Максим Ермаков – Право сильного (страница 1)
Максим Ермаков
Право сильного
Часть 1.
Пролог. Яблоки
Когда бежишь и воздуха не хватает так, что лёгкие горят, а перед глазами плывут чёрные точки, в голове всплывают совершенно неожиданные вещи.
Например, запах Аниных волос. Она мыла голову смешным шампунем с веселым единорогом на этикетке, пахнущим яблоками. Искусственными, химическими, но когда после трёх недель в лесу утыкаешься носом ей в макушку – это рай. Это стоит всего дерьма, через которое проходишь.
Аня хохотала. Требовала мультик про свинку Пеппу. Обычный вечер. Квартира в многоэтажке, скрипучий диван, чай с овсяным печеньем.
А сейчас этот запах почти не чувствуется. Её волосы стали тусклыми, пахнут потом и болезнью. Она лежит на продавленном диване в нашей времянке, укрытая старым одеялом, и смотрит в потолок остановившимися глазами. Четыре года. Ей всего четыре года.
Три дня назад она ещё смеялась и просила мультик. А теперь молчит, только иногда стонет. Местная знахарка, баба Нюра, сказала: «Сдвиг миров открыл не только двери для эльфов и прочей нечисти, но и болезни из тех миров пришли. Твоя девочка не от нашего мира, её тело не справляется. Нужно средство оттуда, где болезнь зародилась». И дала мне рисунок – оленя с ветвистыми рогами, светящегося зелёным. Сказала, что в лесах за горами есть храм эльфов, и там на алтаре стоит статуэтка такого оленя. Она может вылечить. Может.
Я не спрашивал, откуда она знает. Просто поверил. Потому что если не верить, остаётся только сидеть и смотреть, как дочь угасает.
Да, наш мир перемкнуло, а Аня заболела. Тогда в один миг рухнуло все. Кто бы мог подумать, что все эти параллельные вселенные существуют и некоторые врезаются со всем их содержимым в нас. И теперь люди не венец эволюции, а есть другие, не люди, и они очень недовольны, что, такие как я, дышат теперь одним с ним воздухом.
Сейчас я бегу по лесу, где деревья выше, чем дом, в котором я вырос. За мной бегут те, кто считает меня мясом. А я должен принести дочери то, что ее вылечит. Возможно. Но я все равно должен выжить и вернуться. Даже если это всего лишь один шанс на тысячу.
Она прошептала вчера: «Папа, я хочу яблоко». А у меня не было. Я сказал: «Завтра принесу». А завтра может не наступить.
Сердце колотится где-то в горле. Ноги наливаются тяжестью. Я запалено хватаю воздух ртом.
Дыши. Главное – дыши. Шаг, ещё шаг. Не думай о том, что сзади. Думай о том, что впереди.
––
Глава 1. Погоня
Бегу.
Лес мелькает перед глазами, ветки хлещут по лицу, пот заливает глаза. Лёгкие горят, в боку колет так, будто туда воткнули раскалённый прут. Но нельзя останавливаться. Совсем нельзя.
За спиной – тишина.
Не та тишина, когда лес спит. А та, когда за тобой идут. Легко, почти неслышно, ступая так, что даже ветка не хрустнет. Ведь я забрал у них кое-что. И спалил их священные деревья. Три меллорна. С серебряной корой и листьями, которые светились в темноте. Красивые, наверное. Мне было не до красоты, мне было нужно время. Я полил их бензином из канистры, чиркнул зажигалкой и побежал, не оглядываясь.
Они не орали. Они просто смотрели, как горит их святыня. А потом двинулись за мной.
Молча.
В кармане разгрузки лежит маленькая статуэтка. Олень с ветвистыми рогами. Тёплая, гладкая, будто живая. Я даже не смотрел на неё толком – схватил ее, обрушив остальные предметы на алтаре в их храме, и рванул. Статуэтка была точно как на рисунке. Моя единственная надежда вылечить дочь. И именно поэтому я решился на смертельный риск и забрал у ушастых их артефакт. Хоть меня и предупреждали, что эльфы просто так не отдадут. Но. Если сравнивать здоровье дочери и остальной мир – к черту всех остальных.
А сейчас главное – ноги.
Выстрел.
Пуля впивается в ствол справа от головы. Кора летит в лицо. Преследователи, мать их, бьют с рук, на бегу, и всё равно почти в яблочко. Хорошо, что не совсем в яблочко.
Ещё выстрел – слева. Пристрелялись. Целятся. Играют.
Я не слышу их шагов. Только выстрелы. Только шелест листвы там, где они проходят. Они текут между деревьями, как вода, мягко обтекая все препятствия.
Эльфы появились в нашем мире после сдвига. Красивые, как модели, владеющие лесной магией и абсолютно ненавидящие нас – людей. Да и всех остальных, наверное, тоже. Потому что мы шумные, мы рубим деревья, нас много и мы имеем наглость ходить по одной земле с ними. Поэтому попасть им в руки – верная смерть. Мучительная, долгая и очень изобретательная. Тут им нет равных.
Вылетаю на дорогу. Старую, разбитую, заросшую травой. И вижу дом.
Каменный. Двухэтажный. Стены из дикого булыжника, крыша провалилась, окна – чёрные дыры. Старая усадьба, еще дореволюционная. Такие строили на совесть, чтобы стояли вечно.
Для меня это шанс. Влетаю в проём двери, чуть не снося плечом гнилые доски. Внутри темно, пахнет сыростью, мышами и временем. Каменный пол, лестница наверх, обломки мебели. В тишине только моё дыхание. И стук сердца.
Лечу по ступеням наверх, перепрыгивая через провалы. Третья подо мной подламывается – едва успеваю ухватиться за перила. Матерюсь сквозь зубы.
Наверху – комната. Большая, с двумя окнами. Одно на дорогу, другое во двор. Идеально.
Бросаюсь к окну, выглядываю осторожно, вжавшись в стену.
Они выходят на поляну перед домом. Черт, много. Я насчитал одиннадцать, но, возможно, ошибся. Высокие, тонкие, в плащах под цвет коры. Солнце светит им в спины, подсвечивая их светлые волосы. Идут медленно, уверенно и бесшумно. Рассредоточиваются. Один, чуть впереди, показывает рукой: двое налево, двое направо, остальные – прямо.
Командир. На поясе у него кобура. Не самопальная, а красивая, с тиснением. И торчит оттуда не ствол местной работы, а настоящий револьвер. «Кольт», кажется. Пижон.
В руках у каждого – винтовки с болтовым затвором. Длинноствольные, с тёмным деревом лож. Один выстрел – перезарядка. Но им хватает, ведь они не промахиваются – они эльфы. Они не используют автоматическое оружие,, слишком презирают нас и наши технологии. Так бы ходили со своими луками, но калибр 7.62 и проникающая способность хорошего боеприпаса даже их убедили в своём превосходстве.
Отползаю к другому окну, раздвигая локтями мусор на полу. Во дворе пусто, но я знаю – они уже там. Просто ждут.
Проверяю автомат. У меня АК-12, «сотка», три магазина в разгрузке по тридцать патронов. Два полные, третий начат – в нем осталось патронов двадцать. Маловато на одиннадцать целей. Но у них перезарядка после каждого выстрела, а у меня – очередь. Кто кого – посмотрим.
Снаружи голос. Командир говорит по-русски чисто, без акцента:
– Выходи, человек. Мы знаем, что у тебя. Отдай статую – и умрёшь быстро. Обещаю.
Врут. Я знаю, что врут. Но предложение заманчивое. Быстро – это не больно.
Я молчу. Выцеливаю край стены, где мелькнула тень. Палец на спуске.
– Ты сжёг меллорны, – продолжает командир. Голос спокойный, но в нём звенит сталь. – Ты осквернил храм. Ты взял то, что принадлежит богам. За это мы будем убивать тебя долго. Неделю. Каждый день – по кусочку. Твои крики будут слышать в лесу. И никто не придёт.
Спасибо за подробности, ушастый. Очень мотивирует. Буду знать, что попал не в туристический лагерь, а в секту фанатиков с огнестрелом.
Щелчок затвора. Кто-то заряжает винтовку.
Я выглядываю на секунду. Двое перебегают к сараю. Один застыл за углом. Вскидывает винтовку, целится в моё окно.
Дурак, торчит наполовину. То ли самоуверенный, то ли опыта нет.
Медленно поднимаю автомат. Задержка дыхания. Выдох. Плавно выжимаю спуск.
Короткая очередь – два патрона. Эльф дёргается, падает. Винтовка летит в сторону.
Один.
Сразу откатываюсь. В то место, где я только что стоял, влетает пуля. Камень крошится, брызги секут щеку. Если бы замешкался на секунду – голова всмятку.
Отползаю к другому окну. Выглядываю – и сразу ныряю назад. Пуля чиркает по подоконнику, выбивая щепки.
Увидели. Засекли. Теперь они знают позицию. Теперь начнут обходить.
Сердце колотится где-то в горле. Руки мокрые, но не дрожат. Уже не дрожат.
Внутренний голос, спокойный и холодный, ведёт счёт:
«Они пойдут с трёх сторон. Лестница – самая опасная. Если прорвутся на первый этаж – прижмут внизу. У них винтовки, в коридоре им не развернуться. Значит, полезут по одному. Или попробуют выкурить».
Снизу шаги. Почти неслышные. Тени скользят по первому этажу.
Подползаю к проёму лестницы. Вижу тёмный силуэт. Эльф поднимается, прижимаясь к стене. Винтовка вскинута, ствол смотрит вверх, приклад плотно прижат к плечу. Красивый, сука. Длинные светлые волосы, точеное лицо. И глаза – бешеные, зелёные, светятся в полумраке.
Он ждёт, когда я высунусь.
Я не высовываюсь. Вместо этого просовываю ствол автомата между перил и даю короткую очередь вниз, не глядя. Крик. Грохот падающего тела.
Два.
Теперь они злее. Теперь попрут.
Отползаю обратно к окну. Во дворе уже трое. Перебегают, прикрывая друг друга. Один вскидывает винтовку – я ныряю вниз, пуля выбивает каменную крошку из стены над головой.