тем, что это просто оттого, что он не настоящий писатель. Был бы он настоящим, как Джеймс — он бы записал эту историю в один присест. А так ему приходилось ползти от одной фразы к другой, потея и изводясь от собственной немоты. Но даже если день выдавался не плодотворный, Майкл продолжал обдумывать, переписывать, перечеркивать и снова писать.

Иногда у него в глазах прояснялось. Он смотрел на свой текст и понимал, что это куда хуже, чем бред. Это словесный мусор — хромой, отвратительный, безобразный. Он перечитывал те места, которые еще вчера казались ему особенно удачными — и понимал, что это просто нельзя показывать людям, это можно только порвать и выкинуть. Тогда он брал черную ручку и с огромным удовольствием вымарывал все слова, которые ему не нравились. Иногда даже абзацы. Он чирикал по ним до такого состояния, что они превращались в лохматый черный прямоугольник.

И писал заново.

Не считая напряженного творчества, он вел спокойную жизнь, регулярно обновлял Инстаграм Бобби. У аккаунта был всего десяток подписчиков: Джеймс и рекламные боты. Майкл даже не знал, заглядывает ли сюда Джеймс — тот не оставлял комментарии, не ставил лайки. Но Майкл продолжал снимать короткие видео и делать фото Бобби в смешных шапках.